— Денис, давай начистоту.
Максим чувствовал себя неуютно в кабинете Важенина. Сидящий глубоко в подсознании иррациональный страх, унаследованный вместе с памятью поколений, нашептывал, что зря он вошел в это здание с серыми каменными стенами и обшарпанными коридорами. “Схватят, не выпустят, бросят в одиночку в сыром подвале!” — кричал внутренний голос, когда Дорн отдавал пропуск полковнику. Усилием воли Максим взял себя в руки и старался двигаться и выглядеть непринужденно.
Предыдущая глава 👇
Важенин мрачно глядел на него из-под насупленных бровей, барабаня по столу пальцами. Напряжение между мужчинами ощущалось каждым из них так отчетливо, что, казалось, подойди они друг к другу еще ближе, начнут проскакивать искры.
— Федор все карты на стол выложил, — продолжал Дорн. — Я в курсе, что вы с ним собирались мне предъявить. И по Юле, — на этих словах глаза Дениса сузились, — и по Зарубиной.
— От меня ты чего хочешь? — тихо, но угрожающе спросил полковник.
— Объясни, какого черта меня теперь допрашивают в связи с крушением вертолета, — в тон ему ответил Максим. — Это совсем за гранью.
— Отчего же? — Важенин раскрыл папку с кипой бумажных листов. — Есть свидетели, утверждающие, что незадолго до катастрофы вы, Максим Евгеньевич, яростно спорили с Федором Лисовским, разойдясь во мнениях относительно некоего проекта застройки…
— Денис! — Максим повысил голос.
— А в свете обвинений, предъявленных вам господином Лисовским, — Важенин тоже заговорил громче, — у вас сформировался четкий мотив убрать его, чтобы не…
— Да ничего не стоят все эти ваши обвинения! Я пришел, чтобы по-человечески все выяснить!
Денис буравил Дорна взглядом.
— Если Федор действительно погиб, дело на меня завести все равно не удастся.
— Ошибаешься. Да, заявление о доведении до суицида его сестры я подать не могу, но добиться передачи дела Зарубиной в мой отдел…
— Зачем тебе это? За что ты хочешь со мной разделаться? — устало спросил Максим.
Денис прорычал:
— Много о себе мнишь!
— Скажи, ты считаешь себя другом Лисовского?
— Я был другом им обоим!
“Вот оно что… — Максим задумчиво глядел на Важенина. — Так ты ее любил!” Память услужливо приподнимает завесу. Вот Денис склоняется над телом Юли, изучает ее запястья, просит криминалиста расстегнуть ворот платья и открыть шею, потом они поднимают подол… “У вас с Юлей случались конфликты?” — спрашивает Важенин, но Максим в состоянии шока и плохо понимает его вопрос.
Нет, до него не достучаться. Но, может быть, так…
— Подумай головой, Денис. Ты ведь знаешь, у Феди остались дети. Как по-твоему, кто сейчас их единственная опора, учитывая, что Наталья активно ищет способ отыграться на них и их матери за все годы унизительного брака? Посадишь меня — обречешь Софью на смерть, детей на нищету. Отцепись, прямо прошу. Хотя бы пока не станут понятны их перспективы.
Важенин молчал, и Максим усмехнулся. Задумался полковник, значит, на время отстанет. Ах, да!
— Еще одно, — сказал он. — Кто ведет дело об исчезновении Виктории Волковой?
Тот поморщился.
— Тебе-то что до нее?
— Эта девушка подруга моей жены и невеста хорошего парня. Почему до сих пор…
— Слушай, Дорн! — Важенин снова ощетинился. — Давай договоримся: я не лезу к тебе… Пока не лезу! — он поднял вверх палец. — А ты не лезешь в посторонние дела, лады?
— Но…
— Да все с девочкой в порядке! — рявкнул Денис, потеряв терпение, и тут же захлопнул рот, но Максим уже ухватился за ниточку.
— Так это все-таки Лисовский…
— Дорн!
Полковник встал и навис над ним. Максим вновь ощутил тень ужаса перед казематами и пыточными.
— Если ты еще хоть на шаг ближе подберешься к тому, что тебя не касается, — закрою. Усек?
Максим усек. Собственно, он понял главное: с Викой все хорошо, она жива и под защитой самого Важенина. А уж почему и как это вышло… Любопытство грызло нещадно, но жажда свободы оказалась сильнее, и, получив назад пропуск с отметкой, Дорн с приличествующей ситуации быстротой ретировался.
