В данной серии публикаций я хочу поделиться личными впечатлениями от неожиданных встреч с известными людьми.
И не где-нибудь, а...
в тюрьме!
Да-да! Поэтому в своё время данные встречи оказались для меня вдвойне и втройне неожиданными...
Разумеется, это случайные встречи, и их было немного, потому и серия статей будет короткой. Тем более, что не все из этих знакомств были личными и, так сказать - очными: порой поневоле пришлось ощутить присутствие того или иного знаменитого человека или обнаружить след, который он оставил. Впрочем, вы сами всё узнаете и поймёте.
Само собой, кое-кто из тех, о ком я хочу рассказать, знаменит отнюдь не с лучшей стороны и не в выгодном для него свете, а напротив - это, как говорится, личность из числа скандально и печально известных, тех, кто заклеймëн вечной печатью позора...
Также в ходе долгой лагерной биографии мне пришлось так или иначе столкнуться кое с кем из крупных чиновников различного пошиба: министрами, губернаторами, мэрами и прочее, осуждёнными, как водится, за взятки и разные коррупционные действия. Но речь о них не пойдёт: мало кому их имена известны либо интересны - они просто преданы забвению.
Речь в публикациях будет идти о тех, кто так или иначе прогремел на всю страну, и чьи имена на слуху в народе.
И начну с известного писателя, поэта и политического деятеля...
Итак...
Надо сразу сделать оговорку: с Лимоновым я, конечно же, не сидел. И более того - воочию его никогда не видел.
Тем не менее наши с ним пути совершенно немыслимым образом однажды сошлись!
И произошло это в стенах старого корпуса Саратовского СИЗО.
Писателя, поэта, публициста и одиозного политика (лидера партии нацболов) Эдуарда Вениаминовича Лимонова (Савенко) содержали там в 2002-2003 г.г. в ходе уголовного преследования по обвинению его совместно с единомышленниками чуть ли не в попытке государственного переворота. Формальный повод был несколько иной, но он, Лимонов, открыто заявлял, что занимался революционной деятельности. В подробности дела я не вникал - лишь был наслышан в общих чертах.
Об этом написано немало - нет смысла повторяться.
В Саратове проходило и предварительное расследование по делу, и судебное следствие.
Я впервые познакомился с его литературными произведениями ещё в конце 1980-х., когда был студентом.
Сказка для взрослых "Габоника"!
Цифровой формат бесплатно:
И вот, спустя более двадцати лет судьбе угодно было вновь столкнуть меня с этим человеком. Да ещё при каких обстоятельствах!
Об этом я в своё время написал в повести-эссе "Спецблокада (откровения заключённого)".
Приведу здесь цитату из этой книги, чтобы всё стало понятно.
"Спецблок…
После постоянного цейтнота, сопровождавшего мою прежнюю бурную жизнь, у меня там появилась уйма невостребованного времени. Вот только не хотелось ни о чём ни думать, ни размышлять, ничего вспоминать о прошедшем - это всё давалось слишком мучительно…
Чем же было себя занять? Плевать в этот ненавистный сводчатый потолок? Тупо смотреть в окно с забеленными стёклами?
В один прекрасный день я так и поступил - лёжа на шконке, от безделия уставился на окно, бесцельно изучая каждую его деталь, каждую царапину, вмятину, каждую шероховатость. И вот мой взгляд остановился на форточке: одна её створка была аккуратно обтянута москитной сеткой. Казалось бы, ну сетка и сетка. Что в этом такого необычного?
А необычным было всё, начиная с самого факта её наличия. Я ведь поначалу тоже внимания никакого не обратил. Но тут вспомнил, как на прогулке и по громкой связи через продол арестанты жаловались друг другу на обилие мух и комаров в камерах. В моей же камере такой проблемы не было - сеточка-москитка защищала. Прочим узникам о таком великом благе оставалось мечтать…
громкая связь - способ межкамерного общения заключённых - криком через тюремный коридор, в форточку или систему вентиляции;
продол - тюремный коридор;
Это только на первый взгляд выглядит как мелочь и вздор. На тюремном дворе “третьяка” в то время располагались служебная псарня и свинарник с птичником. Полчища мух, слепней, комаров и мошек, не считая жуткой вони и навозной пыли, здорово досаждали не только арестантам, но, по словам моего адвоката, и жителям близлежащих домов.
