Вы когда-нибудь стояли на Красной площади в лютый февральский ветер? Когда промерзаешь до костей за пять минут, а смартфон умирает на холоде, едва вы успеваете навести камеру на разноцветные купола? Если нет, то вам сложно будет понять то, о чем я сейчас расскажу. Мы привыкли видеть этот собор на глянцевых открытках, в заставках новостей и в путеводителях для иностранцев. Пряничный домик, взрыв красок, архитектурное безумие, от которого рябит в глазах. Туристы — когда их еще было много — щелкали затворами и бежали греться в ГУМ, унося с собой картинку «русского Диснейленда».
Но история — дама циничная. Она не терпит сладкого. Если соскрести с этих стен слой туристического глянца, под ним обнаружится совсем другая текстура. Грубая, кровавая и очень человечная. Вы никогда не задумывались, почему главный символ огромной империи, построенный самым грозным царем в честь величайшей военной победы, носит имя городского сумасшедшего? Не генерала, не митрополита, не самого монарха, а бродяги, который ходил по этим самым камням босым и, простите, без штанов? Это не исторический курьез. Это диагноз нашей культуры, и в этом стоит разобраться.
Давайте отмотаем время назад.
Середина XVI века. Москва — это не уютная плитка и подсветка фасадов. Это деревянный, чадящий, грязный город, который регулярно выгорает дотла. Жизнь здесь тяжелая, грубая и короткая. И вот по этой грязи, среди телег, боярских возков и нищих, ходит человек. Зовут его Василий.
Сейчас бы его упаковали в спецлечебницу в первые же сутки. Тогда все было сложнее. Василий был юродивым. Для современного человека это слово почти ругательство, синоним дурачка. Но для русского Средневековья юродство — это легальный способ быть свободным. Это была единственная форма оппозиции, которую не могли раздавить ни опричники, ни церковь, ни сам царь. Юродивый отказывался от ума, от стыда, от одежды, от комфорта — от всего, за что можно зацепить человека, чтобы им управлять. И взамен получал право говорить правду.
Василий, по преданию, родился в подмосковном Елохове где-то во второй половине XV века. Прожил он невероятно долгую для того времени жизнь — умер около 1557 года. Представьте себе: он ходил по Москве нагишом круглый год. Зимой и летом. Это не эксгибиционизм, это подвиг умерщвления плоти, доведенный до абсолюта. Народ его не гнал. Наоборот, народ его боготворил. Люди видели в этом безумии высшую мудрость, «прозорливость», как тогда говорили. Считалось, что он видит то, что скрыто от глаз нормальных, погрязших в быту людей.
Но самое интересное в этой фигуре — его отношения с властью. В то время на троне сидел Иван IV, которого позже назовут Грозным. Личность, мягко говоря, сложная. Человек, который мог утром молиться до кровавых мозолей на лбу, а вечером отправлять на дыбу вчерашних соратников. Царя боялись все. От последнего холопа до родовитого князя. Не боялся только Василий.
Есть много легенд о том, как юродивый обличал царя.
Однажды, говорят, царь пригласил его во дворец и поднес чашу с вином. Василий выплеснул её в окно. Царь в гневе: «Ты что творишь, безумный?» А Василий спокойно отвечает: «Тушу пожар в Новгороде». И потом гонцы подтвердили: действительно, в тот час в Новгороде занялся страшный пожар, но быстро утих. Или другой случай, когда в церкви Василий прятался в угол, говоря, что там «черти скачут» — намекая на неискренность царской молитвы.
Верить этому или нет — дело ваше. Как историк, я скептически отношусь к житийной литературе, там всегда много поздних наслоений. Но важен сам факт: в народной памяти осталась не столько биография реального человека, сколько образ того, кто не боится власти. Василий стал голосом безмолвной толпы, совестью нации, если хотите. И Иван Грозный, при всей своей паранойе, этого «голого пророка» не трогал. Более того — уважал. Когда Василий умер, царь лично нес его гроб. Вы только вдумайтесь в эту сцену: самодержец всея Руси тащит на плече гроб городского сумасшедшего. Это посильнее любой современной пиар-акции.
Похоронили Василия у рва, на окраине тогдашней Красной площади. И вот тут начинается вторая часть нашего марлезонского балета.
Архитектурная.
В 1552 году русские войска берут Казань. Это был тектонический сдвиг. Казанское ханство, давний и опасный враг, пало. Московское государство превращалось в империю. Чтобы увековечить этот триумф, Иван Грозный приказывает построить грандиозный храм. Стройка шла с 1555 по 1561 год.
Официально собор называется «Собор Покрова Пресвятой Богородицы, что на Рву». Почему Покрова? Потому что решающий штурм Казани начался именно в праздник Покрова. Это был чисто государственный, имперский проект. Памятник военной победе, мощи русского оружия и божественному покровительству царю.
Архитектура там действительно уникальная. Девять отдельных церквей на одном основании. Центральный шатер и восемь глав вокруг. Это не просто красиво, это сложная богословская схема, воплощенная в камне. Имена зодчих — Барма и Постник (или это был один человек, Иван Яковлевич Барма, тут ученые до сих пор ломают копья) — вписаны в историю золотыми буквами.
Кстати, про золотые буквы и красные глаза. Вы наверняка слышали байку о том, что Иван Грозный приказал ослепить архитекторов после окончания строительства, чтобы они не смогли построить ничего подобного для кого-то другого. Красивая легенда, жуткая, очень в духе того времени. Экскурсоводы её обожают. Но я вас разочарую — это миф. Документы показывают, что эти мастера (или мастер) продолжали работать и позже, в других городах. Но тот факт, что легенда жива до сих пор, говорит о многом. Мы подсознательно ждем от той эпохи предельной жестокости, и миф отлично ложится на репутацию Грозного.
Так вот, стоит на площади новенький, сияющий собор. Символ государственной власти. Памятник победе. А рядом, у самых стен, лежит в сырой земле наш Василий.
Что происходит дальше?
В 1588 году, уже при сыне Грозного, Федоре Иоанновиче, Василия Блаженного официально канонизируют. Над его могилой пристраивают еще одну, десятую церковь — небольшой придел. И вот тут случается то, что я называю «тихим народным бунтом».
Главный собор был холодным. Службы там велись только в теплое время года. А придел Василия Блаженного сделали отапливаемым. Там можно было молиться круглый год. Но дело не только в тепле. Народ шел не к памятнику взятия Казани. Казанская победа — это где-то далеко, это политика, это дела государевы. А Василий — он свой, родной, понятный. К нему шли со своими бедами, болезнями, просьбами о чуде.
И постепенно, десятилетие за десятилетием, имя юродивого вытеснило официальное название. Никто не говорил: «Пойдем к Покрову на Рву». Все говорили: «Пойдем к Василию». Народное название победило государственное. Ирония истории: храм, задуманный как гимн военной силе и царской воле, во всем мире знают под именем человека, у которого не было ни силы, ни власти, ни даже сапог.
В этом, на мой взгляд, кроется глубочайший смысл, который мы часто упускаем за пестротой куполов. Этот собор — идеальная модель России.
Смотрите сами. С одной стороны — мощная, иногда жестокая государственная машина, которая строит великие памятники, ведет войны, расширяет границы. Это сам Покровский собор, его стены, его высота, его имперский размах. С другой стороны — живая, страдающая, иррациональная душа народа, которая ищет утешения не в парадах победы, а в милосердии и сочувствии. Это придел Василия.
Они слились в одно целое. Нельзя оторвать придел Василия от храма Грозного, не разрушив гармонию. Государство и народ, власть и юродство, величие и смирение. Одно без другого у нас, видимо, не существует. Храм Василия Блаженного — это каменное доказательство того, что в русской истории духовный авторитет часто оказывается весомее политического. Царь может построить стены, но имя этим стенам даст народ.
Поэтому, когда в следующий раз будете проходить мимо или увидите этот силуэт в новостях, не смотрите на него как на лубочную картинку. Вспомните про того нагого старика, который не боялся говорить правду в лицо тирану. Вспомните, что под этими веселыми куполами скрывается вечный спор между силой и правдой. И правда, как показывает название собора, в долгосрочной перспективе все-таки выигрывает.
Это не просто архитектура. Это застывшая в камне биография нашей страны. Сложная, противоречивая, местами страшная, но завораживающая.
А как вы считаете, есть ли сегодня в нашем обществе фигуры, подобные Василию Блаженному? Кто-то, кто может говорить власти неудобную правду и кого при этом будет слышать и уважать народ? Или время юродивых прошло безвозвратно?
---
Напишите, что думаете, в комментариях, мне действительно интересен ваш взгляд на это. Спасибо, что дочитали — ставьте лайк и подписывайтесь.