***
Пожалуй, никогда еще в особняке Дорнов не было так шумно. Хоть Соня и решила, что возьмет с собой совсем немного вещей, на это “немного” понадобился целый грузовик, который сейчас и разгружали веселые ребята, сопровождавшие работу болтовней и гогочущим смехом.
Сама Соня, опираясь на руку Ярослава, медленно поднималась по лестнице, следуя за Майей. Артем, опустив голову, брел за ними. Он уже бывал тут, но Майю видел впервые и страшно стеснялся, не ожидав, что новая жена дяди Максима так молода — ровесница его старшего брата.
— Максим приказал поселить тебя здесь, — сказала Майя, распахнув перед Соней дверь спальни Юлии. — Артема разместим в комнате перед моей, Лидию у тебя за стеной, а Даша с Никитой поделят оставшиеся.
Соня вошла в комнату и сразу повернулась к портрету. Ярослав замер позади нее.
Майя исподлобья следила, как Шубина с видимым благоговением прикоснулась к изображению Юлии, а потом обернулась к Грибоконю.
— Не устану восхищаться твоим талантом, дорогой.
Но на лице Ярика вместо свойственного ему самодовольства Майя увидела лишь печаль. Судя по всему, портрет не вызывал у него приятных воспоминаний.
Соня тем временем тяжело опустилась на кровать.
— Как ты себя чувствуешь? — обеспокоенно спросила Майя.
Прежде чем Шубина успела что-либо ответить, Грибоконь положил ладонь ей на лоб и озабоченно поцокал языком.
— Ложись-ка ты, прелестная моя! Позову Лидию…
Он удалился, а Майя, старательно давя в себе зависть, сказала:
— Он так заботится о тебе, Соня! И вообще тебя все ужасно любят...
Та качнула головой.
— Да нет, не все.
— С Натальей понятно, о ней я и не…
Майе не дала договорить буквально вихрем ворвавшаяся в спальню Лидия. Она тут же засуетилась, закудахтала над окончательно сникшей Софьей, и Майя тихо вышла. В коридоре к стенке жался Артем. Она окликнула его:
— Пойдем, покажу твою комнату…
***
Вернувшись домой, Максим заглянул к гостям, проверяя, как они обустроились. Он о чем-то долго разговаривал с Артемом и вышел от него с озабоченным видом.
— Что-то не так? — спросила Майя. — Ему некомфортно?
— Нет, нет, с комнатой все прекрасно, Тёмке нравится… Дело в другом…
Максим шагнул к Майе, поцеловал и заключил ее в крепкие объятия.
— А тебе спасибо! Ты не представляешь, что для меня значит твоя поддержка. И прости, что все так вышло.
— Ты не мог иначе.
Она не хотела ничего обсуждать и потянула его к себе, требуя новых и новых поцелуев. В последние дни им редко удавалось побыть вдвоем, и Майя успела соскучиться по его губам, рукам, телу. Она вздрогнула, когда ощутила, что и он тоже… Тут совсем рядом с ними скрипнула дверь, и чей-то голос смущенно пролепетал:
— Прошу прощения…
Густо покраснев, Майя одернула задранную Максимом блузку и проводила взглядом Лидию, направлявшуюся к себе.
Максим перевел на жену лукавый взгляд.
— Все, дорогая, придется забыть о любовных играх везде, где прихватит! Будем благопристойно общаться за закрытыми дверями, как и положено приличным людям.
Он увлек Майю в ее спальню, но она уперлась.
— Давай к тебе!
— Как скажешь, — ответил он чуть удивленно.
Майя порадовалась тому, что Максим не стал с ней спорить. Отныне у всех стен в их доме появились уши, а за стеной ее комнаты сидит совсем мальчишка, которому не стоило бы слышать, как сладки Майе ласки ее мужа.
***
Вечером они обсудили встречу Максима с Денисом Важениным.
— Кажется, до него дошло, что меня сейчас лучше не трогать, — сказал Дорн.
О той части разговора, которая касалась Виктории, он решил не распространяться, упомянув лишь, что Важенин заявил о своей полной непричастности к ее исчезновению.
— И ты ему веришь? — с сомнением протянула Майя. — Тогда почему Вику до сих пор не нашли?
— Золотце, так если не нашли, значит, жива! — успокоил ее Максим.
“Либо труп хорошо спрятали,” — подумала Майя. Она все еще убеждала себя надеяться на лучшее, но даже ее слабенькая логика подсказывала, что не пропадают просто так молодые красивые девушки. Что-то здесь нечисто.
— Как ты думаешь, Лисовский мертв? — спросила она немного погодя.
Максим тяжело вздохнул.
— Будь он жив и в состоянии добраться до людей, давно бы нашелся.
— Соня довольно сдержанно ведет себя.
— Не позволяет себе раскисать из-за Артема. Я и сам не думал, что ей удастся справиться с собой, она ведь действительно любила Федора…
— Удивительная женщина!
— Лучшая из нас… — тихо сказал Максим, и в голосе его звучали сожаление и горечь.
— Из вас? Ты имеешь в виду ее, себя, Лисовского и Юлю?
Максим не ответил, но Майя не отставала.
— Как-то раз Соня упомянула, что в вашей компании — она сказала “в веселой компании” — у нее была роль исповедника. А кем были остальные?
Максим поморщился и попытался отшутиться:
— Солнце, что за бред!
— Нет, постой! Смотри, ты — затворник! Такой бука был, пока мы не поженились. И рассказывал, что всегда был замкнутым.
— Хм, продолжай! — Теперь Максим, казалось, оживился.
— Лисовский… — Майя подняла глаза вверх и принялась шевелить губами, мысленно подбирая эпитеты.
— Деспот! Тиран!
Дорн рассмеялся.
— Что ж, довольно точные определения.
— А Юля? Кто она?
Улыбка пропала с его лица. Майя закусила губу. Ну вот, опять… Несмотря на все их долгие беседы о прошлом, о трагедии, после которой Максим уже не мог быть прежним, ему все еще тяжело вспоминать. Хорошо, пусть он промолчит, тогда она примется болтать дальше, и они проскочат этот момент, как выбоину на дороге… Но он произнес:
— А я не знаю… Представь, я действительно не знаю, кем же она была…
Майя картинно развела руками.
— Эх… Ну и черт с ним, проехали!
Но Максим не слушал ее. Его взгляд остановился на стене, на пустой стене, где не было ничего, но он будто видел там что-то. Или кого-то. Обретавший краски и живость образ женщины, с которой он прожил много лет бок о бок, но так и оставшейся для него загадкой.
Майя поджала губы. Сама виновата, за язык никто не тянул. На сегодняшний вечер бледной тенью для мужа станет она сама.
***
Уже почти ночью, прежде чем лечь спать, Майя решила обойти дом. В отсутствие Варвары тщательно выстроенная система начала разваливаться: Дина не понимала что и к какому часу готовить, сад без должного ухода начинал приходить в запустение, и ветер гонял по дорожкам все множащиеся опавшие листья, мелкие сучки и комья грязи. Да и растения в оранжерее и стремительно заполняющиеся пылью комнаты сами о себе не позаботятся. А еще необходимо следить за котельной, водоснабжением, септиком… В отличие от других домов в коттеджном поселке, особняк Дорнов сохранял полную автономность. В какой-то степени это было преимуществом, но управление хозяйством требовало времени и сил. И навыка, которым Майя не обладала, а у Максима элементарно не хватало времени даже на то, чтобы объяснить ей азы домоводства такого уровня.
Постояв в задумчивости посреди гостиной, Майя сдалась и разрешила себе хотя бы сегодня обо всем этом не думать. Она поднялась, дошла до спальни Максима и решительно вошла. Он уже спал без задних ног и даже не почувствовал, как девушка, скинув ночную рубашку, скользнула под одеяло и прижалась к нему. В конце концов, он ее муж, и она имеет право спать с ним, даже если у него на этот счет какие-то там правила.
Майя осторожно взяла руку Максима и нырнула под нее. Он что-то сонно промычал, заерзал, а потом прижал жену к себе. Счастливо улыбаясь, она заснула.
***
— Надо найти замену Варваре…
Майя пробормотала это в полудреме, слушая, как Дорн бродит в потемках по спальне, одеваясь и приводя себя в порядок.
Потом она все-таки нашла в себе силы и села на постели.
— Не мучайся, Максим, включи свет!
— Я не хотел тебя будить, ты так сладко спала у меня под крылышком.
Он имел неосторожность подойти слишком близко к кровати, и Майя тут же схватила его за галстук, притянула к себе и, встав на ноги, обняла, прижавшись всем телом. Максим зарылся лицом в ее волосы и сожалением простонал:
— Вот почему я предпочитаю спать один. Как теперь оторваться от этой прекрасной голой женщины и пойти на работу?
