- Дверь открыта, собирай вещички, и беги успокаивать своего нагуляша. Чтобы она не плакала. А на материнские чувства нечего давить, - скрещиваю руки на груди, - Скорее, это у меня к тебе претензии, какие помои ты в уши нашей дочери залил, что она родную мать на тренершу променяла?
- Люба просто мыслит адекватно, и тебе пора начинать. Тебе не стыдно так о родной дочери говорить? Мила ее сестренка. Она что не имеет права с ней видеться? Любить? Да, ситуация немного для тебя неприятная. Но ничего катастрофического не случилось.
- Не… мно… го… - повторяю по слогам, подхожу к нему вплотную. – Феликс, это ВСЕ. Конец браку. Семье.
- Ты столько лет нормально жила, не знала. И все довольны были. А сейчас, трагедию раздула. Майя, я тебя прошу, выпей чаю, успокойся.
Хватаю кружку и выливаю горячий чай ему в лицо.
- Ничего умней не придумала. Аргументов нет, - смахивает с лица воду, морщится, ищет полотенце, вытирается. – Если тебе от этого легче стало, пускай.
- Как я поняла, ты вообще не собирался мне говорить про свою вторую семью?
- У меня только одна семья. Не надо смешивать все в одну кучу.
- Смешал ты, измазав меня с головы до ног. Теперь я хочу отмыться и не видеть тебя. Так что, просто сделай милость, унеси свой смрад с собой.
- Фу, как некрасиво. Раньше бы ты никогда себе не позволила такое мне сказать, - идет столу и усаживается на угловой диванчик. – Маюш, давай без оскорблений, нормально все обговорим. Я уверен, ты поймешь меня. Я все еще не перестаю верить в твое благоразумие.
- Мое благоразумие указывает тебе четкое направление, - показываю пальцем, - Дверь там.
- Раньше бы ты как львица за меня сражалась. А сейчас, - качает головой, взглядом показывая свое разочарование.
- Ты серьезно думаешь, что в когда-либо бы сражалась за изменщика? – из моего горла вырывается нервный смех.
- А почему я таким стал? Как там говорят, всегда виноваты двое. А наша с тобой любовь заржавела. Не смазывала ты петли, они стали скрипеть. Ушла страсть, быт нас съел. Как ты хранительница семейного очага допустила, чтобы все покрылось ржавчиной?
- И ты нашел средство от ржавчины, завести любовницу и ребенка на стороне? Отлично, Феликс. Гениально, даже! – упираюсь в подоконник спиной, обхватываю его руками. Сжимаю до хруста пальцев.
Говорил мне о любви после того, как возвращался от своей любовницы. Их дочери уже семь… сколько лет длился этот обман! А в голове у него все это время ржавчина.
- Не совсем так, - муж откидывается назад, смотрит на меня спокойно, из-под полуопущенных век. – Ты на эмоциях перекручиваешь мои слова. Если бы только это, то что уж, я мирился бы со ржавчиной. Ты в любом случае остаешься моей женой. Я тебя выбрал, и своего решения не меняю. Но хочу обратить внимание на один важный момент, - поднимает указательный палец вверх. – Ты помнишь, как я хотел сына?
- У тебя есть сын! – нервы на пределе.
Как же бесит его спокойствие. Он реально даже не ощущает своей вины. Сидит развалившись, уверенный в своей правоте.
- Да, и я тебе благодарен за него. Но он появился всего три года назад. А сколько лет ты не сильно-то и старалась забеременеть, - теперь в его голосе укор. – Я уже утратил надежду.
- Ах, ты мерзавец! Как ты смеешь упрекать меня в этом! – хватаю с подоконника цветок, и он летит в Феликса. Он уворачивается, но его обсыпает землей.
- Выпусти пар так, - хмыкает. - Может полегчает.
Просто не могу слышать это спокойно.
- У меня была операция. Мне едва вообще матку спасли. У меня сердце остановилось, меня откачивали! Ты же это все знаешь, - цежу на пределе сил.
Чувствую, как лицо пылает. Как руки тянутся расцарапать его физиономию. Сделать ему хотя бы физически больно. Хотя я сейчас его и придушить готова.
До операции лечилась. Врачи не могли поставить точный диагноз. Потом операция. После врач рекомендовал выждать время. Понаблюдаться. И эта беременность в сорок один была огромным риском. Но я пошла на него ради нашего общего с мужем желания завести еще одного малыша.
