Китай, который мы не знали
На дворе декабрь 1936 года. Китай напоминает лоскутное одеяло, сшитое нетрезвым портным. Формально страной управляет Чан Кайши и его партия Гоминьдан. Но на деле — хаос. Японцы уже откусили Маньчжурию и создали там марионеточное государство Маньчжоу-го (которое Италия вот-вот признает, а Германия уже с ним заигрывает). Красная армия коммунистов (КПК) после героического, но изнурительного «Великого похода» закрепилась на севере, в провинции Шэньси, и восстанавливает силы. А по всей стране сидят местные милитаристы — генералы, для которых власть Нанкина (столицы Гоминьдана) — не указ, а так, рекомендация.
Чан Кайши был человеком упрямым. Его логика была проста, как бамбуковая палка: «Сначала внутреннее умиротворение, потом — внешнее сопротивление». То есть: сначала покончим со всеми коммунистами, а потом, может быть, займемся японцами.
Японцы, в свою очередь, времени не теряли и нагло лезли в Северный Китай. Студенты выходили на демонстрации с лозунгами «Прекратите гражданскую войну! Все на борьбу с Японией!». Чан Кайши отвечал арестами и закрытием журналов.
В этом театре абсурда главную роль суждено было сыграть двум генералам, которые должны были устранять коммунистов, но вместо этого решили переписать историю.
Генералы-заговорщики
Чжан Сюэлян («Молодой маршал»). Сын легендарного Чжан Цзолиня, бывшего владыки Маньчжурии. Японцы лишили жизни его отца и захватили его родину. Чжан Сюэлян питал к японцам сильнейшую неприязнь. Его Северо-восточная армия, изгнанная из дома, сидела в Сиане и должна была воевать с красными. Но солдаты хотели домой, в Маньчжурию, а не открывать огонь по своим же китайцам.
Ян Хучэн. Командующий 17-й Северо-Западной армией. Местный «полевой командир», который тоже не горел желанием терять своих людей ради амбиций Нанкина.
К концу 1936 года эти двое уже тайно дружили с коммунистами. В Сиане работало нелегальное представительство Красной армии (ребята ходили в форме войск Чжан Сюэляна, чтобы не привлекать внимания). Они даже договорились о ненападении: «Мы стреляем в воздух, вы стреляете в воздух, потом пишем отчеты о жестоких боях».
Nota bene:
Представьте себе: генерал, которому приказано устранить противника, вместо этого открывает школу политграмоты, где противники учат его офицеров патриотизму. Сюрреализм? Нет, китайская специфика.
Визит Генералиссимуса
4 декабря 1936 года в Сиань прилетает сам Чан Кайши. Он зол. Он настроен решительно.
— Почему бандиты еще не устранены? — спрашивает он генералов. — Если вы не хотите воевать, я переведу ваши армии на юг, а сюда пришлю верных людей.
Чан Кайши привез с собой целый штат, жандармов и даже «синерубашечников» (свою личную гвардию и спецслужбу в одном флаконе). Он поселился в живописном местечке Хуацинчи, в 25 километрах от города, где были знаменитые горячие источники танской династии. Любил Генералиссимус комфорт.
9 декабря в Сиане прошла огромная студенческая демонстрация. 15 тысяч человек! Секретная полиция Чана применила оружие. Студенты (горячие головы!) решили идти пешком к резиденции диктатора, чтобы высказать ему все в лицо. Чжан Сюэлян еле их уговорил разойтись, пообещав, что передаст их требования.
Когда «Молодой маршал» пришел к Чан Кайши и рассказал о настроениях молодежи, тот взорвался:
— Только винтовками можно образумить этих глупых студентов!
Это стало последней каплей.
Ночь длинных теней
На 12 декабря Чан Кайши назначил публикацию приказа о новой, шестой карательной кампании против коммунистов. Чжан Сюэляна планировали сместить.
Вечером 11 декабря Чжан Сюэлян и Ян Хучэн собрали своих доверенных офицеров.
— Либо мы его задержим и заставим воевать с Японией, либо он погубит нас и страну, — примерно так звучала повестка дня.
В 5 утра 12 декабря элитный отряд Северо-восточной армии атаковал резиденцию в Хуацинчи. Охрана Чан Кайши сопротивлялась недолго.
Услышав звуки боя, Великий и Ужасный лидер Китая, человек, державший в страхе миллионы, покинул спальню через окно. В пижаме. Без личных вещей и в неполном туалете. Он побежал в гору и укрылся за большим валуном (по другой версии — в небольшой пещере, которую теперь показывают туристам).
Там его и нашли. Дрожащего от холода, босого и очень испуганного. Солдаты (надо отдать им должное) проявили сдержанность и с соблюдением воинских почестей — «Прошу проследовать с нами, Генералиссимус» — доставили его в Сиань.
В городе тем временем задержали всю свиту, разоружили жандармов и захватили аэродром с 50 бомбардировщиками. Это был идеальный переворот.
Восемь требований
Генералы-мятежники тут же отправили телеграмму на всю страну. Они не объявляли себя новой властью. Они выдвинули 8 требований, суть которых сводилась к одному:
- Прекратить гражданскую войну.
