В данной серии публикаций я поделился личными впечатлениями от неожиданных встреч с известными людьми.
И не где-нибудь, а...
в тюрьме!
Да-да!
Поэтому в своё время данные встречи оказались для меня вдвойне и втройне неожиданными...
Разумеется, это случайные встречи, и их было немного, потому и серия статей короткая.
Тем более, что не все из этих знакомств были личными.
Как с Олегом Н. :
Или, так сказать - очными: порой поневоле пришлось ощутить присутствие того или иного знаменитого человека или обнаружить след, который он оставил.
Как с Эдуардом Лимоновым:
Также в ходе долгой лагерной биографии мне пришлось так или иначе столкнуться кое с кем из крупных чиновников различного пошиба: министрами, губернаторами, мэрами и прочее, осуждёнными, как водится, за взятки и разные коррупционные действия. Но речь о них не пойдёт: мало кому их имена известны либо интересны - они просто преданы забвению.
Речь в публикациях - о тех, кто так или иначе прогремел на всю страну, и чьи имена на слуху в народе.
Само собой, кое-кто из тех, о ком я хочу рассказать, знаменит отнюдь не с лучшей стороны и не в выгодном для него свете. Даже напротив - это, как говорится, личности из числа скандально и печально известных. Из тех, кто навечно заклеймëн печатью позора...
Итак...
Выдержка из Википедии:
Виктор Васильевич Мохов (род. 22 июня 1950, Скопин, Рязанская область) — российский преступник, похитивший в 2000 году двух несовершеннолетних девушек 14 и 17 лет, продержавший и насиловавший их в подвале в течение почти четырёх лет. В российских СМИ известен как Скопинский маньяк.
В первом издании книги "Субцивилизация" я упоминал об этом персонаже:
Цитата из книги:
"Кстати, о бабках.
Знаете, кто такой Витёк Мохов? Некогда он лихо помелькал по телеканалам под лэйблом: "Скопинский маньяк". Это тот самый, кто в подземном бункере под частным домом несколько лет содержал двух юных девиц, насиловал их, а родившихся младенцев подкидывал в подъезды домов.
Больно уж его журналисты любили: иные лет двадцать кормились в лучах его «славы».
Я без малого шесть лет провёл с ним на одной зоне. Как говорится, бок о бок. Но мне о нём и рассказать-то нечего: ушлый, хитрожопый и ехидный старикашка, каких в каждом городском дворе - десяток!
Тут он, в общем-то, ничего дурного себе не позволял. Даже пользу приносил: из барака по утрам парашу чалил. Правда, не с дерьмом (бараки в наше время всё же оснащены элементарными удобствами), а с пищевыми отходами, вываренной чайной заваркой (нифелями) и разной дрянью.
Звали его - «Мох», а те, кто ухитрился «подсосаться» к его пенсии, как щенки к суке, то и вовсе дядей Витей. Помню ещё, улыбка у него была до того гадкая, что так и подмывало огреть его лопатой по заду.
Тут он всё больше помалкивал - дурак дураком, но инстинкт самосохранения функционировал исправно.
А вот потом, после освобождения, на ТВ перед Ксюшей Собчак исповедывался и ябедничал, что в отряде его называли бабкой, хотя кишкоблудием он здесь особенно не грешил и задом не торговал.
Так вот бабкой-то его звали не по этим причинам, а из-за глупости, чрезмерного любопытства и низкого социального статуса на фоне преклонного возраста.
Ну, если б звали не бабкой, а бабушкой или бабулей, что, лучше бы было?"
ВСЯ ПРАВДА О ТЮРЬМЕ📿 в книге "Субцивилизация"!
📚Об этом вам не расскажут официальные источники
🖥Этого вы не увидите в телесериалах
Книга в бумажном формате:
Цифровой формат:
...Почти пять лет назад, в ночь на третье марта 2021 г. выпал обильный снег. Хозбригада осуждённых, в которой состоял и Ваш покорный слуга, была разбужена ночным дневальным в четыре часа утра для работ по очистке от снега административной части колонии строгого режима.
Мы, будучи привычными, бодро поднялись, умылись, выпили кто чаю, кто кофе, и через полчаса организованно направились в сторону дежурной части.
Однако на встречу нам из помещения "дежурки", вдруг, размахивая руками, выбежал чрезмерно возбуждённый помощник начальника колонии с криками: "Назад! Назад! Идите отсюда в отряд!".
Мы недоумëнно загудели: "А кто чистить будет? Мы на работу - по рапорту! Вы угараете, начальник? Снегу-то надуло - по колено...".
Но он и слышать ничего не желал: "Идите, говорю, идите в отряд!".
Ну, делать нечего - побрели мы назад.
- Так. Либо начальство важное приехало, либо ЧП какое-то... - так рассуждали мы меж собой.
Хотя, какое начальство в половине пятого? Может - прокурор? Тоже вряд ли. Значит, случилось что-то...
Вернулись в барак. Кто-то собирался ещё подремать, кто-то попить до подъёма чай.
И тут одного осенило:
- Э! Да ведь сегодня маньячелла этот - Мох освобождается!
Другие в ответ:
- И чë? Причём тут снег, мы и Мох? Да и рано же ещё. Освобождают в 10 часов! Не, тут что-то другое...
Но тот, догадливый, был прав.
Одна сотрудница чуть позже мне шепнула по секрету, что долго не могла попасть на работу, то есть в зону. И не из-за снега. А именно из-за Моха. Точнее из-за наплыва журналистов...
Сказка для взрослых "Габоника"!
Цифровой формат - бесплатно:
С её слов, участок подъездной дороги к колонии был перекрыт стоящей поперёк пожарной машиной. Ни сотрудники, ни посетители на автомобилях не могли подъехать к колонии. Многие из них вынуждены были опоздать на работу.
Опасаясь скандалов, лагерное начальство решило освободить Мохова рано утром и распорядилось перекрыть подъездные пути, чтобы тайком вывезти его на служебном автотранспорте до железнодорожного вокзала, а там посадить на поезд - и взятки гладки.
Но не тут-то было. Настырные репортёры, в том числе с центральных телеканалов, всё-таки ухитрились проникнуть чуть свет в административное здание. А кое-кому даже удалось взять у Мохова первое после его освобождения короткое интервью. Некоторые журналюги прибыли на место уже с вечера и коротали ночь в своих автомобилях.
Сам Скопинский маньяк ещё за полгода до этого проболтался в лагере, что меньше, чем за два миллиона не согласится на участие в каком-либо телешоу либо большом интервью. А также, что якобы уже предварительно договорился нелегально по мобильной связи с некоторыми телеканалами и ждёт теперь их решения: кто больше предложит.
А незадолго до этого у него были неприятности с администрацией колонии: именно из-за запрещенных средств мобильной связи. Он тогда ничего умнее не придумал, как наладить переписку по сотовому телефону с одной из своих жертв. Вскоре выяснилось, что общался он не с потерпевшей по уголовному делу, а... с оперативником из уголовного розыска...
В итоге у лагерного начальства были неприятности. Мобильный телефон у Мохова изъяли, но в дисциплинарном порядке он наказан не был - всё-таки 70 лет, старик уже...
Впрочем, не такой уж и старик - здоров был, как конь!
На моей памяти, он ежедневно по утрам в паре с одним из петухов выносил из барака увесистую парашу - бочку с помоями, пищевыми отходами и разным дерьмом. Они тащили её к площадке с мусорными контейнерами. Это была его обязанность.
Хотя он и натерпилил по ТВ, что его в лагере обзывали бабкой, лично я такого ни разу не слышал. Звали его - Мох. Петушки, которые жили с ним в одном бараке, называли дядей Витей. Никто, вобщем-то, его не третировал, не притеснял. Единственное - ему приходилось соблюдать ряд ограничений, поскольку жил он в масти обиженных.
терпилить - жаловаться, ябедничать;
Рассказывали, что поначалу, прибыв из СИЗО в зону, он, что называется, сухарнулся (или засухарился). Скрыл, что его ещё в СИЗО определили в петушиную масть. И два года пребывал в лагере то ли в шерсти, то ли даже в массе. Пока в эту зону не прибыл какой-то тип, который оказался за него в курсе - сидел с ним в СИЗО.
Как его за это наказали - не знаю. Но, по всей видимости, сурово.
Потом Моха перевели в нашу зону...
