Предыдущая часть:
Елена догадалась, что предательство матери оставило глубокий след в душе ребёнка. Она не стала расспрашивать дальше, просто отметила работу. А потом Саша, вдохновлённый похвалой, принёс другие рисунки — гуашью, карандашом, ручкой. Тут и пейзажи, и портреты, и натюрморты. Наедине парнишка признался, что давно рисует для себя.
— Пусть они у вас в клубе хранятся, — попросил мальчик.
— Почему? — удивилась Елена.
— Папе мои рисунки не по душе, — сознался Саша. — Он однажды пригрозил, что все их в печь кинет.
— Да как так? Он что, не видит, насколько ты умело рисуешь? Саша, я серьёзно говорю, у тебя дар.
Ты должен его развивать. Неужели отец этого не осознаёт? Я с ним потолкую.
— Не стоит, — потупившись, попросил мальчик и пояснил дальше. — Папа думает, что рисование — ерунда полная.
— О, как это мне знакомо, — усмехнулась Елена. — Моя мама то же самое твердила, а потом назад слова взяла. Уверена, у тебя выйдет аналогично.
— Просто мама моя здорово рисовала, — а потом мальчик с трудом выговаривал слова, — а потом она нас бросила. И с тех пор папа не хочет, чтобы хоть что-то её напоминало. А я рисую в её манере. Я и к вам на уроки хожу тайком, папа не в курсе. Он на работе в это время, а дедушка помалкивает, меня выгораживает.
— Саш, ты же не виноват в том, что взрослые натворили.
Елена взяла ладошку ребёнка в свою руку.
— Давай я всё же с отцом поговорю.
— Боюсь, он не поймёт, а мне запретит к вам ходить. Он хочет, чтобы я в будущем военным стал.
Елена глянула на руки мальчика, и у неё внутри всё сжалось. Ребёнок открывал ей самое личное. Как ей быть? Замолчать, но тогда этот упрямец точно погубит дар сына. Ничего она Саше не сказала, а сама подловила момент и заговорила с Ильёй о мальчике.
Илью она раньше видела изредка в деревне: высокий, крепкий мужчина, слегка хромает на правую ногу, ни с кем не болтает лишнего. Только поздоровается и до свидания. Илья разъезжал на старом джипе по лесам. Зимой его встречали на снегоходе, всегда хмурый, в своих раздумьях. В тот день Елена наткнулась на него у магазина. Он выходил с батоном, кивнул ей и зашагал к машине. Женщина окликнула. Илья удивлённо оглянулся.
— Хочу поговорить о Саше, — решительно заявила Елена, а потом чуть слукавила. — Он как-то заглянул в библиотеку. У нас шёл кружок рисования. Я попросила его что-нибудь набросать, ну, типа теста. И то, что увидела, меня поразило. Ваш сын талантлив. С таким умением он может прославиться как художник.
— Художник — это от слова «нищета», — хмыкнул Илья. — Чего вы от меня ждёте?
— Хочу, чтобы вы позволили мальчику ходить на кружок. Поверьте, ему это необходимо.
— Я сам в курсе, что ему необходимо. Что вы там на кружке делаете? Кисточкой водите. А он парень. Ему бегать надо, мышцы накачивать. Он будущий воин.
— Защищать страну — дело почётное и нужное, — согласилась Елена. — Там своя специфика. Но у пацана дар. Пусть сам потом выберет путь.
— Всё высказали? — угрюмо спросил Илья. — Теперь меня выслушайте. Саша мой сын, и мне решать его путь. Он вырастет настоящим мужчиной, а не размазнёй с кисточкой. Если узнаю, что он на ваш кружок шастает, то...
— То что? — переспросила Елена.
— Подумаю, как... Но спокойной жизни здесь у вас не будет.
— Вы мне угрожаете? — опешила Елена.
— Ничего подобного, но способ вас приструнить найду.
Илья ушёл твёрдым шагом, оставив Елену в негодовании. Потом она набрала Дарью и вывалила жалобу на местного егеря.
— Не ввязывайся с ним, — посоветовала Дарья. — Он может пакость какую подстроить. У него в районе приятели в пожарной инспекции. Прикатят, отыщут нарушение и штраф влепят. Тебе отдуваться.
— У нас всё по правилам, — возмутилась Елена.
— Эти отыщут. Не сомневайся, — заверила Дарья.
И всё же Елена не вняла совету. Уроки с Сашей она вела тайком от отца. Дед Иван как и прежде держал язык за зубами. Однажды, весной дело было, Елена готовила Сашу к областному конкурсу. Требовалось что-то на тему духовности. Мальчик захотел изобразить храм, их разваленный деревенский храм, который держался только на том, что местные убирали вокруг и следили, чтобы хулиганы не добили остатки. Саша представлял его в работе обновлённым, величественным, и дело спорилось.
Елена почти не вмешивалась, только присматривала. Она не заметила, как сзади кто-то возник. Илья зашёл тихо в комнату и теперь наблюдал за процессом.
— Я же тебе велел не лезть в эту ерунду, — почти зарычал Илья.
Елена даже опомниться не успела, как он подскочил к мольберту, сорвал полотно в пару движений, скрутил его и зашагал к двери. Саша кинулся следом, умоляя отдать рисунок. Даже не надейся, в печь отправлю. А ты оштрафован, десять кругов по деревне намотай, бросил отец сыну через плечо, а потом повернулся и добавил, глядя на Елену.
— А вы, видно, меня не расслышали в прошлый раз.
Он ушёл, а за ним и мальчик умчался, хоть Елена пыталась его удержать. С тяжёлым сердцем она заперла клуб, направилась домой. Мысли крутились только вокруг Саши. Нет, не о конкурсе, а о том, каково сейчас парнишке. Отец — сплошной деспот. В какой-то миг она даже подумала звякнуть в опеку, но что скажет?
Отец сам решает, как сына растить. Не избивает, ребёнок накормлен, одет. Но бросить так она не могла. Часа через два, чуть прибрав в огороде, она направилась к Зубиным. Дед Иван сидел на скамейке, увидев Елену, угрюмо кивнул в приветствие.
— Ну, мастерица, наворотили мы делов? Илья в ярости мечется.
— А Саша где?
— Без понятия. Должен был уже вернуться после той пробежки, что отец велел.
Люди бросились прочесывать леса. И всё же Елена не утерпела. Ночью, обходя чащу, она оказалась рядом с Ильёй и выложила ему всё начистоту.
— Вы соображаете, что наделали? Вы уничтожили работу, которую ваш сын создавал не просто руками, а всей душой.
— Ничего я не уничтожил, — с горечью отозвался Илья. — Она дома лежит. Думаете, я хоть один его рисунок спалил? Думаете, я не знал, что сын рисует и прячет от меня? Я просто не хотел, чтобы он этим увлёкся. Пусть не в армию идёт, пусть станет шофёром, столяром, слесарем, но только не художником.
— Потому что ваша жена была художницей? — осмелилась спросить Елена.
— Да, она мастерски рисовала. Саньке это в кровь вошло, — сознался Илья.
Он опустился на пень и добавил почти со слезами:
— Я просто опасаюсь, что мой пацан однажды захочет мать увидеть, начнёт её разыскивать, чтобы похвастаться. Мол, мама, смотри, я тоже умею. А она, знаете, что учудила, когда нас бросала? Сказала, что жалеет о его рождении. Мне сказала, он не слышал. Сашка до сих пор верит, что мама его любит, и когда-нибудь захочет встретиться, а она его просто стёрла из памяти.
— Простите, я не ведала, что у вас всё так запутано, — сглотнув ком в горле, ответила Елена. — И вы меня простите за те глупые угрозы. Ничего бы я вам не устроил. Сгоряча ляпнул. Последние годы я вообще стараюсь с людьми не пересекаться. А с женщинами и вовсе говорить не могу. А тут вы подошли и давай меня воспитывать. Вот и вспылил.
— Прощаю, — кивнула Елена. — Но вы же в курсе, что не все женщины одинаковы, и нельзя свои обиды на ребёнке срывать. Почему вы уверены, что он так поступит, а не иначе? Думаю, Саша сам разберётся со временем.
— В курсе, но ничего с собой поделать не могу.
Илья задрал голову вверх.
— О боже, лишь бы он целым нашёлся. Пусть рисует, пусть что угодно творит. Я ему больше слова не скажу.
Но ночь ничего не дала, Саша не отыскался. Елена вернулась из леса на рассвете, прилегла, но сон не шёл, и она места себе не находила. Решила заскочить на работу, быстро дописать отчёт, отправить в отдел культуры, а потом снова в поиски. Быстро переодевшись и перехватив еды, она вышла. Елена шла по деревне. Солнце только всходило, мычали коровы, которых хозяйки уже выгоняли в стадо, собаки лаяли с тревогой. Их беспокоил рёв моторов, крики людей у опушки. Народ продолжал искать Сашу.
Елена дошла до храма, и ноги сами подкосились, она даже не осознала, зачем зашла внутрь.
— Прости, Господи, без платка, забыла, — шепнула женщина и шагнула в разрушенный храм.
Елена прошла дальше, остановилась, уставившись в голую стену. Да, когда-то здесь, наверное, висела икона, а теперь просто кирпичи.
— Господи, помоги, — снова шепнула она. — Пусть Саша отыщется живым и невредимым. Помоги.
Елена осенила себя крестом, глядя на стену, и вдруг ахнула. На кирпичах явственно проступал лик. Фреска. Неужели та, которую, по легенде, писал её прадед? Женщина даже моргнула, решив, что морок.
Нет, фреска оставалась и всё чётче проявлялась с лучами солнца, которые как раз падали туда.
— Вы тоже её замечаете?
Вдруг Елена услышала Сашкин голос. Женщина растерянно огляделась. Ей показалось, что она тронулась.
— Елена Сергеевна, я здесь, — снова раздался голос мальчика.
Теперь Елена точно поняла, откуда звучит. С противоположной стены, снизу. Там остатки пола, кирпичи навалены.
— Елена Сергеевна, возьмите два кирпича, те, что ближе к вам, — снова подсказал Саша.
Елена так и сделала. Доски скрипнули, сдвинулись, и открылся лаз. Приличный такой подпол. В нём и сидел Саша, укутанный одеялом. Рядом лежала простая еда.
— Саша, — ахнула Елена. — Вся деревня с вечера тебя ищет. Как ты здесь очутился?
— Спрятался, — угрюмо ответил Саша. — А этот подпол откуда взялся?
— Мы с Витькой его вырыли. Это наш тайник, — серьёзно объяснил Саша.
Елена не стала допытываться зачем. Знала, что все в детстве мастерят то домики, то шалаши, а эти вот почти убежище соорудили. Её осенило другое.
— Значит, твой одноклассник Витька знал, что ты здесь.
— Знал, — кивнул Саша. — Он мне еду принёс и одеяло, но выдать меня Витька не мог. Он друг.
Это ясно. Но что ты дальше планируешь?
— Не знаю. К маме убегу, буду её разыскивать. С ним жить больше не стану, не желаю.
Парень выкрикнул это, всхлипнув.
— Сашенька, какой ты ещё маленький, совсем ребёнок? — чуть не расплакалась сама Елена и протянула руку. — Выбирайся оттуда. Там сыро, холодно, можно простуду подхватить. Давай здесь поговорим.
Саша, помешкав, протянул руку в ответ. Они уселись рядом, прямо на обломках пола, молча уставились на фреску.
— Я её заметил сегодня утром из тайника через щель в полу, когда солнце засветило сюда, — наконец сказал Саша. — Странно, раньше не видел.
— И я не видела. Хотя в детстве здесь часто бывала, — созналась Елена.
— Её, наверное, только по утрам видно, — предположил Саша.
— Да, настоящее чудо, — вздохнула Елена и внимательно посмотрела на мальчика. — Саша, надо отсюда выбираться. К отцу идти.
— Не пойду. Он предатель. Он мою работу спалил, — вскричал Саша.
— Ничего он не спалил. Сам мне вчера признался. Саша, на твоего папу смотреть больно. Он так переживает. Он тебя очень любит. Прости его. Взрослые тоже ошибаются. Уверена, он и ругать не станет.