А он в это время, отряхивается от земли, и рожа такая, словно мы о погоде говорим.
- Я тебя и не трогал. Помогал во всем. Но мы живем только раз, Майя. Я хотел сына. Мне нужен наследник. Годы идут. И тут Лика подвернулась. Здоровая, красивая девушка, чем не кандидатка на роль матери.
Уши сворачиваются в трубочку от его цинизма и признаний.
- И ты поспешил ей заделать ребенка. Но вышла неувязочка, родилась девочка.
- Да, - вздыхает. – И девочка хорошая. Я ее люблю и забочусь. Были даже мыслишки к ним уйти, Лика реально во всем хороша, - мечтательно закатывает глаза. - Но тут меня ты удивила, забеременела и УЗИ показало пацана. Я остался. Ты исполнила мою мечту, Майя.
От его наглости меня просто разрывает. И в голове кровожадные мысли, как хватаю его за горло и головой об стену много-много раз. Как чем-то тяжелым огреваю.
- Это по твоей дурцкой логике, я тебя еще благодарить должна? – не узнаю свой голос, настолько он звенит от гнева.
- Вообще-то да, - уверенно кивает.
Он не придуривается, не паясничает, он реально так думает. От этого еще страшнее.
С кем я жила?
- Чудовище, ты как столько лет притворялось? Как скрывало свою черную сущность? – руки в замке держу.
Их буквально выкручивает от желания сдавить его горло и услышать хрип.
Раньше никогда у меня таких мыслей и желаний не возникало, но Феликс пробуждает во мне нечто демоническое, жаждущее немедленно расправы над ним.
- Ну вот, теряешь лицо, Маюш, зачем оскорбления. Нормально ведь говорим, - он пинает ногой остатки цветка, который я в него кинула. – Кстати его я тебе дарил, не ценишь подарки.
- Твой сегодняшний подарочек затмил все. Я оценила.
- А теперь попытайся послушать меня без эмоций. Выключи их, они превращают тебя в дуру, - голос звучит тверже, серые глаза становятся темнее.
- Не трать время, свое решение я не изменю.
- Я не собирался тебе говорить. Зачем. Незнание тебя берегло. И ничего это в наших отношениях не меняло. Да, были мысли уйти к Лике, но я их много лет назад отмел. Запретил себе даже думать о подобном, я выбрал жену раз, так и будет дальше, - вздергивает подбородок, он сейчас очень горд собой.
- Лучше бы ты тогда к ней свалил. Сколько лет я бы уже жила счастливо без тебя.
- Огрызайся, - безразлично машет рукой. – Лучше подумай, что все мужики изменяют всегда. Кто-то бросает семью, тратит все бабло на любовниц, обделяет родных, вывозит своих девок в свет. Я же ничего этого не делал. Лика получает ровно столько, чтобы нормально прожить с ребенком. Не шикует. Никаких дорогих подарков. Ты же у меня задарена с ног до головы. Дети имеют все, и я хочу дать им еще больше. Семья у меня всегда и во всем на первом месте. Я золотой муж, Маюш, которому можно простить маленький грешок на стороне.
- Тебя послушать, так все деньгами измеряется. Но я в первую очередь хочу верности. И лучше заткнись, Феликс, твои речи вызывают у меня рвотные позывы. Собирай манатки, я устала слушать твой бред.
- Ты знаешь, сколько женщин на твоем месте целовали бы мне руки за такое отношение. А ты не ценишь! – осуждающе на меня смотрит.
- Так дорога открыта иди к ним.
- Я не уйду из дома. Видимо, тебе надо больше времени, чтобы успокоиться, - идет к холодильнику, достает оттуда еду и собирается ее разогревать. – Такой хороший ресторан, а из-за тебя так и не успели поужинать. Впрочем, Лика тоже от меня получит. Наверняка она подговорила Милу. Видишь, на что женщины ради меня готовы! – задорно мне подмигивает. – А я твой, им остается только облизываться! А если бы ты удосужилась вовремя избавиться от ржавчины в отношениях, то многого можно было избежать. Но я, как всегда, тебя прощаю, Маюш. Мы семья и должны с пониманием относиться к недостаткам друг друга.
