Предыдущая часть:
Артём молчал, сосредоточившись на дороге. История казалась дикой, как фабула дешёвого сериала, но в реальности дикость часто оборачивается правдой.
— У меня есть запись, — Маша подняла флешку. — Я зафиксировала разговор на диктофон. Телефон я потеряла во время бегства, но успела перекинуть файл сюда. Там всё: суммы, фамилии врачей, все планы. Если это попадёт в надёжные руки, Агееву крышка.
Артём скосил глаза на магнитолу.
— Старая модель, — проворчал он. — Вставить некуда, проверить не получится.
— Посмотрите на них, — Маша кивнула на зеркало. — Если бы я стащила безделушку, они бы вызвали полицию. Но полиции нет. Только его личная охрана. Они не хотят огласки. Им нужна флешка, а меня... Меня просто найдут в сугробе. Несчастный случай.
Джип сзади мигнул фарами. Раз, два, три. Затем с рёвом пошёл на обгон.
— Держись крепче, — рявкнул Артём. Внедорожник поравнялся с кабиной грузовика.
Тонированное стекло опустилось. Артём увидел бритого наголо мужчину в дорогом пальто. Тот просто сделал жест: прижмись к обочине, а потом поднял руку с пачкой денег — толстой, перетянутой резинкой стопкой пятитысячных купюр. Он предлагал сделку: отдай пассажирку и езжай дальше.
Артём посмотрел на деньги. Этой суммы хватило бы, чтобы погасить кредиты за полгода.
Потом он перевёл взгляд на Машу. Она тоже видела пачку. Она потянулась к ручке двери и отвернулась, сгорбившись. Она ожидала предательства. Она привыкла, что в мире Агеевых всё на продажу.
— Знаешь, Маша, — тихо сказал Артём. Он нажал на клаксон. Мощный гудок разорвал ночную тишину, заставив водителя джипа дёрнуться.
Артём показал охраннику средний палец и резко повернул руль влево, вытесняя дорогой внедорожник на встречную полосу, прямо в сугроб.
Джип, визгнув тормозами, отстал.
— Я не люблю, когда меня пытаются купить, — добавил Артём, глядя на изумлённую Машу. В его глазах впервые за ночь мелькнул злой, но живой блеск. — И я не терплю, когда обижают детей. Пристегнись, Золушка, поиграем в гонки.
Он переключил передачу, и грузовик, тяжело вздохнув турбиной, помчался сквозь метель, унося правду подальше от тех, кто привык её скрывать.
Маша всё ещё сжимала красную машинку так крепко, что пластик нагрелся в ладони. Теперь она была не одна.
Адреналин, который ещё недавно кипел в жилах, постепенно утихал, оставляя место страху и трезвому расчёту. Артём гнал фургон по трассе, впиваясь взглядом в темноту. Чёрные джипы отстали.
Это настораживало. Это было хуже открытой погони. Если хищник прекратил преследование, значит, он уверен в ловушке впереди.
— Они не поехали за нами, — прервала тишину Маша.
Она растирала плечи, пытаясь согреться, хотя печка в кабине ревела на полную мощь.
— Почему они отступили? — спросила она, вжимаясь в сиденье.
— Потому что через десять километров стационарный пост ГИБДД, — мрачно ответил Артём. — Это рубеж. Там камеры, шипы и вооружённые ребята. Охрана Агеева просто позвонила нужным людям. Нас там поджидают.
Маша вжалась глубже в сиденье.
— Если мы остановимся, меня заберут, — произнесла она. Голос её стал тише. — А если попробуем прорваться, то начнут стрелять.
— Прорываться на фургоне через бетонные блоки — это для фильмов, — отрезал Артём. — В жизни нас просто изрешетят пулями.
Он сбросил скорость и свернул на маленькую техническую площадку, укрытую от трассы стеной заснеженных елей. Заглушил двигатель.
Тишина леса обрушилась на кабину, густая и звенящая.
— Что вы делаете? — в голосе Маши скользнула паника. — Вы хотите меня высадить?
Артём повернулся к ней. В слабом свете лампочки в салоне его лицо казалось вырезанным из камня — уставшим и решительным.
— Слушай внимательно, Золушка, — сказал он, глядя ей в глаза. — У меня в кузове рефрижератор. Там минус восемнадцать, там везут ледяные фигуры. Это единственное место, где тебя не станут искать с собаками, потому что ни один разумный человек туда не полезет.
Глаза Маши расширились. Она перевела взгляд на металлическую перегородку за спиной, отделявшую тепло кабины от ледяного холода кузова.
— Я замёрзну насмерть, — произнесла она. Голос её дрогнул.
— Лучше замёрзнуть, чем просто исчезнуть, — жёстко сказал Артём, но потом голос его смягчился. Он потянулся на спальную полку сзади и вытащил старый, пропитанный маслом, но тёплый овчинный тулуп и ватные штаны, которые держал на случай ремонта в пути. — Надевай быстро, прямо поверх платья.
Они вышли наружу. Мороз сразу укусил за щёки.
Артём открыл тяжёлые двери фургона. Изнутри повеяло могильным холодом и стерильной свежестью. В луче фонарика внутренность кузова напоминала пещеру сказочного правителя. Огромные ледяные глыбы, завёрнутые в прозрачную плёнку, искрились мистическим голубым сиянием. Дед Мороз ухмылялся ледяной ухмылкой. Кони замерли в полупрыжке.
— Вот здесь, — Артём указал на пространство между ледяной тройкой лошадей и статуей снежной королевы. — Залезай. Я укрою тебя термоизоляционной тканью. Она белая, сольёшься с окружением.
Маша, теперь похожая в огромном тулупе на неуклюжего медвежонка, с трудом забралась внутрь. Холод мгновенно пробрался сквозь подошвы её тонких туфель. Даже через ватные штаны она ощутила дыхание смерти от ледяных фигур.
— Артём, — произнесла она. Зубы снова застучали. — А если вы меня не откроете потом?
Артём посмотрел ей прямо в глаза.
— Я открою, клянусь своей дочерью, — сказал он твёрдо. — Но ты должна молчать, даже если станет очень страшно, даже если захочется кашлянуть. Ты — лёд, ты часть этих скульптур. Поняла?
Она кивнула. Артём накинул на неё плотную белую ткань, маскируя под ещё один ледяной блок, и закрыл двери. Темнота сомкнулась.
На посту ГИБДД царило оживление. Мигалки отражались в снегу красными бликами.
Как и ожидал Артём, там стоял не только патруль, но и один из чёрных Гелендвагенов. Охрана Агеева уже расположилась, непринуждённо покуривая с капитаном полиции. Артём подъехал медленно, включив свет в кабине, чтобы его лицо было видно как на ладони. Он опустил стекло ещё до того, как к нему подошли.
— Доброй ночи, старшина, — крикнул он, стараясь звучать бодро и немного устало, как обычный труженик. — С наступающим. Чего стоим? Кого высматриваем?
К машине приблизился капитан. Его лицо было красным, сытым. За спиной маячил парень из джипа, пристально осматривая кабину.
— Документы, — буркнул капитан, даже не ответив на приветствие.
Артём протянул права и накладные.
— Груз какой? — спросил капитан, листая бумаги.
— Лёд, командир, — ответил Артём. — Скульптуры для главной ёлки. Мэр голову снимет, если не доставлю вовремя.
Артём нарочно упомянул мэра, чтобы сбить с толку.
Охранник Агеева шагнул ближе.
— Бабу с собой не везёшь? — спросил он нагло. — Попутчицу какую-нибудь.
— Какую бабу? — Артём искренне рассмеялся. — У меня жена ревнивая. Она мне навигатор настроила так, что он даже женским голосом не говорит. А вы про попутчицу. Один я.
Охранник не улыбнулся. Он обошёл фургон, подсвечивая мощным фонарём колёса и днище.
— Открывай кузов! — скомандовал капитан.
Сердце Артёма пропустило удар. Если они полезут внутрь с собакой или начнут перебирать груз...
— Командир, там минус двадцать, — сказал он, выходя из кабины. — Пломба на месте. Нарушим режим — лёд помутнеет. Это же искусство.
— Открывай, сказано, — рявкнул охранник.
Артём медленно подошёл к задним дверям. Руки в перчатках дрожали, но он сделал вид, что просто не может вставить ключ от мороза.
Щелчок. Скрежет металла. Он распахнул двери.
Луч фонаря прорезал морозную тьму кузова. Внутри царила тишина и жуть.
Ледяные фигуры возвышались как привидения. Снежная королева взирала на людей пустыми прозрачными глазами. Охранник посветил влево, вправо.
Луч скользнул по белой ткани между лошадьми.
Артём замер. Ему почудилось, или ткань чуть заметно колыхнулась.
Человеку не под силу унять дрожь в таком холоде.
— Что это? — охранник ткнул лучом в ту самую кучу.
— Подставки, — не моргнув глазом, соврал Артём. — И запасной пенопласт, на случай, если что-то отколется. Хотите проверить? Только аккуратнее, там всё хрупкое, стоит миллионы. Уроните — сами расплачиваться будете.
Слово "расплачиваться" подействовало как заклинание. Капитан полиции, которому не нужны были хлопоты с городским бюджетом, поморщился от холода.
— Да чисто там, Валер, — сказал он охраннику. — Пусто. Спрятаться негде. Замёрзла бы уже до костей. Закрывай.
Охранник ещё миг сверлил взглядом ледяное царство. Потом сплюнул на снег.
— Ладно, вали отсюда, — проворчал он.
Артём закрыл двери с таким облегчением, что колени чуть не подкосились.
— Счастливого дежурства, — сказал он, садясь в кабину. Он тронулся плавно, чтобы не вызвать подозрений.
Проехал сто метров, двести, километр.
Как только пост исчез за поворотом, он вдавил газ, отъехал на безопасное расстояние и резко затормозил. Вылетел из кабины, сорвал пломбу, распахнул двери.
— Маша, — позвал он. Тишина.
Он запрыгнул в кузов, сдернул белую ткань. Маша сидела, опираясь на ледяную лошадь. Глаза закрыты, ресницы в инее. Лицо бледнее льда вокруг. Она не шевелилась.
— Маша, — повторил он, подхватывая её на руки. Она была пугающе лёгкой и жёсткой от холода.
Он вытащил её из кузова почти волоком, затащил в тёплую кабину.
Она не реагировала.
— Только не это, господи, только не это! — бормотал он, стаскивая с неё заледеневший тулуп.
Под ним осталось тонкое шёлковое платье.
Артём повернул регулятор печки на полную мощность. Он принялся растирать её ладони, дышать на них горячим воздухом.
— Дыши, — сказал он, наклоняясь ближе. — Ну же, дыши глубже.
Она судорожно вдохнула со всхлипом, веки её дрогнули.
— Холодно, — прошептала она еле слышно. — Как же здесь холодно.
Продолжение :