— А мама, я всё же хочу с ней увидеться. Я рисую как она. Хочу, чтобы она порадовалась за меня.
— Может, вы и встретитесь когда-то, но пойми, настоящая мама не оставит ребёнка ни за что.
— Выходит, моя не настоящая, — с горечью сказал Саша.
А Елена ничего не ответила. Она просто обняла мальчика за плечи и сама заплакала. Мама, она так и не стала ею. Как это больно осознавать. А ведь она бы за своего ребёнка дралась насмерть. Они так и ревели, каждый о своём. Когда в храм кто-то вошёл, зашуршал под ногами обломками. Мальчик и женщина разом обернулись и застыли. Перед ними стоял Илья.
— Сашка, сынок, нашёлся, — вырвалось у мужчины, и он шагнул к ребёнку.
А потом опустился на колени.
— Малыш мой, прости меня, я так перед тобой провинился. Ты хоть рисуй, хоть лепи, хоть что хочешь делай. Только не пропадай больше. Я так перепугался, что потеряю тебя.
Илья крепко прижал сына к себе.
— Пап, — всхлипнул Саша, — ты меня прости. Я больше так не буду. С тобой останусь.
Елена тактично отошла в сторону, разглядывая фреску, которая уже таяла с уходом солнечных лучей. Да, чудо. И оно произошло. Она увидела творение прадеда, а сын с отцом наконец нашли общий язык. Эта заварушка закончилась хорошо. Даже в полиции Сашу не взяли на карандаш как склонного к побегам. Мол, всякое случается. А через месяц Сашкина работа взяла первое место на областном конкурсе.
Саша с Еленой ездили за наградой вместе. С ними увязался Илья. К тому времени у них с Еленой нашлось больше тем для бесед. Кроме того, Илья стал частенько заглядывать к Елене. То починить что, то подправить, то вскопать. В городе Елена навестила маму и Марию. Те сперва обрадовались, решив, что дочь вернулась насовсем.
Но, увидев Илью, всё смекнули. Лена в город вряд ли потянется. Так и вышло. Вскоре Илья и Елена сыграли свадьбу. Два израненных сердца сошлись и снова поверили в чувства. Теперь Илья не был тем бирюком, что раньше, вполне приятный и разговорчивый мужчина, местные диву давались: "Вот что любовь делает". Саша принял отцовскую женитьбу спокойно и с Еленой держался почтительно, но всё равно на "вы" обращался. Она не обижалась, это его решение.
А потом произошло ещё одно чудо. Елена осознала, что ждёт ребёнка. Девять месяцев в ожидании, и она родила замечательного мальчишку. Назвали в честь деда Ивана, который дождался правнука и ушёл, когда Ваньке годик стукнул. Малыша окрестили в восстановленном храме. Власти всё же решили его отремонтировать. Елена сидела в декрете, но с местными детьми рисованием занималась. А клубом пока рулила юная Катюшка, только школу закончившая.
Но это на время, главное, чтобы культура в селе не угасла. А однажды на телефон Елены пришёл звонок с незнакомого номера. Женщина только что покормила Ваню, уложила его.
— Алло, — ответила она.
— Привет, — раздался голос Дмитрия. — А ты номер так и не сменила. Как удачно. Лена, как дела? Я постоянно о тебе вспоминаю.
— Зачем? У тебя есть на кого тратить мысли.
— Лен, ну зачем так? Я тебя всегда любил и люблю. Лен, приезжай назад.
Елена собралась с духом, чтобы твёрдо отправить Дмитрия подальше, но тут услышала плач Ванечки.
— Мама, я гляну! — крикнул Саша, выбегая из комнаты.
Мальчик помчался к брату, а Елена замерла. Саша впервые назвал её мамой. Подросток принял её как маму.
— Ладно, сынок, — отозвалась она, а в трубку добавила: — Господин, больше не набирайте. Вы номером ошиблись.
Елена решительно сбросила вызов, а потом для верности заблокировала номер, чтобы прошлое не тревожило. Она любима, она мать. Что ещё нужно для счастья? И жизнь только набирает обороты.