- Объединиться с коммунистами.
- Освободить политзаключенных.
- Начать войну с Японией.
Это был шок. Нанкин (правительство Гоминьдана) впал в ступор. «Правда» в Москве вышла с разгромной статьей, назвав мятеж «японской провокацией» (Сталин опасался, что если Чана не станет, к власти придет прояпонский Ван Цзинвэй, и тогда СССР получит войну на два фронта).
Дипломатия на лезвии ножа
В Сиань срочно вылетела делегация коммунистов во главе с Чжоу Эньлаем. Этот человек был гением переговоров. Умный, обаятельный, хитрый.
Ситуация была патовая.
- Нанкин: «Бомбить Сиань! Стереть мятежников в порошок!» (Этого требовал военный министр Хэ Инцинь, который, по слухам, сам метил на место Чана).
- Ян Хучэн: «Приговорить диктатора к высшей мере! Он столько наших погубил!»
- Чжан Сюэлян: «Надо договариваться».
- Чан Кайши: «Я не буду разговаривать с бандитами! Лучше лишите меня жизни!»
В Сиань прилетела жена Чан Кайши, красавица Сун Мэйлин, и ее брат Сун Цзывэнь. Это был смелый шаг. Она понимала: если с мужем что-то случится, ей тоже придется несладко. А если начнут штурм — финал будет трагичным для всех.
Чжоу Эньлай: мастер-класс убеждения
Чжоу Эньлаю пришлось играть сложнейшую партию.
Сначала он убедил Ян Хучэна не применять крайних мер к Чан Кайши.
— Посмотри на историю, — говорил он. — Если его не станет — начнется хаос, Япония победит. Нам нужен лидер, которого признает вся страна.
Потом он пошел к Чан Кайши. Тот лежал в постели, отвернувшись к стене. Но когда Чжоу (с которым они были знакомы еще по академии Вампу в 20-е годы) заговорил с ним почтительно, называя «Генералиссимусом», лед тронулся.
— Мы не хотим зла, — сказал Чжоу. — Мы хотим вместе спасти Китай. Если вы пообещаете прекратить войну с нами и повернуть оружие против японцев, мы признаем вашу власть.
И Чан Кайши, который еще вчера грозился покончить с красными раз и навсегда, понял: это его единственный шанс сохранить положение и лицо.
Рождество в Сиане
25 декабря Чан Кайши был освобожден. Никаких бумаг он не подписал (он же Генералиссимус, его слово — закон!). Но устное обещание дал: гражданская война прекращается, создается Единый фронт.
И тут Чжан Сюэлян совершил поступок, который до сих пор вызывает споры историков. Вместо того чтобы остаться в Сиане со своей армией, он решил... полететь с Чан Кайши в Нанкин.
— Я должен понести наказание за нарушение субординации, — заявил он. Благородный идеалист? Рыцарь чести? Или он поверил обещаниям Чана, что его простят?
В Нанкине его тут же задержали. Приговорили к 10 годам, помиловали, но оставили под домашним арестом. Этот «домашний арест» продлился... более 50 лет! Сначала в Китае, потом на Тайване. Чжан Сюэлян вышел на свободу глубоким стариком и уехал на Гавайи, где и окончил свои дни в возрасте 100 лет.
Ян Хучэну повезло меньше. Его тоже арестовали, держали в заключении, а в 1949 году, перед уходом Гоминьдана на Тайвань, его жизнь оборвалась по приказу Чан Кайши. Диктаторы не прощают унижения.
Послесловие: цена единства
Сианьский инцидент изменил всё. Гражданская война, длившаяся 10 лет, остановилась. Когда в июле 1937 года Япония начнет полномасштабное вторжение (инцидент на мосту Марко Поло), Китай встретит её хоть и не единым кулаком, но хотя бы не раздираемым изнутри.
СССР, который так опасался хаоса, получил то, что хотел: Китай связал японскую армию боями, не дав ей напасть на Советский Союз. Сталин мог вздохнуть спокойно и готовиться к событиям в Европе.
Чан Кайши сохранил власть, но потерял абсолютный контроль. Коммунисты получили передышку, легальный статус и возможность набраться сил (чем они с блеском воспользуются после 1945 года).
А Чжоу Эньлай показал всему миру, что иногда слово бывает сильнее оружия.
Эта история — урок того, что даже непримиримые оппоненты могут объединиться, когда на кону стоит выживание нации. И напоминание о том, что в политике благородство (как у Чжан Сюэляна) часто наказывается, а прагматизм (как у Чан Кайши) — позволяет выжить. Но историю в итоге пишут те, кто умеет договариваться.
Понравилось - поставь лайк и напиши комментарий! Это поможет продвижению статьи!
Также вас могут заинтересовать эти подробные статьи-лонгриды:
Времена меча и топора: военная драма Древней Руси от Калки до Куликова поля
Мормонские войны. Акт первый: американский пророк
Оформив подписку на премиум вы получите доступ ко всем статьям сразу и поддержите мой канал!
Поддержать автора и посодействовать покупке нового компьютера