Вот тогда-то, при бессмысленном созерцании камерного окна, у меня зародилось и засело, как заноза, навязчивое желание узнать, кто же сидел в этой хате, какой-такой ферзь бомбейский, что ему подсуетили столь необходимый предмет комфорта?
В итоге выяснил. Выяснил и обалдел. В голове не укладывалось: как становятся возможными такие совпадения? А ещё: пустая затея (разглядывание окна) совершенно случайно привела к невероятному, потрясшему меня открытию - это же мистика какая-то!
Однако, расскажу по порядку, как было дело.
Однажды во время утренней проверки в хату зашёл сам начальник корпуса - упитанный пожилой майор. В отличие от большинства сотрудников централа он никогда не выказывал высокомерия или неприятия по отношению к заключённым, даже если кто-то из них вполне этого заслуживал. Майор всегда выглядел спокойным, невозмутимым, сосредоточенным и обычно был немногословен. Однако по мимике его лица легко угадывалась натура добряка, а умные и немного печальные глаза выдавали также мудрость, богатый жизненный опыт и человечность.
Мой сокамерник вышел на продол. Я же, будучи в тот день дежурным по камере, остался присутствовать при осмотре - один на один с начальником. Не особенно надеясь получить ответ, я всё-таки решил закинуть удочку и осторожно, тихонько, чтоб на продоле никто не слышал, спросил у него:
- Гражданин начальник, разрешите поинтересоваться, кто в этой камере раньше сидел?
Корпусной удивлённо вскинул брови. Осознав, однако, что мой вопрос выглядит глупо, я быстро уточнил:
- Да я про сетку на окне. Кому за неё спасибо сказать?
- Ого, - ещё раз удивился начальник, бросив взгляд на форточку. - Она ещё жива что ли? Хм… Ей, пожалуй, лет десять уже..
- А выглядит как новая…
- Да-а-а, - протянул начальник, и вдруг живо обернулся в сторону коридора, окликнув режимника. - Олег! Когда у нас тут Лимонов сидел?
Тот в ответ что-то буркнул с продола. Я не разобрал, что именно, поскольку, в свою очередь, был удивлён, а точнее - ошеломлён его последней фразой. .
А он повернулся ко мне и насмешливо произнёс:
- Лимонову спасибо скажи…
- Кому!? - я отказывался верить собственным ушам.
- Лимонову! - отчётливо повторил он. - Слыхал про такого? Писатель. Если верно помню: Савенко Эдуард Вениаминович. Здесь тоже сидел, дело прошлое…
И направился к выходу, усмехаясь над моим потерянным видом; явно был доволен произведённым эффектом.
- Ложку затупи! - крикнул он уже в дверях.
- Хорошо-хорошо! - рассеянно ответил я ему вслед, потрясённый его сообщением.
Заметил, значит, что ручка у моего весла свеже заточена: хоть и алюминиевая, но порезать к столу нашу нехитрую снедь можно. У старика глаз - алмаз, ничего не скажешь…
А что он мне сказал? В смысле - Лимонов? Нет, я, конечно, знал, что его в начале двухтысячных этапировали в нашу область. Но так, чтобы в ту же хату. И, пятьдесят на пятьдесят, что на ту же шконку. За тем же общачком ел и пил… Разум такие совпадения просто отторгал, отказывался принимать за правду.
Если честно, с того самого дня сидеть мне там стало полегче. Надо же! Лимонов-то здесь точно не унывал - наверняка, писал что-нибудь. Сетку эту где-то надыбал; мусоров, поди, перебулгачил всех - вынудил отсекатель открыть, гвозди с молотком принести и аккуратненько так её присобачил на форточку.
отсекатель - большая стальная решётка;
Я представил себе эти сценки и поймал себя на том, что за все проведённые здесь месяцы впервые улыбнулся.
Спасибо тебе, поэт. Доброй и светлой памяти…"
Тюремные и лагерные истории в сборнике "СПЕЦБЛОКАДА"!
Книга в бумажном формате:
Цифровой формат:
Спустя лет пять-семь после этого (то есть ещё при жизни Эдуарда Вениаминовича) я прочитал, получив в лагерной библиотеке, его книги "По тюрьмам" И "Русское психо". И был очень удивлён тому, что он в них не упоминал ни об этой камере, ни о спецблоке вообще, а подробно описал своё пребывание в одной из камер второго этажа этого самого "Третьяка" (третьего корпуса саратовской тюрьмы).
В общем-то оно и понятно. На спецблок его, вероятнее всего, перевели в период судебного следствия либо после вступления приговора в законную силу. Там, конечно, такой движухи, как на втором этаже, уже не было - изоляция глухая. Писать, собственно, ему было нечего, и неудивительно, что в книгах он этого не стал отражать.
Я намеревался после выхода на свободу лично связаться с ним. И заодно выяснить подробности этого дела.
Однако, было не суждено - Эдуард Лимонов скончался 17 марта 2020 года, задолго до моего освобождения...
Ещё цитата:
"После описанного выше события прошло около месяца.
Мы всё так же пребывали в информационной блокаде, а в установленные часы по радио гоняли ту же попсовую мешанину - каждый день одно и то же.
Обо всех новостях в стране и в мире я в течение полутора-двух лет узнавал только со слов адвоката...
И вдруг в один прекрасный день, в субботу вечером, трансляция музыкальной программы неожиданно прервалась. В наши прокуренные душные хаты, словно глоток свежего воздуха, ворвалось… “Эхо Москвы”!
Продлилось это чудо всего около часа. Но далее в течение полутора-двух месяцев его включали по субботам около восьми вечера на час-полтора. Это было самое безопасное время для всех: и сотрудников, и заключённых - вероятность внезапных проверок извне вечером субботы была минимальной.
Кто организовал это благо, кого благодарить от души - осталось тайной. Может, бывший государственный деятель, не до конца утративший свои возможности и влияние, доехал с начальством. А может, наоборот, какие-нибудь жулики добазарились - неизвестно.
Но с каким нетерпением мы теперь ждали этих субботних вечеров - этого непосвящённым, невкусившим спецблокады не понять! Да оно и к лучшему, что не понять. И слава Богу, что не вкусили…
Дело в том, что, находясь под стражей, и тем более в условиях глухой изоляции, подсознательно начинаешь ненавидеть выходные и праздничные дни и даже бояться их. Это самые тоскливые, самые безнадёжные из дней, проведённых в застенке: никто не придёт, ни адвокат, ни даже следователь, ниоткуда никаких весточек, ни-че-го. А тут вдруг такое немыслимое дело - с нетерпением стал ждать суббот…
И это был не единственный сюрприз. Каждый раз в тот вечерний час радиоэфир минут на пятнадцать занимал не кто иной, как… Эдуард Вениаминович, собственной персоной! Его приглашали участвовать в программе как бы в качестве независимого политического аналитика, имеющего собственную позицию.
Я внимательно слушал, как ненавязчиво, но умно и убедительно он высказывал своё мнение на тот или иной счёт. Сложившаяся ситуация при этом была столь неординарной и даже забавной, что невольно вызывала улыбку и, вообще, пробуждала интерес к жизни. Подумать только: сижу в той же тюремной хате, на той же самой шконке, где несколько лет назад сидел с тем же алюминиевым кругалём чая в руках тот, кто теперь на всю страну комментирует главные внутри- и внешнеполитические события! Правда, мистика какая-то - действительно, уму непостижимо…"
Вот такая интересная заочная встреча с интересным же человеком произошла у меня в тюремных стенах...
Читайте далее...
В следующей публикации: об интересной встрече с человеком, чью фамилию нельзя произносить вслух...
ВСЯ ПРАВДА О ТЮРЬМЕ📿 в книге "Субцивилизация"!
📚Об этом вам не расскажут официальные источники
🖥Этого вы не увидите в телесериалах
Книга в бумажном формате: