Когда Виктор попросил меня подписать документы, я даже не задумалась. Мы тогда только поженились, жили душа в душу, планировали детей. Он был успешным бизнесменом, у него была своя фирма по производству мебели. Всё шло хорошо, заказы были, деньги водились.
— Ирочка, солнышко, — сказал он однажды вечером, — у меня к тебе просьба.
— Какая?
— Надо фирму переоформить. На тебя.
Я отложила книгу и посмотрела на него.
— Зачем?
— Налоговая придирается. Говорят, что у меня слишком большой оборот. Хотят проверки устраивать, штрафы вешать. А если фирма будет на тебе, то всё чисто. У тебя же нет других доходов, ты домохозяйка. Никаких проблем не будет.
— А это законно?
Виктор засмеялся.
— Конечно, законно! Все так делают. Муж на жену переоформляет, отец на сына. Это нормальная практика. Налоги оптимизируют.
Я не разбиралась в бизнесе. Доверяла мужу полностью. Если он говорит, что так надо, значит, надо.
— Хорошо. Что мне нужно сделать?
— Просто подпиши бумаги. Всё остальное я сам.
Он принёс какую-то кипу документов. Я пролистала их, ничего не понимая. Цифры, печати, юридические термины. Голова шла кругом от одного вида этих бумаг.
— Тут что, всё перечитывать надо?
— Да ты что! — замахал руками Виктор. — Это же стандартные договоры. Просто поставь подпись где галочки, и всё.
Я подписала. Поставила свою фамилию на каждом листе, где стояла галочка. Виктор собрал документы, поцеловал меня в щёку.
— Спасибо, родная. Ты меня очень выручила.
Жизнь пошла дальше. Я занималась домом, Виктор работал. Приходил поздно, уставший, но довольный. Рассказывал, что заказов всё больше, что открывает новый цех, нанимает дополнительных рабочих. Я радовалась за него. За нас.
Иногда приходили письма из налоговой. Виктор забирал их, говорил, что это его не касается, это формальности. Я не вникала. Зачем мне вникать в то, чего я не понимаю?
Так прошло три года. Мы переехали в новую квартиру, купили машину, съездили в отпуск на море. Жили хорошо, без проблем. Виктор был щедрым, не жалел денег на меня. Покупал одежду, украшения, водил в рестораны.
А потом всё изменилось. Он стал задерживаться на работе ещё дольше. Приходил за полночь, уставший и злой. На вопросы отвечал коротко, раздражённо. Я списывала это на проблемы в бизнесе. Кризис же, говорила себе, у всех сейчас трудности.
Однажды я случайно увидела его телефон. Сообщение от какой-то Светланы: «Скучаю. Когда увидимся?» Сердце ёкнуло. Виктор вышел из душа, я протянула ему телефон.
— Кто такая Светлана?
Он глянул на экран, нахмурился.
— Коллега. По работе.
— Коллеги так не пишут.
— Ира, не начинай. У меня и без тебя проблем хватает.
— Какие проблемы? Что происходит?
Виктор сел на диван, закрыл лицо руками.
— Бизнес прогорает. Заказов нет, рабочих увольняю, долги растут. Я не знаю, что делать.
Я села рядом, обняла его.
— Почему ты мне не говорил? Мы же вместе во всём.
— Не хотел тебя расстраивать.
— А кто такая Светлана?
Виктор помолчал.
— Инвестор. Она может помочь с деньгами. Я с ней встречаюсь, обсуждаю варианты.
Я хотела поверить. Очень хотела. Но что-то внутри подсказывало, что он лжёт. Женщины всегда чувствуют такие вещи.
Прошёл ещё месяц. Виктор почти не ночевал дома. Говорил, что работает, что пытается спасти фирму. Я ждала, надеялась, верила. А потом он пришёл и сказал просто.
— Я ухожу.
Я стояла у плиты и помешивала суп. Ложка замерла в воздухе.
— Что?
— Ухожу. К Светлане. Мы съедем вместе.
— Так она не инвестор?
— Нет. Мы встречаемся уже полгода. Извини. Так получилось.
Я выключила плиту и повернулась к нему.
— А фирма? Она же на мне оформлена.
Виктор пожал плечами.
— Фирма прогорела. Там одни долги. Можешь закрыть её, если хочешь. Мне уже всё равно.
— Долги? Какие долги?
— По кредитам, по зарплате рабочим, по аренде цеха. Миллиона полтора, наверное. Может, больше. Я не считал точно.
У меня потемнело в глазах.
— Подожди. Это значит, что долги теперь мои?
— Ну, фирма на тебе, значит, и долги твои. Но не переживай, я всё уладил. Объявил себя банкротом. Так что тебя никто трогать не будет.
— Как это не будет? Если фирма на мне!
Виктор взял куртку с вешалки.
— Разберёшься как-нибудь. Ты умная. А мне пора. Светлана ждёт.
Дверь захлопнулась. Я осталась стоять посреди кухни с ложкой в руке и пониманием, что меня использовали. Просто использовали и выбросили.
На следующий день я пошла к юристу. Пожилой мужчина в очках выслушал меня молча, потом покачал головой.
— Плохи ваши дела.
— Насколько плохи?
— Вы — директор фирмы. Вы подписывали документы. Значит, вы несёте ответственность за все долги.
— Но я ничего не знала! Муж всем занимался!
— Это неважно. Юридически фирма ваша. И долги ваши.
— Что мне делать?
Юрист задумался.
— Есть несколько вариантов. Первый — объявить себя банкротом. Но это долго и дорого. Второй — договориться с кредиторами о реструктуризации. Третий — продать фирму кому-нибудь, пусть новый владелец разбирается с долгами.
— А кто купит фирму с долгами?
— Найдутся желающие. Есть специальные компании, которые скупают такие активы. За копейки, конечно. Но хоть что-то получите.
Я вышла от юриста с тяжёлым сердцем. Виктор обманул меня. Подставил. Использовал моё доверие и оставил разбираться с последствиями.
Вечером позвонила мама.
— Ирочка, как дела?
— Плохо, мам. Виктор ушёл. К другой.
— Господи! А я всё чувствовала, что с ним что-то не так. Негодяй!
— Это ещё не всё. Он оформил на меня свою фирму. А теперь там долги на полтора миллиона.
Мама ахнула.
— Как он мог!
— Очень просто. Я подписала бумаги, не читая. Доверяла ему.
— И что теперь?
— Юрист советует продать фирму. Найти покупателя.
— А кто купит?
— Не знаю. Буду искать.
Я начала искать. Разместила объявления в интернете, обзвонила знакомых, которые разбирались в бизнесе. Откликнулось несколько человек, но когда узнавали про долги, сразу отказывались.
Через неделю позвонил какой-то мужчина.
— Добрый день. Вы продаёте фирму?
— Да.
— Какие долги?
— Полтора миллиона.
— Понятно. А что за активы?
— Цех, оборудование, остатки материалов. Точно не знаю, надо смотреть.
— Хорошо. Могу купить за триста тысяч.
Я задумалась. Триста тысяч — это немного. Но лучше, чем ничего.
— А долги?
— Долги остаются на фирме. Я их реструктуризирую или списываю через банкротство. Вас это касаться не будет.
— Правда?
— Правда. Главное — правильно оформить сделку. Нужен хороший юрист.
Мы встретились на следующий день. Мужчина оказался лет сорока пяти, в деловом костюме, с уверенным взглядом. Принёс договор купли-продажи.
— Читайте внимательно. Здесь всё прописано. Фирма переходит мне, все права и обязанности тоже.
Я читала медленно, вникая в каждое слово. В этот раз я не собиралась подписывать не глядя. Юрист, которого я пригласила, тоже изучал документ.
— Всё в порядке, — сказал он наконец. — Можете подписывать.
Я поставила подпись. Мужчина передал мне конверт с деньгами.
— Триста тысяч наличными. Пересчитайте.
Я пересчитала. Всё было на месте.
— Спасибо. Удачи вам с фирмой.
— И вам удачи, — улыбнулся он. — Надеюсь, мужа своего больше не увидите.
