Когда я открыла дверь своей квартиры в десять вечера и увидела на пороге незнакомую женщину с заплаканным лицом, то первой мыслью было — ошиблась адресом. Но она произнесла моё имя.
— Вы Ксения? Жена Павла Воронова?
Я кивнула, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой комок. Женщина была моложе меня лет на пять, худенькая, в дорогом пальто. Красивая, если бы не размазанная тушь и дрожащие губы.
— Можно войти? Мне нужно с вами поговорить.
Я пропустила её внутрь, хотя каждая клеточка тела кричала — не надо, захлопни дверь, не слушай. Но я уже понимала, что будет дальше. Женщины не приходят к чужим жёнам среди ночи просто так.
Мы прошли на кухню. Я машинально поставила чайник, а она села за стол и уткнулась взглядом в свои руки.
— Меня зовут Алина, — начала она тихо. — Я встречаюсь с вашим мужем уже восемь месяцев.
Восемь месяцев. Почти год. Я стояла спиной к ней, делая вид, что занята чаем, и пыталась переварить эту информацию. Восемь месяцев Павел приходил домой, целовал меня, рассказывал о работе, планировал с нами отпуск. Восемь месяцев я ничего не замечала.
— Зачем вы пришли? — спросила я, не оборачиваясь.
— Потому что я беременна.
Чашка выскользнула из моих рук и разбилась о кафельный пол. Осколки разлетелись по кухне, но я не двинулась с места.
— Павел сказал мне сегодня, что не готов к ребёнку. Что ему нужно время подумать. Он ушёл два часа назад, и я поняла — он не вернётся. Он выбрал вас.
Я обернулась. Алина плакала, уткнувшись ладонями в лицо. Плакала так отчаянно, что у меня самой перехватило горло.
— И вы решили прийти ко мне? — я присела напротив неё, не обращая внимания на осколки под ногами. — Зачем?
— Не знаю, — всхлипнула она. — Наверное, хотела увидеть ту, ради кого он меня бросает. Понять, что у вас есть такого, чего нет у меня.
Мы сидели напротив друг друга — две женщины, которых предал один мужчина. Только она знала об этом восемь месяцев, а я узнала только что.
— Сколько вам лет? — неожиданно спросила я.
— Двадцать семь.
Мне было тридцать два. Мы с Павлом прожили вместе девять лет, шесть из них в браке. Детей не было — я долго лечилась, а потом мы решили, что повремним, нужно сначала квартиру купить побольше, финансово встать на ноги.
— Он обещал мне, что разведётся, — продолжала Алина. — Говорил, что вы с ним давно чужие люди, что остались вместе по привычке. А когда я сказала про беременность, он... он просто испугался.
— Откуда вы узнали мой адрес?
— Из его телефона. Он оставил его у меня, когда уходил.
Значит, Павел сейчас без телефона. Наверное, сидит где-то в баре, пьёт пиво и думает, как выкрутиться. Как всё объяснить жене, не потеряв при этом комфортную жизнь.
— Послушайте, — я взяла Алину за руку. — Вам нужно уйти. Прямо сейчас. И больше никогда не появляться в моей жизни.
Она вскинула на меня заплаканные глаза.
— Но...
— Никаких "но", — жёстко оборвала я. — Вы пришли сюда не за правдой. Вы пришли, чтобы я приняла решение за вас обоих. Чтобы я устроила скандал, выгнала мужа, и он вернулся к вам. Так?
Алина молчала, и по её лицу я поняла — попала в точку.
— Я не буду играть в эти игры, — я встала и пошла к двери. — Уходите. И передайте Павлу, что я жду его дома.
Когда за ней закрылась дверь, я вернулась на кухню и села на пол среди осколков разбитой чашки. Села и разрыдалась так, как не плакала, наверное, никогда в жизни.
Павел вернулся около полуночи. Пьяный, растерянный, со следами чужой помады на воротнике рубашки. Он замер в дверях, увидев меня на диване.
— Ксюш...
— Твоя любовница приходила, — спокойно сказала я. — Рассказала всё. Про восемь месяцев, про беременность, про твои обещания.
Павел побледнел и тяжело опустился в кресло напротив.
— Это всё не то... я могу объяснить...
— Не надо, — я подняла руку. — Я не хочу слушать объяснения. Я хочу услышать только одно — что ты хочешь на самом деле?
Он молчал, уткнувшись взглядом в пол. И в этом молчании было всё. Он не знал. Он просто плыл по течению, не делая выбора, надеясь, что всё как-нибудь само рассосётся.
— Она беременна, Паш, — тихо сказала я. — У тебя будет ребёнок.
— Я не хочу ребёнка от неё! — выпалил он. — Я хочу, чтобы всё было как раньше. Чтобы была только ты.
— Как раньше уже не будет. Никогда.
Я встала и прошла в спальню. Достала из шкафа его сумку и начала складывать туда вещи. Павел появился на пороге.
— Ты что делаешь?
— То, что должна была сделать сразу, как она переступила порог, — я не оборачивалась, продолжая складывать его рубашки. — Ты уедешь отсюда сегодня. А завтра я подам на развод.
— Ксюш, подожди! Давай поговорим, всё обсудим!
— Обсуждать нечего, — я застегнула сумку и повернулась к нему. — Ты изменял мне восемь месяцев. Обещал другой женщине будущее. Сделал ей ребёнка. При этом продолжал жить со мной, как ни в чём не бывало. И знаешь, что самое страшное?
Он молчал, глядя на меня расширенными глазами.
— Я ничего не заметила. Совсем ничего. Это значит, что между нами уже давно ничего нет. Мы просто два человека, которые живут по инерции в одной квартире.
— Это не так...
— Так, Паша. И если я отпущу тебя сейчас, то сделаю нам обоим одолжение.
Он взял сумку и пошёл к двери. На пороге обернулся.
— А если я не хочу к ней? Если я просто уйду один?
— Тогда ты ещё больший мерзавец, чем я думала, — я скрестила руки на груди. — У неё внутри твой ребёнок. Ты понимаешь это?
Павел ушёл молча. Дверь закрылась, и я осталась одна в нашей — теперь уже только моей — квартире.
Прошло три месяца. Три месяца, в течение которых я подала на развод, выкупила у Павла его долю в квартире, используя деньги, которые копила на старость, и научилась жить заново.
Было трудно. Особенно первый месяц, когда каждая мелочь напоминала о нём. Его кружка в шкафу, забытая бритва в ванной, запах его одеколона на подушке. Я плакала каждую ночь, засыпая в обнимку с этой подушкой.
Потом стало легче. Я начала ходить в спортзал, записалась на курсы итальянского языка, которые откладывала годами. Встречалась с подругами, на которых не хватало времени раньше.
И вот сегодня, стоя в очереди в кафе за утренним кофе, я увидела её. Алину. Она сидела за столиком у окна, и у неё был уже заметный живот. Рядом сидел Павел. Он что-то говорил ей, положив руку на её плечо, и она улыбалась.
Наши взгляды встретились. Алина вздрогнула, но я просто кивнула ей и отвернулась. Странное дело — я не чувствовала ни боли, ни злости. Только лёгкую грусть по тому, что было и чего уже никогда не будет.
Получив свой кофе, я вышла на улицу. Был тёплый майский день, светило солнце, и впереди меня ждали курсы, спортзал и ужин с подругой, которая обещала познакомить меня со своим коллегой.
Я сделала глоток кофе и улыбнулась. Жизнь продолжалась. Моя жизнь, в которой больше не было места лжи и предательству. И это было хорошо.
Очень хорошо.
P.S. Через полгода я случайно узнала, что они расстались через два месяца после рождения ребёнка. Павел не выдержал бессонных ночей и детского плача, ушёл к очередной любовнице. Алина воспитывает сына одна.
Я не испытала злорадства. Только жалость к ребёнку, который никогда не узнает, что такое настоящий отец. И благодарность судьбе за то, что моим детям — если они когда-нибудь появятся — не придётся называть этого человека папой.