Справедливости ради надо заметить, что вёл он себя в зоне тихо, без косяков, не наглел, по мере сил приносил пользу - в бараке помогал петухам убираться. И деньги у него водились (пенсия хорошая была): мог себе позволить и на хозяйственные нужды уделить в барак, и даже одолжить кому-нибудь. Так что со стороны зэков претензий к нему не было. Согласно понятий, за делюгу ему бесконечно предъявлять никто не вправе: спросить - уже спросили, наказать - наказали, гребень прибили. А дальше - живи с этим, как совесть позволит. Так, угарать-то, конечно, угарали над ним. Интерес проявляли, подробности выясняли, не без этого...
делюга - уголовное дело, суть преступного деяния;
гребень прибить - определить в обиженную масть.
Кстати, насчёт совести.
Моё личное мнение - она у Мохова просто отсутствовала. Жизненные обстоятельства: режимные требования лагерного начальства, а также те рамки, в которые он был поставлен тюремным сообществом, ограничения по статусу (масти) - вот те сдерживающие факторы, благодаря которым он без ущерба для окружающих (и для себя, кстати) существовал на зоне. Но...
Положа руку на сердце, скажу - очень трудно представить, на что он был бы способен, если б вывели его из под контроля, дали свободу действий и малейшую власть над людьми. Не дай бог оказаться с ним один на один человеку в беспомощном состоянии!
Он производил впечатление непредсказуемого и деморализованного создания, которое нельзя держать среди людей иначе, как на коротком поводке, в строгом ошейнике и под зорким оком видеокамеры. Очень мутный тип. В высшей степени себе на уме.
Я неоднократно наблюдал за ним и размышлял над тем, как бы я а нему относился, если б не знал о том, что он натворил.
И всякий раз приходил к выводу, что относился бы точно так же, то есть плохо - с нескрываемой антипатией и отвращением.
Почему?
Трудно объяснить. Вроде бы внешне он старался быть доброжелательным к окружающим.
Но в том-то и дело, что он не был таковым. Он лишь именно ВНЕШНЕ старался таким КАЗАТЬСЯ. Всё его добродушие было показным, напускным. И это хорошо читалось как по его совиным глазам, так и по маске, которую он носил, выдавая за лицо.
Люди, их жизни и интересы не представляли для него никакой ценности - они для него были лишь подобием декораций, которыми обставлена его собственная жалкая жизнëнка с его же мелочными личными интересами.
Это человек не с психическим, а с глубоким нравственным расстройством - дефорованным моральным сознанием. И этот человек действительно страшен. Он не способен ни на дружбу, ни на любовь, ни на какое-либо проявление человечности. Это заведомый вероломный предатель: никому не друг, не брат... Я вообще не заметил в нём присутствия хотя бы капли душевной теплоты, чего-то того, что даёт право называться человеком.
Зато черты низменного, но жёсткого прагматизма в нём отчётливо проступали: приземлëнный, мелочный и завистливый.
Близкого общения у меня с ним не было. И состояться оно не могло. Скажем так - его присутствие рядом меня всегда раздражало. Даже бесило.
Несколько раз он, заискивающе улыбаясь, пытался завести со мной разговоры о чём-нибудь житейском. Причём даже не о погоде, а, например, о ценах и ассортименте товаров в лагерном магазине, их качестве - его интересовало что-нибудь исключительно мелко-шкурное.
Однако, я всякий раз пресекал его попытки общения, открыто выказывая ему неприятие, причём в грубой форме.
Но он, ничуть не огорчаясь, на следующий же день мог, как ни в чëм ни бывало, подойти с той же своей улыбочкой и вновь попытаться наладить диалог. На грубость он не обращал никакого внимания - как с гуся вода...
Такова была его натура: хоть десять раз на дню посылай - на одиннадцатый подойдёт и снова будет улыбаться. Настоящей, в хорошем смысле человеческой гордости в нём тоже ничуть не было. Только придушенная, затаëнная и уязвлëнная гордыня...
В книжке своей я это вскользь, но отметил: улыбка у него была действительно очень недоброй, гаденькой такой, с ехидцей. А прагматизм больше похож на ушлую хитрожопость.
В публикациях, кстати, можно встретить отнюдь не плохие отзывы о нём от бывших знакомых и коллег: мол, работник был хозяйственный, добросовестный, прилежный, грамотный и прочее...
