Глава 1. Эффект Домино
Воскресный вечер в Хилл-Дейлс всегда имел свой ритм. Где-то вдалеке гудела газонокосилка, пахло барбекю и свежескошенной травой, а тишину нарушал лишь скрип баскетбольного кольца над гаражом, который Марти всё никак не мог смазать.
Марти Макфлай, пятидесятисемилетний, с легкой проседью в густых волосах, сидел в гостиной, перебирая струны акустической гитары. Он пытался подобрать аккорды к новой балладе, но пальцы не слушались. Его тревожило странное чувство дежавю.
— Марти, ты не видел фотоальбом с выпускного Марти-младшего? — голос Дженнифер донесся со второго этажа. — Я хотела найти то фото, где Марлин в брекетах.
— Он должен быть на полке, Джен, рядом с… — Марти поднял глаза на каминную полку и осёкся.
Там, где стояла фотография их детей — Марти-младшего и Марлин на фоне здания суда, — теперь стояла пустая рамка. Стекло было чистым. Бумаги внутри не было.
— Марти? — Дженнифер спустилась по лестнице. Она по-прежнему была красива той мягкой, уютной красотой, которая приходит с годами счастливого брака. Но в её глазах читалось замешательство. — О ком я сейчас спрашивала?
Марти похолодел. Гитара со звоном сползла с колен на ковер. — О детях, Джен. О Марти и Марлин.
Дженнифер нахмурилась, потирая висок, словно у неё внезапно разболелась голова. — Марти… у нас нет детей. Мы же только обсуждали усыновление на прошлой неделе.
Мир качнулся. Марти вскочил с дивана, но ноги его не удержали. Он рухнул на колени, хватаясь за журнальный столик. Его рука… Его правая рука, сжимавшая край стола, вдруг стала прозрачной. Сквозь фаланги пальцев он увидел узор на дубовом шпоне.
— Боже, — прошептал он. — Началось. Сначала дети. Теперь я.
— Марти, ты бледный! — Дженнифер бросилась к нему, но замерла на полпути. Гул. Он начался с низкой вибрации, от которой задребезжал фарфор в серванте. Собака соседей, вечно лающий ротвейлер Нидлзов, завыла так, словно увидела привидение.
— Землетрясение? — крикнула Дженнифер, хватаясь за дверной косяк.
— Хуже! — крикнул Марти, глядя, как стены дома начинают идти волнами, словно нагретый асфальт. — Ложись!
Снаружи раздался звук, похожий на разрыв гигантской простыни. Небо над Хилл-Дейлс раскололось. Ослепительная вспышка синего света ударила прямо в центр их ухоженной лужайки, мгновенно испарив декоративные кусты роз, которыми так гордилась Дженнифер.
БАХ-БАХ-БАХ!
Дом подпрыгнул. Оконные стекла в гостиной лопнули, осыпав ковер сверкающими осколками. Сработали сигнализации всех автомобилей на улице — какофония воя и сирен разорвала вечернюю тишину.
Марти, прикрывая Дженнифер собой, поднял голову. Сквозь выбитое окно он увидел, как на их лужайке, дымясь и шипя, оседает исполинская махина. Это был Паровоз, но он выглядел так, словно его пережевал и выплюнул сам Кронос. Черный, покрытый копотью, с торчащими проводами и мигающими, как новогодние гирлянды, трубками потокового накопителя.
По всей улице зажигались огни. — Что это за чертовщина?! — послышался басистый крик мистера Стрикленда-младшего из дома напротив. Кто-то уже звонил в 911.
Из кабины паровоза, откинув погнутый люк, вывалились две фигуры.
— Уровень маскировки ноль! — истерично закричал один из них, высокий блондин в длинном пыльнике, отчаянно стуча по прибору на запястье. — Мы дематериализовались у всех на виду! Жюль, ты забыл включить генератор альфа-ритма!
— Я был занят тем, чтобы нас не распылило на атомы в стратосфере, Верн! — огрызнулся второй, поправляя съехавшие на нос очки-гогглы.
