В данной серии публикаций я хочу поделиться личными впечатлениями от неожиданных встреч с известными людьми.
И не где-нибудь, а...
в тюрьме!
Да-да!
Поэтому в своё время данные встречи оказались для меня вдвойне и втройне неожиданными...
Разумеется, это исключительно случайные встречи, и их было немного, потому и серия статей будет короткой. Тем более, что не все из этих знакомств были личными.
Я уже рассказал о своеобразной заочной встрече в тюремных стенах с поэтом, писателем и политиком Эдуардом Лимоновым:
В ходе долгой лагерной биографии мне пришлось так или иначе столкнуться кое с кем из крупных чиновников различного пошиба: министрами, губернаторами, мэрами и прочее, осуждёнными, как водится, за взятки и разные коррупционные действия. Но речь о них не пойдёт: мало кому сейчас их имена известны либо интересны - они просто преданы забвению.
Речь в публикациях - о тех, кто так или иначе прогремел на всю страну, и чьи имена на слуху в народе.
Данная публикация - это рассказ о случайной встрече с человеком, чью фамилию я написать не могу, поскольку она запрещена на территории РФ...
Точнее, запрещена не сама фамилия, а одноименная ей организация, признанная экстремистской. Дело в том, что родной брат этого человека был, так сказать - ну очень известным оппозиционным политиком. Вокруг его имени до сих пор кипят нешуточные страсти...
Итак...
Дело было, если не изменяет память - в 2013 году. Месяц, конечно, я не запомнил: просто напросто не придал тогда никакого значения этому случаю, а голова шла кругом от собственных проблем. Да и вообще, запомнил этот эпизод чисто случайно, благодаря некоторым неординарным моментам произошедшего. Впрочем, обо всём по порядку...
Я стоял вечером в большой металлической клетке среди пары десятков содержащихся под стражей в СИЗО одного крупного областного города.
Такие клетки зэки называют сборками, решками, отстойниками и прочее. Их устраивают в приёмно-передаточных пунктах изоляторов. Там держат арестантов, доставленных в СИЗО, например, этапом из других населённых пунктов, а также после допросов, различных следственных действий, из судов и прочее. В этих самых клетках они, арестанты, ожидают процедуры личного досмотра - шмона. Их выводят по несколько человек и препровождают в шмоналку - специальное помещение, оборудованное столами и всякими приспособлениями для обыска.
После такого шмона зэков снова заводят в клетки, запирают на замок, и там они томятся до момента, пока их по очереди или малыми группами не разведут по камерам.
Вся эта катавасия обычно долгая и утомительная: ни попить, ни сходить в туалет, ни тем более покурить. Это был красный централ, то есть СИЗО с чрезмерно навороченным режимом, рукоприкладством сотрудников, пресс-хатами и прочими прелестями...
За одно неосторожное слово можно было словить леща либо от мусора, либо от его приспешников - козлов, которые свободно двигались по этажам тюрьмы (старшие карантинов, каптëрки и пр.).
Сигарет и спичек при себе тоже не было: их вышманывали ещё утром - перед отправкой. Если кому-то удавалось заныкать пару сигарет и спички с черкашом, то бегло курили - тайком, обычно толпой, по затяжке каждому. Риск был общий: начальник корпуса (корпусной) был редкий демон, и если почует запах дыма, мог запросто окатить всех стоявших в "решке" водой из ведра и даже струёй пены или порошка из огнетушителя!
Пишу об этом так подробно для того, чтобы стало предельно ясно, насколько жёсткой была обстановка в той красной тюрьме.
И насколько контрастными на общем фоне выглядели описываемые события того вечера.
Вобщем, всё поначалу было обыденно и уныло.
Как вдруг... в конце тюремного коридора - продола - показалась странная процессия.
В сопровождении сотрудника в синем комуфляже шествовали два очень колоритных "пассажира".
Первый - невысокий коренастый кавказец, плечистый атлет, бритый наголо, с большой бородой: чёрной и лоснящейся, с блеском. Он шагал, наклонив голову вперёд, как на таран, широко расставляя ноги и размахивая одной рукой (другая была занята увесистым баулом). При этом он был раздет до пояса, что называется - голый торс, выставив напоказ своё мощное мускулистое сложение. Футболка была наброшена на его бычью шею.
Выглядел он очень необычно для тех мест: бороды там были исключительной редкостью, тем более такие большие - как лопата. И голяком расхаживать категорически запрещалось. Однако, для него по какой-то неведомой нам причине сделали "скидку".
Второй имел не менее необычную для тюрьмы внешность, можно сказать - экстравагантную даже по вольным меркам. Одет прилично: тёмный, несколько франтоватый костюм. Сам стройный, казался высоким в сравнении с тем кавказцем. Шевелюра тёмных, почти чёрных волос с залысинами, бородка и... усы.
Это были не просто усы, а УСЫ с большой буквы - с уклоном в классику, даже в средневековую моду - длинные и завинченные, как в кино про мушкетёров. Такие увидишь - надолго запомнишь. Вот и я запомнил.
Двигался этот тип, несмотря на поклажу в руках, очень свободно и раскованно, всем своим видом выражая уверенность в себе.
Со стороны, если уж быть до конца искренним, это шествие производило довольно комическое впечатление, а его участники были похожи на артистов, участвующих в съёмках кинофильма.
Зэки в клетках с удивлением рассматривали транзитников.
транзитник - осуждённый, этапируемый в учреждение какого-то отдалённого региона, временно размещённый по каким-либо причинам вместо пересыльного пункта в СИЗО для ожидания дальнейшего направления на этап;
А в том, что это были именно транзитники, никаких сомнений не было. Местными они быть просто не могли - с таким-то вызывающим видом! И с сопредельных регионов тоже - там режим был не слаще: давно бы сбрили и шевелюры, и мушкетёрские усы, и бороды лопатой...
...Поравнявшись с нашей клеткой, второй, усатый, резко вскинул свободную от ноши руку вверх и провозгласил:
- Жизнь - ворам, пацаны!
Этот привычный на чёрных централах клич здесь казался, скажем прямо, неожиданной диковиной. А для мусоров и козлов - вообще откровенной наглостью. За это можно было выхватить пилюлéй и угодить в карцер.
ВСЯ ПРАВДА О ТЮРЬМЕ📿 в книге "Субцивилизация"!
📚Об этом вам не расскажут официальные источники
🖥Этого вы не увидите в телесериалах
Книга в бумажном формате:
Цифровой формат:
На такой жест был способен только исключительно отважный. А этот "мушкетёр" нисколько не напоминал ни уголовного авторитета, ни гуру тюремно-лагерных традиций. Он был похож на чудаковатого мажора: и внешне, и замашками.
В клетке на его клич отреагировали растерянно и скупо: здорóво, мол, здорóво. Зэки просто никак не ожидали такого увидеть и услышать.
Естественно, зашептались, зашушукали: кто такие, откуда? Но никто ничего про этих "пассажиров" не знал.
Тут же словно из под земли вырос демон-корпусной.
Он чуть ли не бегом забежал в шмоналку и начал суетиться - торопить остававшихся там зэков и мусоров, чтоб быстрее закончили шмонать и вывели всех по клеткам. Потом начал с улыбочкой тихо общаться с "мушкетёром".
Странно, обычно он кидался на всех, как зверь. А тут просто преобразился!
Значит, непростой этот "мушкетёр". Ох, непростой...
И шмонал корпусной "мушкетёра" тоже собственноручно. И очень мягко, вежливо, с улыбкой и шуточками.
Стоял я в своей клетке, рассматривал через открытую дверь шмоналки, что там происходило и недоумëнно гадал: что же это за "пассажир" такой блатной.
Всё у них вроде бы слаживалось на шмоне обоюдно благополучно. Хотя "мушкетёр" то и дело капризничал, когда какие-то предметы ему не разрешали взять с собой в "хату".
Единственное, в чëм у них зашёл спор, так это по поводу банки с мёдом.
Простому смертному мёд вообще не разрешили бы занести в камеру: упаковка не заводская, а трёхлитровая стеклянная банка! Домашний продукт, значит. А его нельзя.
Но корпусной слова не возразил насчёт мëда. Но не в стеклянной таре - это уже просто галимый запрет. Тут он упёрся категорически: надо переложить.
"Мушкетёр" тоже не лыком шит - не соглашается: мол, не во что.
Корпусной предложил принести с каптëрки алюминиевые миски - "шлëмки".
"Мушкетёр" в отказ: какие шлëмки? в эти гашенные полупокерские? нет и всё!
Короче, стоит на своём - занесу банку в хату, и всё!
Корпусной вызвал шнырей из хозобслуги. Те куда-то сбегали, принесли пластиковые пищевые контейнеры.
После долгих уговоров и улыбок, "мушкетёр", брезгливо морщась, соблаговолил таки согласиться на этот компромиссный вариант.
Корпусной, пока тот не передумал, резво принялся за дело: долго и упорно перекладывал загустевший мёд постоянно гнущейся алюминиевой ложкой...
Вот, собственно, и всё. Больше я этого "мушкетёра" никогда не видел, как и его спутника-кавказца.
Но случай этот запомнился...
...Спустя 7-8 лет, на зоне, мне попала в руки одна книжка.
Пользуясь временным послаблением контроля со стороны сотрудников, а точнее небывалой лояльностью тогдашнего начальника колонии, зэки "тянули" в зону самую разнообразную литературу, в том числе самиздат. Вот кто-то таким образом заимел и эту книгу, а после уж она пошла по рукам. И попала в итоге ко мне.
Я, грешным делом, за свой срок перечитал всю доступную литературу гулаговской и, вообще, тюремно-лагерной тематики. И, конечно, очень обрадовался, поскольку об этой книжице слышал не раз.
Она называлась:
"3 1/2. С арестантским уважением и братским теплом".
А её автор - Олег Н.
Тот самый, чью фамилию во избежание неприятностей теперь открыто писать и произносить не принято.
Однако, полагаю, все и так поняли, что это за фамилия. А кто не догадался - пусть погуглит название книжки...
...Когда я открыл её, то сразу же наткнулся на иллюстрацию - автопортрет самого автора (книга иллюстрирована собственными рисунками Олега Н.). Наткнулся и... обалдел!
На меня с рисунка смотрел... тот самый мужик с мушкетёрскими усами, которого я видел когда-то в СИЗО при описанных выше обстоятельствах!
Тогда-то я, наконец, и понял, с чего тот демон-вертухай (корпусной) вдруг перевоплотился в саму любезность - в эдакого холуя, и ужом вился вокруг этого "мушкетёра" с его трёхлитровой банкой мёда...
Побоялся, видать, случись чего, политического скандала вкупе с вниманием прессы!
Вот такая вот интерфесная встреча с не менее интересным человеком негаданно произошла у меня в тюремных стенах...