Но ведь, если рассудить, то чайник, например, или пылесос тоже неплохо и даже прекрасно справляются со своими функциями. Но, увы, это не даёт никаких оснований для того, чтобы их очеловечивать! Так же и здесь...
Поэтому, резюмируя, повторю уже сказанное:
лично я не разглядел в этом субъекте наличия каких-либо положительных нравственных качеств или ориентиров.
В том-то и парадокс: плохого вроде бы ничего никому в зоне не делал. Но и хорошего о нём сказать тоже нечего. Это хорошее в нём попросту отсутствовало...
А ещё, кроме прочего - он оказался на редкость ограниченным типом и неинтересным, как потенциальный собеседник. С собственной системой оценок и суждений. Поэтому и вращался в кругу разных полудебильных п***расов и бандерлогов - они друг друга хорошо понимали.
Вот и весь портрет Скопинского маньяка, который я попытался соткать из тонких нитей собственных наблюдений и впечатлений...
Говорили, что одна из его невольных пассий пыталась добиться свидания с ним и даже просила разрешения сделать для него передачу продуктов.
Стокгольмский синдром?
Журналисты также многократно обращались к администрации колонии о возможности взять интервью для телепередачи и публикаций в газетах.
Начальство же до освобождения Мохова из колонии категорически отказывало и потерпевшей девушке, и репортёрам в каких-либо контактах с ним.
Однако, уже после его освобождения зону несколько раз, что называется - тряханули...
В телепрограмме с Ксенией Собчак, а также в ряде СМИ прозвучали жалобы Мохова на санитарно-бытовые условия и порядки, бытующие в колонии. Более того, из контекста его реплик следовало, что в его распоряжении были запрещённые предметы, в т.ч. средства мобильной связи. А также, что эти предметы имеют широкое хождение в зоне.
Попахивало хорошим скандалом.
Реакция последовала незамедлительно: московское начальство направило в колонию комиссии для проверки озвученных Моховым фактов. Также прибыли обысковые бригады. И прокуратура - тут как тут...
Всё это принесло существенный ущерб общему арестантскому благу: обнаруживались и изымались запрещённые предметы, телефоны, симки, вещи, нажитые очень непростым и далеко не дешёвым путём. Атмосфера в зоне была надолго дестабилизирована, а спокойная жизнь зэков - нарушена.
Мохова проклинали все: и зэки, и сотрудники.
Мало того, журналюги, падкие на дешёвые сенсации всё-таки взяли "добро" у Московского главка допустить их внутрь колонии, чтобы показать, как и где проживал Скопинский маньяк.
Это стало дополнительным потрясением. Их сопровождали сотрудники областного управления, присутствие которых здорово портило кровь обитателям зоны.
Начальство (из лучших побуждений) показало не тот барак, где жил маньяк, а недавно отремонтированный, двумя этажами ниже. Поводили их по зоне, посетили столовую и т.д. Сняли нужный материал и уехали.
Сказка для взрослых "Габоника"!
Цифровой формат бесплатно:
Казалось бы, этим дело и закончилось: все разъехались, и оставили нашу зону в покое, шум затих.
Но не тут-то было!
После того, как отснятый материал показали в какой-то передаче, этот гад Мохов позвонил в редакцию канала и снова натерпилил: угол в бараке не мой, окно не моё, шконка не моя - это фальшивка, а я жил беднее, чем показали...
Вновь комиссии, проверки, журналисты: у начальства - неприятности, у зэков - нервоз. Очередной виток негатива...
Вот такой монетой Скопинский маньяк отплатил за то, что в лагере его не били, не пытали, не мучали, не насиловали, не издевались, а если когда-то и унижали словесно, то не так жёстко и очень редко (в конце концов - его что, за такие дела следовало всей зоной в жопу целовать?).
Подлец, он и есть подлец - что в зоне, что на воле!
Больше добавить нечего.
Довольно!!!
Берегите себя и своих близких!
Будьте здоровы, любимы и счастливы!
Всего вам самого-самого доброго!
Тюремные и лагерные истории в сборнике "СПЕЦБЛОКАДА"!
Книга в бумажном формате:
Цифровой формат: