- А где здесь кнопка, чтобы игры качать? - восторженный визг десятилетнего Дениса перекрыл звон бокалов.
Новогодняя ёлка сверкала праздничными огнями. Мой пятилетний сын Тёма замер посреди комнаты. Он всё ещё протягивал руки, но его жест повис в пустоте.
Бабушка, Тамара Игоревна, даже не смотрела в его сторону. Она, сияя, как начищенный самовар, нависала над старшим внуком, сыном своей дочери.
Она помогала тому срывать защитную пленку с коробки новенького айпада последней модели.
- Аккуратнее, Дениска, это вещь дорогая, для учёбы! - приговаривала она, поправляя очки. - Будешь у нас программистом, как дядя Кирилл.
Тёма опустил руки. В его глазах читалось детское недоумение. Он сделал шаг назад, упираясь спиной в мои ноги.
Я положила ладонь ему на макушку, чувствуя, как под моими пальцами напряглись его плечи.
- Мам, - тихо позвал мой муж, Кирилл. - Ты про Тёму не забыла?
Тамара Игоревна обернулась, изобразив на лице театральное удивление, граничащее с испугом.
- Ох, батюшки! Конечно нет! Разве бабушка может забыть про своего сладкого пирожочка?
Она похлопала по карманам безразмерного домашнего кардигана и извлекла оттуда шоколадный батончик. Слегка помятый.
- Вот! - торжественно объявила она, вручая шоколадку моему сыну. - Это тебе! Самый вкусный. С орешками.
Тёма взял батончик. Посмотрел на серебристый планшет в руках двоюродного брата, потом на свою ладонь.
- Спасибо, ба, - прошептал он. Голос дрогнул.
- Не за что, мой золотой. Тебе, кстати, много сладкого нельзя, - свекровь подмигнула мне, и в этом жесте я увидела всю суть наших отношений за последние семь лет. - Ты у нас мальчик крупный.
- А гаджеты эти... Рано вам ещё, - продолжила она. - Глаза испортишь, нервным станешь. Вот Денису нужнее, у него талант к информатике.
Я чувствовала, как внутри закипает холодная, расчётливая ярость. Дело было не в планшете. Мы с Кириллом могли купить Тёме хоть десять таких. Дело было в демонстрации пренебрежения.
Прямо сейчас, за праздничным столом, Тамара Игоревна провела жирную черту.
С одной стороны - Денис, "талантливый" сын её бедной-несчастной разведенной дочери Светы.
С другой - Тёма, сын "богатого" Кирилла, который и так перебьется.
Я перехватила взгляд мужа. Кирилл сжал зубы так, что заходили желваки, но промолчал.
- Иди, Тёма, поиграй в комнате, - мягко сказала я, забирая у сына шоколадку, которая уже начала таять у него в руке.
Когда за сыном закрылась дверь, Света, сестра мужа, лениво потянула вино из бокала:
- Ой, Полин, ну чего ты лицо такое сделала? Денису планшет для школы нужен. Сейчас без техники никуда. А Тёме твоему что? Мультики смотреть?
- Действительно, - я улыбнулась, и муж, знавший эту улыбку, напрягся.
Вечер тянулся, как густой кисель. Свекровь и золовка обсуждали успехи Дениса и дороговизну секции по хоккею.
- Форма стоит, как хороший костюм, представляете? - жаловалась Света.
Кирилл сидел, уставившись в тарелку с оливье, и механически кивал. Он был идеальным сыном. Тем самым, который "выбился в люди" и теперь платил негласный налог на успех.
Мы наконец сели в машину. Тёма уснул в детском кресле почти мгновенно, сжимая в руке игрушечную машинку, которую прихватил из дома.
- Не начинай, - глухо сказал Кирилл, выворачивая руль.
- Я молчу.
- Я слышу, как ты молчишь. Полин, это мама. У неё возрастные изменения, она не со зла. Ну, перекос у неё в сторону Светки, потому что та одна. Жалеет она её.
