«Да что же это такое, нос вытащишь — хвост увяз!» — уже в который раз думала Аня. Замучили ее проблемы и на работе, и в личной жизни... И дома, к сожалению! Хотя, казалось бы, что там дома: живут вдвоем с мамой, какие могут быть проблемы? А могут, и еще какие!
В последнее время Аня не могла понять, кем стала для собственной мамы: то ли матерью, то ли мужем... То есть, она-то прекрасно понимала, что она — дочь, а вот сама Екатерина Константиновна, кажется, что-то начала путать... Нет, никакой деменции у нее нет, да и возраст вроде еще не такой, — едва за пятьдесят, недавно на пенсию вышла, в такие годы современные женщины еще девушками называются!
Вот и мама, судя по всему, решила вернуться в девичество...
Собственно, Аня ее понимала и жалела. Так уж жизнь у нее сложилась, что насладиться юностью не пришлось. Выросла в неблагополучной, многодетной семье, из которой с детства мечтала вырваться. Как вырваться, кроме как замуж выйти? Особо никак. А какое замужество, если жила всю жизнь в нищете — ни одеться, ни обуться, из-за этого дичилась всех, как она рассказывала Ане, ни единого праздника не знала, никаких танцев, дискотек ― ничего.
И вдруг подвернулся шанс. Была у них какая-то дальняя родственница, одинокая, больная старушка, никак с родней не общавшаяся, и вдруг объявившаяся с предложением к тогда еще восемнадцатилетней Кате:
— А иди-ка ты, племянница, жить ко мне! Я больная, чуть живая, за мной догляд нужен, а то живу одна, стакан воды никто не подаст. А я тебе квартиру завещаю, помру — у тебя квартира, будешь завидной невестой! Я-то не заживусь, ты не беспокойся!
Ну вот и переехала юная будущая Анина мама в темную, маленькую, до предела захламленную всяким старьем «однушку»... И досматривала тетю Надю ни много ни мало ― пятнадцать лет... Пятнадцать лет в одной комнате с больной, властной, невыносимой старухой-самодуркой, которая только с первого взгляда казалась божьим одуванчиком.
— Почему же ты не ушла? — слушая рассказы о мытарствах мамы и мучаясь за нее, спрашивала Аня.
— Да по дурости... Еще на первом году думала, — все, хватит с меня! Но тетка совсем расхворалась, как тут уйдешь. Ну и всю дорогу так! А через год уже иначе думала: «Год терпела, а теперь все бросить?». Ну, вот и дотерпелась...
Да, тетка все же умерла, квартирка Кате досталась, и стала она завидная невеста. Тридцать три годка, ни друзей, ни подруг, да и от квартиры этой тошнило уже! Сошлась, просто «чтоб был», с каким-то невнятным мужчиной, который и стал Аниным отцом. Потом еще его десять лет терпела, опять из-за жилплощади, потому что ту постылую квартиру и отцовскую комнату удалось-таки обменять на двухкомнатную, где они жили семьей.
Когда Ане было десять, отец умер. Жили вдвоем и, в общем, неплохо. Екатерина Константиновна, помня свою неудавшуюся юность, для дочки жила — хотела, чтобы у Ани все было, чтобы хоть она вкус жизни почувствовала.
Но вот Аня выросла, в колледж поступила, работает, сама Екатерина Константиновна на пенсию вышла, — и что ей делать? Заботиться, нянчить, лечить, к счастью, больше некого. Страдать, опять же, к счастью, тоже не из-за чего. И что же тогда остается бедной женщине, прожившей такую серую, полную лишений жизнь?
Она выбрала далеко не худший вариант: решила все же пережить молодость! То есть воздать себе за все, чего была лишена… Но только так, как она это понимала.