Глава 3. Пожар
Начало рассказа ЗДЕСЬ...
Сирена выла где-то за домами — протяжно, надрывно. К ней присоединился лай собак, потом крики.
— Что это? — Михаил шагнул к калитке.
Денис обернулся. Злость на его лице сменилась растерянностью.
— Пожарная, — сказал Сергей. — Где-то горит.
Над крышами, в стороне центральной улицы, поднималось зарево. Оранжевое, дрожащее, с чёрными клубами дыма.
— Это же... — Сергей осёкся. — Это же контора.
Он побежал к калитке, расталкивая сына. Михаил — за ним.
Бежали по тёмным улицам, мимо домов с испуганными лицами в окнах. Люди выходили на крыльцо, кто-то кричал, кто-то показывал рукой. Пожарная машина, старый «ЗИЛ», уже стояла у здания сельской администрации. Из окон второго этажа валил дым, языки пламени лизали оконные рамы.
Толпа собралась у ограды. Пожарные разматывали шланги, кто-то командовал, кто-то ругался. В отсветах огня лица казались масками — красные, искажённые.
Сергей остановился, тяжело дыша.
— Контора, — повторил он. — Там же архив. Все документы...
Михаил понял. Архив сельсовета. Документы по реорганизации совхоза. Списки пайщиков. Всё, что могло подтвердить записи отца.
Совпадение?
Он огляделся. В толпе мелькнуло знакомое лицо — Хромов. Стоял чуть в стороне, в расстёгнутом пальто, говорил по телефону. Рядом — Игорь, с непроницаемым лицом.
Хромов заметил Михаила. Их взгляды встретились.
Никакого удивления. Никакой тревоги. Только холодное понимание.
Ты знаешь, подумал Михаил. Ты знаешь, что я знаю. И вот твой ответ.
Пожарные справились за час. Второй этаж выгорел полностью, первый залили водой. От здания осталась обугленная коробка с провалившейся крышей.
— Замыкание, — объявил пожарный начальник, когда всё закончилось. — Проводка старая, давно менять надо было.
Замыкание. Как удобно.
Толпа начала расходиться. Михаил искал глазами Сергея — тот стоял у забора, смотрел на дымящиеся руины.
— Теперь понимаешь? — сказал брат, когда Михаил подошёл. — Они всё уничтожили. Всё.
— У тебя есть записи отца.
— Записи — это слова. Нужны документы, печати. Теперь их нет.
Денис появился рядом. Молча, как тень.
— Вы думаете, это поджог, — сказал он. Не вопрос — утверждение.
Сергей вздрогнул.
— Денис, иди домой. Мать волнуется.
— Я не ребёнок. — Парень шагнул ближе. — Я слышал, как вы с матерью ругались. Неделю назад. Ты говорил про Хромова, про бабушку, про какие-то бумаги.
— Ты подслушивал?
— Стены тонкие.
Сергей провёл рукой по лицу. Выглядел он загнанным, постаревшим на десять лет за одну ночь.
— Это не твоё дело, — сказал он устало. — Забудь.
— Не моё дело? — Денис повысил голос. Женщина рядом обернулась, и он заговорил тише, но злее: — Я работаю на Хромова. Каждый день вижу его рожу. Если он... если он сделал что-то бабушке — я имею право знать.
Михаил смотрел на племянника. Злой, упрямый, с отцовскими скулами и материнским жёстким ртом. Двадцать три года — возраст, когда кажется, что мир можно изменить силой воли.
— Пойдём домой, — сказал он. — Не здесь.
Они сидели в сарае — все трое. Лампочка покачивалась на потолке, бросая тени на верстак и старые инструменты.
Сергей достал коробку с записями отца. Положил на верстак.
— Читай, — сказал он сыну. — Раз уж влез.
Денис читал долго. Молча переворачивал страницы, иногда возвращался назад, перечитывал. Лицо у него было каменное, только желваки ходили.
Михаил следил за ним. Пытался понять, что творится в голове у парня. Шок? Злость? Недоверие?
Наконец Денис поднял голову.
— Дед собирал это, чтобы посадить Хромова?
— Он хотел пойти в прокуратуру, — ответил Сергей. — Не успел.
— А бабушка знала?
Пауза.
— Да.
— Она была... соучастницей?
Сергей отвернулся. Не ответил. Это и был ответ.
Денис встал. Прошёлся по сараю, пнул какую-то железку. Она с грохотом покатилась по полу.
— И ты молчал, — сказал он глухо. — Все эти годы молчал.
— Я не знал. Нашёл записи месяц назад.
— А потом? Почему не сказал мне?
— Потому что ты работаешь на Хромова! — Сергей сорвался на крик. — Потому что если бы ты узнал и сделал что-нибудь глупое — тебя бы закопали рядом с дедом! Ты хоть понимаешь, с кем мы имеем дело?
— А ты понимаешь, что я, может, помогал им?! — Денис тоже кричал. — Охранял их склады, их территорию! Получал их деньги! А они — убийцы!
— Мы не знаем наверняка...
— Не знаем?! — Денис ткнул пальцем в сторону окна, за которым ещё тлело зарево. — А это что? Случайность? Архив сгорел ровно тогда, когда вы начали копать?
Тишина.
Михаил заговорил первым:
— Он прав.
Оба обернулись к нему.
— Это не случайность, — продолжил Михаил. — Хромов знает, что у нас есть записи. Или догадывается. Пожар — предупреждение. Или зачистка следов. Или то и другое.
— Откуда он мог узнать? — спросил Сергей.
— Мать могла рассказать. Перед смертью. Или... — Михаил посмотрел на брата. — Ты кому-нибудь ещё говорил?
Сергей помотал головой.
— Никому. Только матери и Наталье.
— Наталья?
— Жена моя. Она не...
Он осёкся. Что-то мелькнуло в его глазах — сомнение.
— Что? — спросил Михаил.
— Ничего. — Сергей отвёл взгляд. — Наталья не стала бы.
Но голос был неуверенный. Михаил это заметил. И Денис тоже — посмотрел на отца с новым выражением. Подозрение? Страх?
— Ладно, — сказал Михаил. — Сейчас это неважно. Важно, что делать дальше.
— А что тут делать? — Денис скрестил руки на груди. — Идти в полицию?
— Полиция здесь — хромовская, — напомнил Сергей.
— Тогда в область. В Воронеж.
— С чем? С тетрадкой тридцатилетней давности? Нас засмеют.
— Нужны свидетели, — сказал Михаил. — Те, кто помнит. Те, кого обманули с паями. Они ещё живы?
Сергей задумался.
— Кое-кто — да. Карповы... нет, старик умер. Митрич — тоже. Но его дочь жива, Валентина. И Потаповы. И Зуевы — хотя они уехали давно.
— Нужно с ними поговорить. Собрать показания.
— Они не будут говорить. Боятся.
— А если мы найдём что-то ещё? — подал голос Денис. — Документы. Не здесь — в «Ниве». У Хромова.
Михаил и Сергей переглянулись.
— В смысле? — спросил Михаил.
— У него в офисе сейф. Большой, старый. Я видел, как Игорь туда папки складывает. Может, там что-то есть?
— Ты предлагаешь... украсть?
— Я предлагаю узнать правду. — Денис смотрел на Михаила в упор. — Вы приехали из Москвы, у вас связи, деньги. Отец говорит — помоги. Вот я и предлагаю способ.
— Это уголовка, — сказал Сергей. — Если поймают...
— Если не делать ничего — они нас всё равно закопают. Как деда. Как бабушку.
Снова тишина.
Михаил думал. Приехал на похороны — а попал в болото. В трясину, которая засасывает всё глубже. Можно развернуться, уехать в Москву, забыть. Он это умеет — забывать. Двадцать лет практики.
Но.
Отец. Мать. Тридцать лет лжи.
И этот парень, племянник, которого он видит впервые в жизни — смотрит на него с вызовом и надеждой одновременно.
— Мне нужно подумать, — сказал Михаил.
Денис скривился.
— Сколько можно думать?
— Столько, сколько нужно. Я не собираюсь лезть в сейф к бандиту без плана.
— Но вы согласны, что надо что-то делать?
Михаил помолчал.
— Да, — сказал он наконец. — Согласен.
Ночью он не мог уснуть.
Лежал в своей старой комнате, на продавленной кровати, смотрел в потолок. Трещина шла от угла к люстре — та же самая, что тридцать лет назад. Он помнил, как в детстве придумывал, на что она похожа. На реку. На молнию. На разлом в земле.
За окном светало. Серое небо, голые ветки яблони. Где-то кричал петух.
Михаил встал, оделся, вышел на крыльцо.
Утренний воздух пах дымом — пожар ещё тлел. Во дворе было пусто. Из дома доносились голоса — Наталья гремела посудой на кухне, бормотало радио.
Он спустился с крыльца, прошёл к калитке.
На столбе, прямо напротив дома, висел листок бумаги. Белый, приколотый кнопкой. Михаил подошёл ближе.
Крупные буквы, написанные от руки чёрным маркером:
«УЕЗЖАЙ ПОКА МОЖЕШЬ»
Он огляделся. Улица была пуста. Ни души.
Сорвал листок, сунул в карман.
Сердце билось ровно и тяжело. Страха не было. Была злость — холодная, спокойная.
Значит, война.
Хорошо. Он умеет воевать.