- Жалость к дочери не должна превращаться в унижение нашего сына, - отрезала я, глядя на мелькающие огни города. - Кирилл, она не просто подарила разные подарки. Она сделала это публично.
- Она показала Тёме его место в этой семье, - продолжила я. - "Денису - будущее, а тебе - диатез".
- Я поговорю с ней, - стандартная фраза, которую я слышала уже пять лет.
- Не надо говорить. Просто в следующий раз, когда твоя мама решит поиграть в Робин Гуда, забирая наше внимание и отдавая его "бедным", ты вспомни глаза своего сына сегодня.
Кирилл промолчал. Я знала, что его гложет чувство вины. Тамара Игоревна мастерски вбивала ему в голову гвозди: "Ты сильный, ты справишься, а девочкам надо помогать".
Он вырос с убеждением, что его доходы - это общественное достояние клана.
Неделя прошла относительно спокойно. Тёма пару раз спрашивал, почему Денису подарили "компик", а ему нет, но мы сослались на то, что Денис старше.
Казалось, инцидент исчерпан. Я даже начала думать, что зря накручиваю себя. Иллюзии разбились вдребезги во вторник вечером.
Я готовила ужин, когда на столе завибрировал телефон мужа. Кирилл был в душе. На экране высветилось: "Мама".
Я не стала брать трубку, но звонок повторился. Потом ещё раз. Настойчиво, требовательно.
Кирилл вышел из ванной, вытирая волосы полотенцем, и увидел светящийся экран.
- Да, мам? Что-то случилось? - он включил громкую связь, бросив телефон на столешницу.
- Кирюша, беда! - голос свекрови дрожал, срываясь на визгливые ноты. - Холодильник потек! Я утром встаю, а там лужа!
- Мастера вызвала, он посмотрел и руками развел, - продолжала она. - Говорит, компрессор сгорел, хладагент вытек, чинить дороже, чем новый купить. Ему уже пятнадцать лет, старичку моему...
- Ну, неприятно, - нахмурился Кирилл. - Но не смертельно. Купим новый.
Я замерла с ножом в руке. "Купим". Множественное число.
- Ой, сынок, ты же знаешь мои пенсии... - запричитала Тамара Игоревна. - Я тут посмотрела в интернете, сейчас хорошие тысяч шестьдесят стоят. "Бош" или этот, как его... Корейский.
- Шестьдесят? - Кирилл запнулся. - Мам, это сейчас совсем не вовремя. Мы в отпуск собирались, уже билеты оплатили...
- Кирилл! - голос свекрови стал стальным. - У меня там лекарства! Жизненно важные препараты! А продукты? Мне что, на балкон их выносить? На улице плюс пять! Ты хочешь, чтобы мать отравилась?
- Нет, конечно, но... А Светка? Может, скинемся?
- У Светы денег нет! - отрезала Тамара Игоревна. - Ты же знаешь, она Дениску в хоккей собирает, там одни коньки двадцать тысяч.
- И потом, она мать-одиночка, - добавила свекровь. - Как тебе не стыдно у сестры копейки клянчить? Ты мужчина, ты глава семьи, ты зарабатываешь!
Кирилл виновато посмотрел на меня. В его взгляде читалась мольба: "Полин, ну надо помочь, это же холодильник".
Я аккуратно положила нож. Вытерла руки полотенцем. И подошла к телефону.
- Тамара Игоревна, здравствуйте, - мой голос был спокойным, но внутри меня всё вибрировало от нахлынувшего адреналина.
- Ой, Полиночка, ты слышала? У меня такое несчастье...
- Слышала. Сочувствую. Скажите, а мастер когда приходил?
- Час назад.
- А когда вы поняли, что холодильник барахлит? Он же не в одну секунду умирает. Обычно он начинает шуметь или течь заранее.
В трубке повисла пауза. Слишком длинная для честного ответа.
