В самом начале не было ни стен, ни времени.
Было только пространство — мягкое, тёплое, словно сотканное из светящегося тумана.
Здесь не существовало расстояния: всё было одновременно близко и бесконечно далеко, как сон, который помнишь всем телом, но не можешь пересказать словами.
Она медленно всплывала в это пространство, будто поднималась со дна прозрачного озера.
Не спеша.
Без задачи, без цели.
Просто позволяла себе быть.
Сначала пришло движение.
Как лёгкая волна, качающая невесомый плод на невидимой воде.
Ритмичное, древнее, знакомое на уровне костей.
Эти колебания не давали опоры — но в них и не было необходимости.
Они говорили: «Не держись. Не нужно. Здесь всё само держит тебя».
Потом пришло тепло.
Оно не обжигало — скорее, заполняло.
Как будто внутри неё гасили давний холод, который она даже не осознавала.
Тепло поднималось от центра — из того самого места, где ещё нет личности, нет истории, нет решений — только чистая возможность.
И именно там она услышала первое тихое биение.
Ритм.
Мягкий, уверенный, бесконечный.
Ни требующий, ни вызывающий — просто существующий.
«Ты здесь. Значит, ты уже принята», — шептало это биение без слов.
Она попробовала вдохнуть — и почувствовала, что воздух не касается тела.
Воздух был частью её.
Он не входил — он просто был.
Её окружало пространство, которое дышало вместо неё: медленно, ровно, успокаивающе.
Туман вокруг чуть светился.
Не белым — больше жемчужным, с мягкими розовыми и золотыми всполохами, словно кто-то пропускал через него музыку.
В этой дымке не было контуров, но было ощущение формы — круглой, защищающей, бесконечно безопасной.
Иногда в тумане появлялись плотные участки — тёмные, вязкие, будто состоящие из памяти, которая ещё не успела стать памятью.
Они не нападали, не пугали — просто всплывали, как старые пузырьки прошлого, которое не принадлежало именно ей.
И каждый раз, когда один из этих сгустков приближался, туман вокруг густел, становился теплее и как будто закрывал её собой.
И она слышала:
«Это не твоё.
Не сейчас.
Не нужно держать это.
Просто смотри, как оно растворяется.»
И оно растворялось.
Всегда.
Потом, в один из мягких разворотов пространства, что-то началось менять направление.
Не дрожь, не страх — скорее, ощущение, что вокруг неё медленно раздвигаются слои реальности.
И между ними появляется тонкая яркая линия — золотистая, тёплая, чуть пульсирующая.
Эта линия тянулась куда-то за пределы круга света.
Но туман не пугался её, не скрывал.
Он лишь становился прозрачнее, позволяя ей видеть дальше.
И там, впереди, она увидела силуэт.
Не человека — скорее, сияние в форме человеческого присутствия.
Оно не имело лица, возраста, пола.
Просто было там, где нужно.
И от него шёл такой же ритм, как от всего пространства — мягкий, принимающий, глубокий.
Сияние протянуло к ней ладонь.
Не требовательно — приглашая.
Так, как зовут не туда, где ждут, а туда, где можно быть.
Она хотела сделать шаг — и вдруг почувствовала лёгкое сопротивление.
Будто что-то в области грудной клетки держалось за мир, из которого она пришла.
Старые нити — тонкие, незаметные, но цепкие.
Нити решений, сделанных когда-то потом.
Нити страхов, что появились позже.
Нити того, кем она стала, забыв, кем была.
Туман вокруг стал гуще, теплее.
Он обвил эти нити и начал медленно их согревать, размягчать, распускать.
Они не рвались — они просто отпускали.
Одна — шёпот чужих ожиданий.
Другая — тяжесть чужой боли.
Третья — попытка быть удобной.
Четвёртая — чужие истории, которыми она пыталась себя называть.
«Это не твоё», — снова звучало биение.
«Не нужно нести. Достаточно быть».
И когда последняя нить растворилась, пространство будто выдохнуло вместе с ней.
Она шагнула — не ногами, а намерением.
Просто позволила себе приблизиться к сиянию.
И в этот момент пространство раскрылось.
Расширилось.
Стало бесконечным, но не пустым.
И там, в самой сердцевине света, она вдруг вспомнила:
что когда-то уже знала этот мир.
Жила в нём.
Дышала им.
Была им.
Мир, где не нужно быть сильной.
Не нужно быть правильной.
Не нужно быть удобной.
Не нужно быть вообще никакой — кроме существующей.
И она услышала фразу, которая будто была первой в её жизни:
«Я есть. Этого достаточно.»
Не лозунг.
Не утверждение.
А факт — центральный, неизменный, истинный.
Стало тихо.
Очень тихо.
Такая тишина бывает только внутри тех, кто снова нашёл путь к себе.
Сияние приблизилось.
Коснулось её груди.
И там, где был холод, стало тепло.
Там, где была сжатость, появилось движение.
Там, где было «надо», появилось «можно».
И туман прошептал:
«Когда ты захочешь идти дальше — ты пойдёшь.
Когда захочешь вернуться — место будет ждать.
Но главное — ты помни:
Начало всегда внутри.
И оно всегда — мягкое.»
Туман закружился вокруг неё, нежно, как мать, убаюкивающая ребёнка.
И она почувствовала:
она возвращается —
не в прошлое,
не в боль,
не в истории, что тянули,
а в самое первое пространство,
где зародилось её право жить.
И там она осталась ещё на мгновение —
чтобы вдохнуть,
чтобы почувствовать,
чтобы вспомнить себя
до всех решений.
И этого было достаточно.