Марти, чувствуя, как его тело снова начинает мерцать, теряя плотность, помог Дженнифер подняться. Она смотрела на лужайку расширенными от ужаса глазами. — Это… это тот самый поезд?
— Почти, — прохрипел Марти. Он шагнул через раму выбитого окна на крыльцо. — Эй! Вы двое! Вы хоть понимаете, что сейчас сюда съедется вся полиция штата?!
Верн Браун (теперь Марти узнал его — тот самый мальчишка, который когда-то указывал на свое мужское достоинство, прося помощи, теперь вырос в двухметровую копию Дока) резко обернулся. Он подбежал к крыльцу, перепрыгивая через дымящуюся воронку в земле.
— Полиции не будет, Марти, — быстро заговорил Верн, хватая Марти за плечи. Его хватка была единственным, что удерживало Макфлая в реальности. — Скоро этот район перестанет существовать. Как и твои соседи. Как и этот дом.
— О чем он говорит? — Дженнифер вышла следом, в ее голосе звенела сталь. Она не собиралась падать в обморок. Не в этот раз.
— Временная волна, мэм, — сухо пояснил Жюль, деловито открывая боковую панель паровоза и дергая какие-то рычаги. — Кто-то вмешался в историю семьи Браунов в 1929-м. Наш род стирается.
— Но при чем тут мы?! — воскликнула Дженнифер, прижимаясь к полупрозрачному мужу.
Жюль поднял на неё взгляд поверх очков. В его глазах читалась холодная математика катастрофы. — Всё просто, миссис Макфлай. Если наш дед погибнет, Эмметт Браун никогда не родится. Если он не родится, он не построит машину времени. А значит, Марти никогда не попадет в 1955 год и не заставит своих родителей поцеловаться на школьном балу.
Верн кивнул, подхватывая мысль брата: — Ваша история держится на изобретении нашего отца, Марти. Без него твой отец остался бы неудачником, а ты и твои дети… ну, скажем так, вероятность вашего рождения стремится к нулю. Вы — побочный эффект несуществующего гения.
Марти посмотрел на свою руку. Она исчезала всё быстрее. — То есть, если не спасем вашего деда… я не просто умру? Я никогда не существовал?
— Бинго! — рявкнул Верн. — А теперь в машину, пока мы все не стали просто плохим воспоминанием вселенной!
— Дети… — Дженнифер покачнулась, воспоминание о них вспыхнуло в её глазах и тут же начало угасать, стираемое парадоксом.
— …потом исчезнет Марти, а затем волна накроет весь город, превратив его в пустырь, каким он был сто лет назад, — закончил Жюль. Он посмотрел на Марти поверх очков. Взгляд был пугающе серьезным. — У нас нет времени на объяснения с соседями. Садитесь в поезд. Оба.
— Оба? — переспросил Марти, глядя на свою руку. Она стала почти невидимой. — Я не могу рисковать Дженнифер!
— Святые угодники! Ты уже не существуешь, Марти! — рявкнул Верн, и в этом крике прозвучал настоящий страх. — Ты — эхо. Если мы не возьмем Дженнифер, она останется здесь и просто забудет, что ты когда-либо жил. Ты хочешь этого?
Марти посмотрел на Дженнифер. Она вцепилась в его рукав, хотя ткань под её пальцами уже была похожа на туман. — Я никуда тебя не отпущу одного, Макфлай, — твердо сказала она. — Больше никогда.
Вой сирен приближался. Соседи уже высыпали на улицу, снимая происходящее на телефоны. Мир вокруг начал сереть, теряя краски.
— В машину! — скомандовал Марти, чувствуя прилив адреналина, знакомый ему с юности. — Жюль, грей котлы! Куда мы летим?
— Не куда, а когда! — привычно, но с грустной ухмылкой ответил Верн, помогая Дженнифер подняться в кабину. — Чикаго, Марти. Сухой закон, Томми-ганы и джаз. Добро пожаловать в ад.
Дверь паровоза с шипением захлопнулась, отрезая их от вспышек смартфонов ошарашенных соседей. Колеса провернулись, высекая искры, и через секунду на лужайке остались лишь два огненных следа, уходящих в никуда.