Глава 2. Сухой закон и мокрый асфальт
Перемещение во времени на Паровозе отличалось от полета на Делореане. В машине это было похоже на резкий рывок, удар под дых. В паровозе это напоминало падение в бесконечную шахту лифта внутри работающей стиральной машины.
Марти чувствовал, как его желудок пытается поменяться местами с легкими. Вокруг свистело, грохотало, пахло озоном и перегретым металлом. Дженнифер вцепилась в его руку так, что ногти вонзились в кожу. «Кожу...» — подумал Марти. «Я чувствую боль. Значит, я снова материален».
Световой туннель схлопнулся с громким хлопком, похожим на выстрел пушки. Гравитация вернулась с удвоенной силой. Паровоз рухнул вниз, колеса с визгом ударились о металл, и многотонную махину занесло.
— Тормози! — заорал Верн. — Жюль, идиот, мы на встречной!
Марти распахнул глаза. За окном кабины не было неба. Были только сырые кирпичные стены, мигающие тусклые лампы и бесконечные рельсы. Они были в туннеле. Навстречу им, сверкая единственным желтым глазом-прожектором, несся настоящий поезд метро.
— Включаю магнитную подушку! — голос Жюля был на удивление спокоен, хотя его пальцы летали по приборной панели с нечеловеческой скоростью.
Паровоз дернулся, словно испуганный кот, и взмыл вверх, прижимаясь колесами к потолку туннеля. Марти и Дженнифер повисли на ремнях безопасности вниз головой. Внизу, в полуметре от крыши их кабины, с грохотом пронесся состав с надписью «Chicago Surface Lines». Искры от его пантографа осыпали Паровоз дождем огня.
— Святой Ломоносов! — выдохнул Жюль, вытирая пот со лба. — Расчетная погрешность координат составила двенадцать метров. Мы материализовались прямо на перегоне под Луп-стейшн.
— Переверни нас, умник! — простонала Дженнифер. — У меня сейчас голова лопнет.
Паровоз плавно перевернулся в воздухе и, выпустив шасси (на вид это были обычные прорезиненные колеса), мягко приземлился на служебную платформу в боковом ответвлении туннеля.
Марти отстегнул ремень и первым вывалился наружу. Его тошнило, но он с наслаждением ощупал свои руки, лицо, ноги. Всё было плотным. — Я есть, — прошептал он. — Я снова есть.
— Пока что, — поправил его Верн, спрыгивая следом. Он нажал кнопку на брелоке, и огромный черный Паровоз зашипел. Хромированные детали начали менять цвет, трубы втянулись внутрь, корпус стал матовым и грубым. Через секунду перед ними стоял не футуристический локомотив, а огромный, забрызганный грязью грузовик-фургон с надписью «Meat & Dairy Delivery» (Доставка мяса и молочных продуктов).
— Голографический камуфляж? — спросил Марти, помогая Дженнифер спуститься.
— Лучше. Молекулярная реструктуризация обшивки, — буркнул Жюль, копаясь в багажном отделении. — Так, слушайте внимательно. Мы в Чикаго, 24 октября 1929 года. Четверг. Дождливо.
— Чикаго? — Марти огляделся. Из глубины туннеля тянуло сыростью и гнилью. — Я думал, мы летим в Хилл-Вэлли.
— Наш отец, всегда говорил, что нужно мыслить четырехмерно, — Верн достал из ящика стопку одежды. — Наша цель — Эрхардт фон Браун. Наш дед. И твой прадед, Марти, по линии... неважно. В общем, в 1929 году он работает клерком в патентном бюро Чикаго.
— И что с ним случится? — спросила Дженнифер, брезгливо разглядывая предложенное ей платье с заниженной талией в стиле «флэппер».
Жюль поправил очки-гогглы, которые теперь выглядели как странные очки сварщика. — Сегодня вечером он должен зарегистрировать патент на новую систему гидравлических тормозов. Но этот патент очень хочет получить один джентльмен по имени Альфонс.
— Капоне? — глаза Марти округлились.
— Нет. Капоне сейчас занят, его судят в Филадельфии за ношение оружия, — отмахнулся Верн. — Речь об Альфонсе «Мяснике» Таннене. Главе ирландской группировки в Чикаго.
— Таннен... — Марти закрыл лицо рукой. — Господи, ну почему всегда Таннены? Это генетическое проклятие?
— Похоже на то, — кивнул Жюль. — Таннен хочет забрать чертежи, чтобы использовать их для своих грузовиков с контрабандным виски. По истории, дед должен отказаться. Таннен его... устраняет. Тело сбрасывают в озеро Мичиган. Патент пропадает. Семья фон Браунов разоряется, Эмметт (наш отец) рождается в нищете, не получает образования и становится...
— ...дворником? — предположил Марти.
— Хуже. Бухгалтером, — с ужасом прошептал Жюль. — Никакой науки. Никакой машины времени.
— Ладно, план понятен, — Марти начал натягивать широкие твидовые брюки. — Находим деда, спасаем от Таннена, валим домой к ужину.
— Есть нюанс, — Верн зарядил странного вида револьвер какой-то светящейся ампулой и спрятал его в кобуру под плащом. — Эрхардт фон Браун — упрямый немецкий осел. Он не поверит незнакомцам. И он ненавидит джаз, танцы и все, что связано с нарушением правил.
— Отлично, — Марти натянул кепку-восьмиклинку и посмотрел на свое отражение в луже мазута. Оттуда на него глядел постаревший, усталый, но всё еще готовый к драке парень. — Значит, придется импровизировать. Джен, ты как?
Дженнифер уже переоделась. В шляпке-клош и длинном пальто она выглядела невероятно органично. Она достала из сумочки смартфон, посмотрела на черный экран и с вздохом убрала его обратно. — Я готова, Марти. Но если кто-то назовет меня «куколкой», я за себя не ручаюсь.
Они поднялись по ржавой лестнице к выходу из подземки. Чикаго встретил их стеной дождя. Небо было свинцовым. Улица гремела клаксонами «Фордов» и «Паккардов». Люди бежали, прикрываясь газетами.
— Патентное бюро в трех кварталах, — Жюль сверился с компасом на наручных часах. — У нас два часа до встречи деда с людьми Таннена.
Вдруг рядом с ними, обдав грязью из лужи, резко затормозил черный длинный седан. Дверь открылась на ходу. — Эй, вы четверо! — прохрипел голос из темноты салона.
Марти напрягся. Рука инстинктивно потянулась к поясу, где раньше висел плеер, а теперь не было ничего. Из машины высунулось лицо — квадратная челюсть, сломанный нос и глаза, в которых не было ни грамма интеллекта. — Вы из джаз-бэнда «Хромые Утки»? Босс ждет музыку. Вы опаздываете.
Верн и Жюль переглянулись. — Сэр, мы... — начал было Жюль интеллигентно.
Марти наступил ему на ногу. Опыт подсказывал: если в 20-х годах тебя принимают за музыканта — соглашайся. Если принимают за свидетеля — беги. — Да! — выпалил Марти, напуская на себя развязный вид. — Мы «Утки». Самые хромые во всем Иллинойсе. А это, — он указал на футляр со сложенным складным ховербордом, который Верн держал под мышкой, — мой... саксофон. Экспериментальная модель.
Громила в машине сплюнул зубочистку. — Плевать. Залезайте. Если опоздаете к началу вечеринки, Кид Таннен сделает из вас отбивные.
— Кид? — шепнула Дженнифер Марти на ухо, пока они втискивались на кожаное сиденье, пахнущее табаком и дешевым одеколоном. — Я думала, главаря зовут Альфонс?
— «Кид» — это его прозвище, — одними губами ответил Марти, чувствуя, как сердце начинает биться в ритме рок-н-ролла. — И кажется, мы только что нашли кратчайший путь в логово льва.
Машина рванула с места, увозя их в дождливую ночь. Верн незаметно показал Марти большой палец, а Жюль закатил глаза так сильно, что чуть не увидел собственный мозг.