В этот момент мое терпение лопается, я хватаю со стола вазу, с подаренными вчера мужем цветами, и бью его по башке.
Не осознаю в этот момент что делаю, просто закипаю от его мерзких слов, которые я с превеликим удовольствие запихала бы ему снова в глотку.
Феликс пошатывается. Хватается за столешницу. Ему удается устоять на ногах.
- Мама, ты что творишь! – в кухню забегает Люба за ней следом Герман. – Я как чувствовала, что вас нельзя одних оставлять! Решили следом за вами поехать! Папа, у тебя кровь! – тараторит моя дочь.
- Ничего, доченька. Если твоей маме станет легче, пускай, - говорит ослабевшим голосом, на губах блаженная улыбка. – Ради семьи я и не то готов выдержать.
Мученик недоделанный! Манипулирует же!
- Мама, как ты могла!
- Раз приехала, помоги отцу собрать вещи, - опираюсь о стену.
Приступ ярости схлынул, и сейчас откат до головокружения.
- Маюш, это наш дом, и ни я, ни ты не уедем, - произносит елейным голоском Феликс.
Он побледнел, видно, что ему больно, но мне мало. Это не та боль, она не сравнится, с тем, что он сотворил с моей жизнью.
- Папочка, давай мы тебе сейчас рану обработаем. А ты мама, попроси папу, пусть тебе путевку в теплые края купит. Иначе ты так нашу семью разрушишь.
Оставляю их на кухне и иду в спальню. Мне не о чем с ними больше говорить.
Нет, я не уеду из дома. Я тут все обустраивала, мне в съемной квартире ютиться, а он в дом приведет Лику? Почему я должна терпеть не удобства, а он в шоколаде?
Дом наш и делить его будем, по справедливости. Ничего своего я не отдам. И облегчать жизнь Феликсу тоже не стану.
Быстро переодеваюсь в спортивный костюм, выхожу в коридор, они по-прежнему на кухне, Люба что-то втирает своему папочке.
Не слушаю. С меня на сегодня хватит. Иду в гараж, к своей машине.
Единственный человек, который мне сейчас нужен – мой сын. Мне необходимо, чтобы он был рядом. Только вот чтобы забрать его, предстоит еще разговор с родителями Феликса, и что-то мне подсказывает, просто не будет. Если еще учесть, что и родители у него совсем не безобидные старички.
Я понимаю, что действую на эмоциях, и сын спокойно до утра может побыть у дедушки и бабушкой. Никто ему там не навредит. Он уже скоро должен ложиться спать. У них все в жизни четко происходит по графику.
Мой свекор бывший спортсмен, он занимался баскетболом, правда особых результатов не достиг. Потом пошел в полицию, и вот там дослужился до генерала. Человека с огромной властью, сосредоточенной в его огромных руках.
Мать Феликса достигла больших успехов в спорте. Ее имя когда-то гремело на всю страну. И в их спальне до сих пор красуются золотые и серебряные медали. О ней снимали передачи, ей гордились. Она была очень известной теннисисткой. А потом занимала должность директора центра олимпийской подготовки. Когда ушла с должности, муж помог ей открыть академию тенниса, которая славится, как самое дорогое и престижное место в округе. Так же ежегодно проходит теннисный турнир ее имени.
Муж ее уже давно на пенсии, в академии все поставлено так, что не требует их постоянного участия, но все же свекор и свекровь остаются очень активными и деятельными натурами. Конечно, спорт играет в их жизнях до сих пор ведущую роль.
И живут они по строгому графику, где все расписано по минутам. Переехали за город, на свежий воздух. Но довольно недалеко, чтобы мы часто виделись.
Отношения у меня с ними хорошие. Как часто говорит свекор, он первый меня заприметил, и понял, что я идеальная пара его сыну.
Это я узнала, уже будучи беременна Любой. Свекор обратил на меня внимание на соревнованиях. Он туда пришел вместе со своим сыном. Приз за первое место должен был вручать звезда футбола, на тот момент, его сын Феликс.
Когда я танцевала со своим партнером, он ткнул сыну на меня и сказал обратить внимание. Феликс обратил. Вручил мне приз, пригласил в кино. А я… влюбилась с первого взгляда.
Мой муж и сейчас красив, а тогда, вообще сражал наповал. Фигура загляденье, взгляд победителя, и лицо, не слащавое, а именно волевое, с резкими чертами лица. Пшеничного цвета волосы и голубые глаза, немного смягчали его образ.
Закрутилось у нас все очень быстро, была такая страсть, такая химия, что искры летели.
Мне завидовали все мои подруги и знакомые. На каждой тренировке подкалывали, что у знаменитого футболиста я точно не одна.
Я не верила. Понимала, завидуют. Мой Феликс ни на кого, кроме меня не смотрел. И не давал повода усомниться в себе.
Его родители считали, что я из интеллигентной семьи, воспитана, не разбалована, и не понаслышке знакома со спортом. Для них это было очень важно.
Мои родители были химиками. Отец защитил докторскую, мама так и осталась кандидатом. Они всегда работали вместе, сначала в НИИ, потом пошли на химический завод. Занимали средние должности, никогда в нашей семье не было больших денег, но мы и не голодали. Жили дружно, у нас дома всегда пахло уютом.
Сейчас мои родители переехали ближе к морю, потому как работа на вредных производствах сказалась на их здоровье. Они продали квартиру тут, отец Феликса добавил, и в итоге в их распоряжении потрясающий домик, почти у самого моря.
Они обожают моего мужа, считают, что мне очень повезло в жизни. И внуков всегда очень ждут в гости.
И я считала, что у нас пусть и не идеальная семья, но есть любовь, а значит многое можно преодолеть.
Как там сказал Феликс – ржавая любовь.
Стискиваю руль, так что пальцы сводит. Закусываю губу. Не позволю топтать меня. Не позволю унижать.
А вот реакцию свекра и свекрови предположить не могу. Они всегда выступали за ценность семьи, всегда были за нас. Единственное разногласие у нас случилось, когда я все же ушла из спорта окончательно.
Я родила Любу и решила, что мать дочери нужна больше, чем мне спорт, ведь первые годы самые важные. Пока была в декрете, я пошла учиться на экономический. Через четыре года, когда доченька подросла, я не видела смысла возвращаться к танцам. Время упущено. Да и цифры мне нравились. Пошла работать помощником бухгалтера, и уже окончательно убедилась, что не ошиблась с выбором.
Вот тогда свекор и свекровь говорили, что спорт это на всю жизнь, и зря я распрощалась с такой блестящей карьерой. Но я была непреклонна, это моя жизнь и мой выбор.
Сам Феликс долго был в футболе. Ушел резко. Стал заниматься бизнесом. Позже отец помог обзавестись ему футбольным клубом.
Подъезжаю к дому. Заезжаю на территорию, паркуюсь, смотрю на идеально ухоженный двор. У них все всегда по высшему разряду, никакого хаоса, идеальная чистота.
- Маюш, ты чего так поздно? – кутаясь в белоснежную шаль, на пороге трехэтажного дома, появляется свекровь.
- Поговорить надо, Анна Станиславовна. И сына забрать.
- Как забрать Геночку? - восклицает удивленно. – У него же режим!
- Есть ситуации, когда не до режимов, - тяжелый вздох вырывается из глубины израненной души.
- Кажется, я понимаю, о чем ты, - смотрит на меня странно, не удается расшифровать ее взгляд. – Проходи, Маюш.
Мы проходим в комнату для чаепития. Тут все в светлых тонах, столик, удобные кресла, минимум мебели. Тут Анна Станиславовна принимает своих гостей. Дает интервью. В рамочках у стены стоят ее грамоты, фото с соревнований.
- Вы знали? – спрашиваю прямо.
Она не успевает ответить, в комнату входит домработница, приносит чай, печенье, еще какое-то угощение. Аккуратно все расставляет. В глаза никому не смотрит.
- Чай холодный, - изрекает свекровь.
- Простите, Анна Станиславовна, я сейчас все исправлю! – испуганно шепчет женщина.
Ей около сорока, симпатичная, но очень блеклая, и постоянно перепуганная. Она у них больше десяти лет, и всегда словно тень.
Она покидает комнату. Я смотрю на свекровь, ожидаю ее ответа.
- Уточни, пожалуйста, о чем я знала? – сидит с прямой спиной на ней белый спортивный костюм и шаль на плечах.
- О второй семье Феликса.
- Маюш, что за гадкие слова. У моего сына только одна семья, и это так и останется.
- У него дочь от другой! – закипаю, ее спокойствие действует на меня как красная тряпка.