- Ну... гудел он пару месяцев. Но я думала, обойдется.
- Понятно, - я опёрлась руками о столешницу, глядя прямо в глаза мужу. - То есть вы знали, что холодильник на грани поломки. Знали, что, скорее всего, его замена - вопрос времени.
- И имея на руках сумму в шестьдесят-семьдесят тысяч, - продолжила я, - вы пошли и купили десятилетнему ребенку планшет последней модели. Игрушку.
- Это не игрушка! - взвизгнула свекровь. - Это для развития! И не смей считать мои деньги!
- Я считаю не ваши деньги, Тамара Игоревна. Я считаю деньги своего мужа, на которые вы сейчас претендуете. Вы сделали выбор.
- У вас были накопления, - чеканила я слова. - А вы решили потратить их на "вау-эффект" для любимого внука. Вы прекрасно понимали: если что случится, эту проблему вы переложите на плечи Кирилла. Это называется делегирование ответственности.
- Кирилл! - заорала трубка. - Ты позволишь ей так со мной разговаривать?! У матери продукты тухнут!
Кирилл дернулся, потянулся к телефону, чтобы сгладить углы, но я перехватила его руку.
- Тамара Игоревна, у меня есть решение, - сказала я ледяным тоном. - Планшет новый. Коробка вскрыта, но он на гарантии. На "Авито" такой уйдет за пятьдесят тысяч за пару часов. Добавите с пенсии десять - и будет вам шикарный холодильник.
Тишина на том конце провода была оглушительной. Казалось, даже помехи исчезли.
- Ты... ты предлагаешь отнять подарок у ребенка? - прошептала она так, словно я предложила сдать Дениса в приют.
- Я предлагаю вам исправить ошибку планирования бюджета. Вы потратили свой резерв на развлечение. Теперь конвертируйте развлечение обратно в бытовую технику.
- Да ты бессердечная! - прорвало её. - Денис уже всем друзьям похвастался! Он в истерике будет!
- Кирилл, скажи ей! - требовала она. - Ты же мой сын! Неужели ты бросишь мать ради прихоти этой... этой жадной бабы?
Кирилл стоял бледный. Он смотрел на телефон, потом на меня. В его голове шла титаническая борьба: тридцать лет дрессировки против здравого смысла.
- Мам, - начал он неуверенно. - Ну, шестьдесят тысяч сейчас правда у меня нет...
- Найди! Займи! Кредитку возьми! Ты же начальник!
И тут я достала из кармана джинсов ту самую обертку. Я не выбросила её. Я хранила её как вещдок.
Мятая фольга от дешевого батончика. Я молча положила её перед Кириллом на стол. Рядом с айфоном.
Кирилл уставился на этот жалкий кусочек мусора.
- Тамара Игоревна, - я перебила поток проклятий. - Я запрещаю Кириллу брать деньги из семейного бюджета. У нас их нет. Мы инвестируем в нашего сына.
- В какого сына? - фыркнула она. - Ему пять лет, ему палка с улицы интереснее!
- Вот именно. Поэтому мы купили путевки в Турцию. Вывозим ребенка на море. Дышать воздухом. Ему полезно, он же, как вы сказали, "крупный".
- Да будьте вы прокляты со своими путевками! - завопила свекровь. - Света! Света, иди сюда! Слышишь, что творится? Родной брат мать на произвол судьбы бросает!
Я нажала "отбой".
В кухне воцарилась тишина. Было слышно, как капает вода из крана и как гудит наш, слава богу, исправный холодильник.
Кирилл осел на стул и закрыл лицо руками.
- Она меня прокляла, - глухо сказал он.
- Она тобой манипулирует, - я села напротив. - Кирилл, послушай меня. Это была ловушка. Она знала про холодильник.
- Она специально купила этот чертов планшет, чтобы и перед Денисом быть доброй феей, и проблему решить твоими руками, - объясняла я мужу. - Она не просто любит Свету и Дениса больше. Она финансирует их любовь за твой счет.
Муж поднял на меня глаза. В них было столько боли и растерянности, словно у него только что рухнул мир.
- Но холодильник ей правда нужен.
- Согласна. Пусть Света купит.
- У Светы нет денег.
- У Светы есть коньки за двадцать тысяч и айпад у сына за шестьдесят. Это восемьдесят тысяч рублей, Кирилл. Это цена их приоритетов. Почему мы должны оплачивать их хотелки, экономя на себе?
- Но Тёма...
- А что Тёма? - я жестко посмотрела ему в глаза. - Твоя мать оценила любовь к Тёме в восемьдесят девять рублей. По акции в супермаркете. Вот ровно на эту сумму мы ей и поможем. Хочешь, переведу ей сотку на карту прямо сейчас?
Кирилл долго смотрел на мятую обертку на столе. Он крутил её пальцами, разглаживал фольгу. Вспоминал, наверное, как Тёма пытался спрятать слезы вчера вечером.
- Не надо, - наконец сказал он. - Не переводи.
- А холодильник?
- Пусть продают планшет. Или Света берет кредит. Ты права.
Он встал, подошел к окну и уперся лбом в стекло.
- Знаешь, что самое паршивое? - тихо спросил он, не оборачиваясь.
- Что?
- Я ведь знал. Я знал, что холодильник старый. Я предлагал ей купить новый ещё полгода назад, на день рождения.
- А она сказала: "Не надо, лучше дай деньгами, я Светочке на ремонт добавлю", - закончил он. - Я дал. Ремонта у Светы я так и не увидел.
Я подошла и обняла его со спины. Его плечи были напряжены.
- Ты хороший сын, Кирилл. Просто твоя мама - очень талантливый манипулятор. Но лавочка закрылась.
Следующие три дня были непростыми. Телефон Кирилла разрывался. Звонила Тамара Игоревна, звонила Света, звонила даже какая-то дальняя тетка из Саратова, чтобы пристыдить "неблагодарного буржуя".
Кирилл не брал трубку. Он просто отключил звук.
В среду вечером он пришел с работы раньше обычного. Молча положил на стол перед Тёмой большую коробку.
- Это что? - глаза сына округлились.
- Это конструктор. Тот самый, с мотором, который ты хотел, - Кирилл улыбнулся, но улыбка вышла грустной. - Будем строить робота.
- Ура! - Тёма повис на шее у отца. - Пап, ты лучший!
- А бабушке мы поможем? - вдруг спросил сын, отстраняясь. - Она же старенькая.
Мы с Кириллом переглянулись.
- Бабушке поможет тётя Света, - твердо сказал муж. - А мы с тобой едем на море. Собирай чемодан, инженер.
Развязка истории наступила через две недели, когда мы вернулись из Турции, загорелые и счастливые.
Холодильник у Тамары Игоревны появился. Самый дешевый, маленький, шумный. Купила его Света. В кредит. Оформила рассрочку на два года.
А планшет Дениса... Планшет "случайно" разбился через три дня после того скандала.
Света потом жаловалась всем знакомым, что экран треснул, а замена стоит как половина гаджета. Денег на ремонт у них, естественно, не было.
Теперь мы с Тамарой Игоревной общаемся исключительно по праздникам. Сухо, вежливо, на дистанции.
Она больше не просит денег. Она поняла: у этого банкомата сменился пин-код. И этот пин-код знает только моя семья.
Я иногда думаю: сурово ли мы поступили? Ведь это пожилой человек.
Но потом я вспоминаю лицо Тёмы, когда он разворачивал ту мятую шоколадку. И понимаю: нет. Это была не жестокость. Это была справедливость.
А вы как считаете? Надо было дать денег, несмотря на обиду за сына?
Или бабушка получила то, что заслужила? 👇
- Рекомендую почитать: