Предыдущая часть:
Наталья удивлённо покачала головой. Правду мама говорит. Вечно она лезет куда не просят. Пусть себе эти люди едут, куда им нужно, со своими тайнами и загадками, а она займётся собственными мыслями и проблемами. Вон на шнурке кроссовка затянулся крепкий узел. Надо развязать. А ещё лучше лечь пораньше спать в поезде под стук колёс ведь так славно дремлется. Сон у Натальи всегда был здоровый и глубокий, и даже самые сильные переживания почти никогда не мешали ей быстро засыпать, едва голова касалась подушки. Так получилось и в этот раз. Она блаженно вытянулась на своём месте и заснула. Проспала она долго, потому что легла, когда ещё было светло, а открыв глаза, поняла, что уже глубокая ночь. Через не до конца опущенную штору на окне по купе бегали тусклые лучи света. Наталья чуть шевельнулась, окончательно просыпаясь, и, не успев повернуться, неожиданно услышала за спиной тихий, но хорошо различимый голос.
"Это шептала девушка, немка", — говорила она, разумеется, по-немецки. Наталья понимала, конечно, не каждое слово и даже не каждую фразу, но в целом смысл улавливала отлично. Если на первых секундах после пробуждения у неё было стойкое желание зашевелиться, встать и выйти, чтобы не подслушивать чужие разговоры, то уже через несколько фраз она вжалась в постель и замерла, моля про себя, чтобы её дыхание со стороны по-прежнему было похоже на дыхание глубоко спящего человека.
— Здесь сидим до самого приезда, понял? Никуда не высовываемся. Слава богу, что эта девка дрыхнет без задних ног с раннего вечера. Ты меня вообще-то достал. С такими нервами сидел бы ты дома в Мюнхене, а не таскался за мной.
Шёпот был злой и напористый.
— Послушай, я устал, понимаешь, Хельга, мне просто уже страшно. Мне кажется, что нас подозревают, за нами следят. Я устал, понимаешь?
— Да возьми ты себя в руки. Мужик ты или нет? В конце концов, нам слишком много платят, чтобы мы себе позволяли слабость. Мы взялись это сделать и должны довести всё до конца. Понял? Ещё одна акция, ещё одна больница, и мы едем домой. Я тебе обещаю. Мне тоже эта Россия уже вот где.
Очевидно, она сделала какой-то соответствующий жест, подчёркивающий, как ей надоела чужая страна.
— А мы же чуть не вляпались, — мужчина явно владел собой намного хуже, чем его спутница. — Ты сама подумай. А если бы эта медсестра шум подняла? Да, нас с тобой. Это как её, как у русских эта должность называется в больнице? Слово какое-то. У нас это оберврач, а у них заведующая.
— Вот-вот, заведующая. Елена эта. Она ведь нас сразу же сдала бы, а может быть, ещё и сдаст. Почему ты ей так поверила? Она нас отправляет в другой город, и ты ей веришь, — горячо зашептал он.
— Господи, как ты мне надоел со своим нытьём, — буквально зашипела женщина. — Да подумай ты своей башкой. Всё обошлось. Деньги за сердце этого умершего она с нас получила. Заказ мы выполнили, орган по назначению отправили. Какой ей смысл нас сдавать? А уехали мы, потому что нельзя такую операцию проворачивать. Там же могут заподозрить неладное. У неё, у этой Елены, там есть надёжный контакт в больнице того города, куда мы едем. Там тоже очень хотят заработать. А у нас есть заказ, который надо выполнить. Ты думаешь, легко найти подходящего донора, почти здорового, не старого, а потом убрать его так, чтобы никто не спохватился? Таких совсем одиноких, вообще-то, очень мало, дорогой мой. Вот и едем туда, где есть такой человек, нужный нам. И вообще, ты мне надоел. Заткнись и ложись спать.
Через несколько минут Хельга, очевидно, решила всё-таки подбодрить спутника и произнесла совсем тихо.
— Ханс, успокойся, ничего не случилось. Эту девицу, ну, медсестру, насколько я знаю, сразу же уволили. А если она не в больнице, значит, ничего уже не сможет узнать, ни до чего не докопается. Да и покойника этого уже похоронили. Спи спокойно, у нас завтра трудный день.
Она, судя по звукам, легла и погасила ночник. Купе погрузилось в полную темноту. И только тут Наталья поняла, как сильно болит рука, которую она отлежала, и как мучительно ей хочется чихнуть. Она завозилась как можно громче, давая понять соседям по купе, что вот она наконец-то просыпается, эта непутёвая русская засоня, которая проспала полдороги и, естественно, ничего бы не поняла из их разговора, даже если бы что-то случайно и услышала. Утром Наталья, умытая и причёсанная, сидела у окна купе и смотрела в окно. Глядя на неё, никто не заподозрил бы, какая буря бушевала у неё в голове. Больница, одинокий, почти здоровый и не старый пациент, о котором некому беспокоиться и который внезапно умирает, медсестра, которая полезла не в своё дело и тут же вылетела с работы. Всё это поразительно напоминало её собственную недавнюю историю. Да ещё и заведующую, о которой они говорили, зовут Елена. Нет, таких совпадений просто не бывает. Хотя всё это, конечно, похоже на какой-то жутковатый детектив, и никто в здравом уме в такое не поверит. Значит, она должна раздобыть доказательства или убедиться в полной бредовости своих подозрений, иначе покоя ей всё равно не будет. Она должна проследить за этой парочкой и понять, кто они и что замышляют. К счастью, спрятаться в большой и шумной толпе гостей курортного города было несложно. Вещей у неё с собой было по минимуму. А вот немцы долго распихивали свои сумки в багажнике такси и спорили о чём-то с водителем, и Наталья успела поймать машину и пристроиться следом за ними. Таксист довольно равнодушно выслушал просьбу держаться вот за той машиной, пожал плечами и вырулил на проезжую часть. Ей опять повезло, потому что немцы, не мудря, а может быть, руководствуясь своими договорённостями, которые поджимали их по времени, подъехали прямо к центральной больнице города. Хельга набрала какой-то номер, быстро переговорила и с довольным видом направилась к центральному входу в больницу, оставив Ханса на улице. Значит, первый контакт состоялся. Господи, что же делать? Ведь ей просто никто не поверит. Никто и никогда. Её просто закроют в клинике для умалишённых. Что же делать?
— Скажите, где у вас тут парковка для медперсонала? — решительно обратилась она к охраннику, ковырявшему свой ноготь у закрытого шлагбаума, и ослепительно улыбнулась.
Молоденький парень растерянно улыбнулся в ответ и махнул рукой в сторону, где стояли в несколько рядов легковые автомобили и несколько мотоциклов. Ждала она недолго. Скоро со стороны служебного входа показался высокий мужчина и на ходу расстёгивая ремень мотоциклетного шлема, зашагал в сторону стоянки.
— Здравствуйте. Простите, вы врач из этой больницы?
Наталья рванулась в атаку, которую на войне, наверное, назвали бы лобовой, отчаянной и почти обречённой на поражение. У неё был один шанс из ста, что ей повезёт.
— Я, — немного растерянно заметил мужчина, оказавшийся совсем молодым. — Вообще-то да. А вы простите, кто?
— Это совершенно неважно. По крайней мере, сейчас, понимаете, мне нужно переговорить с кем-то из персонала больницы. Это очень важно.
Наверное, она всё же переборщила с напором и волнением, потому что он испуганно посмотрел на неё и немного отодвинулся в сторону.
— Девушка, вы меня, конечно, извините, но я вряд ли могу вам помочь. Обратитесь в администрацию, если у вас какая-то проблема или предложение. И вообще я после ночного дежурства и тороплюсь.
Он явно, стараясь побыстрее избавиться от странной девицы, поспешно подошёл к мотоциклу.
— А если я скажу вам, что в вашей больнице скоро умрёт человек, точнее, ему помогут отправиться на тот свет, — выкрикнула Наталья в отчаянии.
Он медленно повернулся и в изумлении уставился на неё. Его глаза полыхнули таким ужасом и негодованием, что Наталья облегчённо вздохнула. Этот человек точно не может быть в сговоре с её попутчиками. Это и был её шанс, тот самый, один из ста.
— Слушайте, милая девушка, в больницах, к сожалению, иногда умирают люди и гораздо чаще, чем хотелось бы, — начал он.
Но Наталья его решительно перебила.
— Умрёт человек, — повторила она. — И это будет почти здоровый и не старый пациент, может быть, уже близкий к выписке, и не будет никаких признаков близкой смерти. Он просто внезапно скончается от, например, обструктивного отёка лёгких. Совершенно неожиданно для всех, ну или почти для всех. Хотя, возможно, как раз среди администрации, которой вы меня посылаете, кое-кто не сильно удивится.
Он озадаченно смотрел на Наталью.
— То, что вы говорите, похоже на бред ненормального, — тихо произнёс он. — Но самое страшное то, что вы почему-то совсем не похожи на ненормальную. Вот не капельки. Вы похожи на человека, который говорит правду.
— Потому что я говорю правду, — крикнула она. — Давайте мы где-нибудь присядем, и я вам всё-всё расскажу, а после этого вы уж сами решите, куда меня сдать: в больничку, в полицию или ещё куда.
Мужчину звали Павел. Он был врачом терапевтического отделения этой самой больницы, и он выслушал Наталью от первого слова до последнего. Выслушал внимательно, как слушал её совсем недавно Алексей Дмитриевич Смирнов. Когда Наталья замолчала, Павел резко сжал руками голову, на несколько секунд закрыл глаза, а потом резко выдохнул.
— Вот это да. У меня сейчас голова лопнет. Мне пару недель назад приятель из другого города звонил. Мы вместе в меде учились. Жаловался, что довёл пациента до выписки, а он просто взял и умер. Именно от обструктивной лёгочной недостаточности. Представляешь?
Павел от волнения даже не заметил, как перешёл с Натальей на ты.
— Похоже, твои немцы давно гастролируют. Господи, чего ж мы сидим-то? Да у меня в отделении мужиков, вполне подходящих твоим немцам, хоть отбавляй. Пошли.
Он схватил Наталью за руку и потащил её куда-то, не давая опомниться. Спустя полчаса Наталья опять излагала свою жуткую историю серьёзным мужчинам в форме полиции. А после Павел доставил её в отель у моря, и они долго просидели в уютном кафе на террасе, разглядывая огни судов, танцующие на волнах, и просто молчали от усталости.
— Всё, Наталья.
Павел, отсутствовавший два дня, залпом осушил бутылку воды и тяжело опустился на лежак рядом.
— Твоих убийц взяли. Сначала поймали нашего мерзавца в отделении прямо за подготовкой инъекции для пациента. Он сразу выдал немцев, даже не упирался. А потом пошло как по цепочке. Следователи еле успевают записывать. У них там соревнование, кто кого первым сольёт.
Павел усмехнулся без радости.
— К твоей заведующей, кстати, уже едут с визитом и предложением всё рассказать по-хорошему. Так что жди, скоро на работе восстановят, и отпуск завершится.
Павел умолк, глядя в морскую даль.
— Павел! — тихо сказала Наталья, присаживаясь на лежаке и поворачиваясь к нему лицом. — О чём размышляешь?
— Да вот обдумываю, как дальше устроимся. Ты ко мне переберёшься или мне паковать чемоданы?
— Разберёмся, — хохотнула Наталья и обняла Павла за плечи.