Я вышла из офиса с конвертом в сумке и странным чувством облегчения. Фирма больше не моя. Долги тоже. Я свободна.
Дома позвонила Виктору. Он ответил не сразу.
— Что тебе?
— Я продала фирму.
Молчание.
— Что ты сделала?
— Продала. За триста тысяч. Все документы оформлены.
— Ты не имела права! Это моя фирма!
— Нет. Это моя фирма. Помнишь? Ты сам её на меня оформил.
— Ира, ты не понимаешь! Там же оборудование дорогое! Цех! Это миллионы стоит!
— А ещё там долги на полтора миллиона. Теперь они не мои. Новый владелец будет разбираться.
Виктор выругался.
— Ты всё испортила! Я собирался вернуться, когда дела наладятся, забрать фирму!
— Вернуться? К кому? Ко мне или к Светлане?
— Светлана — временно! Я же объяснял!
— Ничего ты не объяснял. Ты бросил меня и оставил разбираться с твоими долгами. Так что не смей мне звонить больше.
Я положила трубку. Руки дрожали, но на душе было спокойно. Впервые за долгое время я сделала что-то для себя. Не для него. Для себя.
Подруга Лена пришла вечером, принесла вино.
— Ну что, рассказывай. Говорят, ты фирму продала?
— Откуда ты знаешь?
— Виктор всем звонит, жалуется. Говорит, что ты его обманула.
Я засмеялась.
— Обманула? Это он меня обманул. Оформил фирму на меня, чтобы налоги не платить. А когда прогорел, просто свалил. Оставив мне долги.
— И что ты сделала?
— Нашла покупателя. Продала за триста тысяч.
Лена присвистнула.
— Неплохо. А фирма много стоила?
— Там было оборудование на несколько миллионов. Но и долгов столько же. Так что я рада, что избавилась.
— Молодец. А Виктор что?
— Кричал по телефону. Говорит, что я всё испортила.
— Пусть кричит. Его проблемы.
Мы выпили по бокалу. Лена посмотрела на меня.
— Знаешь, ты изменилась. Стала жёстче что ли.
— Жизнь научила. Нельзя всем доверять. Даже мужу.
— Правильно. А что теперь делать будешь?
Я задумалась.
— Работу ищу. Надо на что-то жить. Триста тысяч — это хорошо, но они быстро кончатся.
— А квартира?
— Квартира на нём. Съезжаю к маме пока.
Лена кивнула.
— Если что, у меня всегда можешь пожить. Комната свободная есть.
— Спасибо.
Я собрала вещи и уехала к матери. Виктор больше не звонил. Наверное, понял, что всё кончено. Что я не та наивная дурочка, которая подписывает бумаги не глядя. Я научилась. Дорогой ценой, но научилась.
Устроилась работать в магазин продавцом. Зарплата маленькая, но хватало на жизнь. Искала что-то получше, ходила на собеседования. Хотелось начать заново. Без Виктора, без его обмана, без его фирмы.
Однажды встретила того мужчину, который купил фирму. Он сидел в кафе, пил кофе.
— Здравствуйте, — подошла я. — Помните меня?
Он поднял голову, улыбнулся.
— Конечно. Как дела?
— Нормально. А у вас? Как фирма?
— Отлично. Я реструктуризировал долги, договорился с кредиторами. Запустил производство заново. Уже прибыль пошла.
— Рада за вас.
— Знаете, ваш бывший муж звонил мне. Предлагал выкупить фирму обратно.
— И что вы?
— Отказал. Зачем мне продавать то, что приносит доход?
Я улыбнулась.
— Правильно сделали.
Мужчина посмотрел на меня.
— Вы молодец, что продали. Многие бы побоялись.
— У меня не было выбора. Либо продать, либо тонуть в долгах.
— Всё равно молодец. Удачи вам.
— Спасибо. И вам.
Я вышла из кафе и пошла по улице. Было солнечно, тепло. Весна. Время новых начинаний. Я продала фирму Виктора и не жалею об этом. Он использовал меня, а я отыгралась. Может, это жестоко. Но справедливо. Он получил то, что заслужил. А я — свободу.