- Да, неплохой ребенок. Но следует больше времени уделить ее воспитанию. Я Феликсу говорила, что не пристало девочке выражаться подобным образом. Очень острый язык, не к месту. Это может его опорочить, - смахивает несуществующую пылинку и подлокотника кресла.
- И давно вы знаете?
В комнату снова входит домработница. Приносит снова чай.
- Аглая, что это за сервиз? Ко мне приехала Майя, и ты позоришь меня выставляя эту безвкусицу! – строго и укоризненно отчитывает домработницу.
Я хватаю чашку и запускаю ею в стену. Раздается звон. А потом звенящая тишина.
Домработница округляет глаза. На лице написан панический ужас, словно она это сделала, не я.
На лице свекрови никаких эмоций. Она молча взирает на разбитую чашку. На рассыпавшиеся по полу осколки.
Я знаю, что этот сервиз точно стоит огромных денег. Другого в этом доме не водится. Все должно быть по высшему разряду и никак иначе.
Феликс он все же в этом плане проще, и часто над родетелями подтрунивал за это. Он может перекусить на заправке, может пить из кружек с массмаркета, но в глобальных вещах, ремонт, машины, техника, одежда, он тоже стремиться к роскоши.
- Не зря же я так горбачусь. У вас должно быть все самое лучшее, - не раз говорил он.
- Аглая, немедленно извинись, - приказывает Анна Станиславовна. – Твое поведение недопустимо. Ты меня позоришь перед гостьей.
- Простите. Я… я… сейчас все уберу, - она пулей вылетает из комнаты.
- Зачем вы так с ней? Это я разбила, и не надо Аглаю ругать. Она не виновата. А разбила я, потому что не понимаю, как можно говорить о каких-то чашках, если мы обсуждаем такие вещи! – говорю ей.
- Маюш, лицо надо сохранять всегда. А ты его теряешь. Я спасаю, пусть даже в моих глазах, это сделала моя нерадивая домработница, чем горячо любимая супруга моего сына, - мягко улыбается, только губами. Взгляд продолжает оставаться нечитаемым.
- Это сделала я. И мне не стыдно за свои эмоции. Я не собираюсь мириться с подобным положением вещей. Феликс врал мне столько лет. Вы его покрывали. Все были в курсе. Больше я не позволю делать из себя идиотку!
- И к чему твои нервы приведут? Лика мне не нравится. Наша семья никогда не примет дочь сантехника. Никогда, - очень изящно морщится. – Я говорила Феликсу, что опуститься до связи с этой, это утопить свое достоинство в том, где всю жизнь возился отец этой Лики. Поверь, была проведена не одна беседа, чтобы сын осознал свои ошибки, - наклоняется и дотрагивается до моей руки, - Маюш, мы на твоей стороне. Мы всегда тебя поддержим.
В комнату вбегает Аглая и начинает судорожно убирать осколки. Ее движения нервные, пугливые.
- Можешь идти, о твоем поступке потом поговорим. И уж точно в этом месяце останешься без зарплаты.
- Я поняла, еще раз простите меня, Анна Станиславовна.
Аглая выбегает. Но при этом очень осторожно прикрывает за собой дверь.
- Это слишком жестоко. Я разбила, а она без зарплаты.
- Учись, Маюш. На моем примере, пойми, что все в твоих руках. Аглая решила забрать твоего мужа. Их связь длилась несколько месяцев. Он был очень увлечен этой ветренной особой. Этого не знает даже Феликс, но перед тобой я открываю душу.
- И вы взяли ее на работу?
- Именно, - медленно, с чувством собственного достоинства кивает. – Чтобы каждый день указывать ей ее место. Чтобы муж видел, кто она, кто я. Чтобы сожалел о своем поступке, а она расплачивалась за него прислуживая мне. И всегда знала, что она лишь пыль под моими ногами. Поверь, мне пришлось изрядно потрудиться, чтобы у нее не осталось выбора, только работать у нас. Когда-то она была очень красивой девушкой, и посмотри в кого она сейчас превратилась? – на ее губах играет мягкая, довольная улыбка. – А ты на эмоциях избираешь не те методы. Но я помогу тебе сделать все верно, и остаться в выигрыше.
Продолжение следует. Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
«Развод. Ржавая любовь», Александра Багирова ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 2 - продолжение