— А надо было разбудить женщину и уделить ей внимание, — назидательно сказала Майя. — Ну же, иди сюда, подождет твоя работа…
…— Ты высасываешь из меня все соки, — пошутил он, одеваясь чуть позже.
— Перестань прибедняться, в тебе этих соков на целую армию таких, как я, — ответила Майя, лениво развалившись на постели.
Максим стал серьезным.
— Мне не нужна армия, надеюсь, ты больше не сомневаешься? Я люблю тебя.
— Ты слишком часто стал говорить это… Убеждаешь меня или себя?
— Хочу, чтобы ты знала. Ведь мы все реже бываем вместе.
— Ты занят, я понимаю.
Он сел рядом, положил руку ей на живот.
— Еще я очень хочу, чтобы вот здесь кто-то появился… Что говорит твой врач?
— Я должна пройти обследование до конца.
Настроение у Майи мгновенно испортилось. Она уже устала нервничать из-за все никак не наступающей беременности и смирилась, решив дождаться вердикта гинеколога.
— Но пока все хорошо? — спросил Максим, испытующе глядя на жену.
— Да, — ответила она, вся сжавшись и мысленно умоляя его прекратить допрос.
Ей и так нелегко! Совсем недавно она перевернула свою жизнь, выйдя за него замуж, и еще не успела привыкнуть к новой реальности, как та снова изменилась. Она устала, устала! И только укоризненных взглядов и вздохов ей не хватает! А если она тоже бесплодна, как Юлия?!
— Ладно, мне пора…
Максим наклонился к Майе, намереваясь быстро чмокнуть ее в щеку или губы на прощание, но она ухватила его за шею и поцеловала по-настоящему да так, что они оба чуть не задохнулись.
— Ну нет, — он рассмеялся, чуть ослабляя узел галстука, — второй раз я уже точно не…
— Я лишь хотела показать тебе, что хороша не только как будущая мать наследника, — сказала Майя, чуть прищурив глаза.
Она уже хорошо знала, что так ее взгляд становится выразительнее и притягательнее.
— У меня нет в этом ни малейших сомнений, — отозвался Максим.
Проводив мужа до порога спальни, Майя бросилась к окну и следила, как его машина выезжает из гаража, движется мимо дома. Она не накинула на себя ничего и так и стояла обнаженная. Уже рассвело. Что, если он мельком посмотрит на окна и увидит ее? Ей так захотелось этого, что она, плохо сознавая, что делает, открыла окно и высунулась наружу. Однако Дорн уже добрался до ворот. Они медленно поползли, пропуская автомобиль, а Майя все стояла и смотрела ему вслед, забыв обо всем и почти не ощущая пронизывающего холода.
Пока не почувствовала на себе чей-то взгляд. Тогда она опустила глаза обратно к воротам и обомлела. Там, у калитки, стоял мужчина и пялился на нее! Майя тут же одной рукой прикрыла грудь, а второй захлопнула створку окна. Потом снова осторожно выглянула.
Он все еще был там, и теперь она его узнала.
***
— Здравствуй, Андрей.
— Варя, сколько лет, сколько зим!
— Да год всего.
Она подавляет улыбку: невозможно не поддаться его обаянию. Даже по телефону веет теплом.
Но под кажущейся мягкостью и душевностью скрыт стальной стержень. При встрече Варвара видит это в глазах Андрея — холодно-серых, прозрачных, как вода.
— Что за предложение у тебя ко мне?
— Любопытное, Варя. Драться умеешь? Профессионально, я имею в виду.
Ей удивительно то, что она слышит. Потом интересно. А потом жутко.
Он говорит, что уже за время службы понял многое, а еще больше — когда оказался выброшен в обычную жизнь. Война — страшное и грязное дело, но в ней хотя бы есть правила.
У Варвары отняли все, что было ей дорого. Что у нее сейчас есть? Что будет? Что ее ждет? Андрей предлагает жизнь, уже знакомую и понятную ей. Предлагает риск и высокую плату за него.
А еще он просит об услуге.
— Дочь единственная, ее защищать нужно, но чтоб без грубости. Она ласковая очень, не хочу к ней парней своих приставлять. Во, смотри, какой зайчик...
Она думает, долго думает — и соглашается.
Переезжает в лагерь, где Андрей сколачивает себе отряд верных и надежных боевиков.
Ее учат драться и защищать себя.
Учат убивать.
ПРОДОЛЖЕНИЕ 👇
Все главы здесь 👇