Предыдущая часть:
Катя поняла и восхитилась сообразительностью сестры. На задней стороне дома у них была пожарная лестница на всякий случай, для безопасности. На неё можно было попасть с чердака. Так девочки и сделали: пробрались потихоньку на чердак, спустились по лестнице в сад, выскользнули аккуратно, прикрыв за собой дверь, – и вот они уже на свободе, несутся со всех ног в парк. Настя умная, она точно знает дорогу. Сёстры улыбаются, они довольны тем, как виртуозно провели Вику. Та и не скоро заметит их отсутствие – если вообще хватится воспитанниц до обеда. А вот к обеду нужно уже быть дома, потому что Вика, хотя и терпеть девчонок не может, обязанности свои исполняет исправно – ровно в два позовёт их вниз.
Скоро девочки оказались в парке. По той самой узкой аллее, где вчера всё произошло, Катя растерянно оглядывалась по сторонам, пытаясь хоть что-то припомнить, но вдруг осознала, что совсем не представляет себе это место и вообще слабо ориентируется в лабиринте всех этих дорожек, переходов и тропинок, которые переплетались в парке.
— Ну где ты цыганку свою видела? — спросила Настя, и в её голосе уже сквозило лёгкое беспокойство, потому что она видела, как младшая сестрёнка мнётся и не может толком объяснить.
— Не знаю, — ответила Катя, и в её тоне послышалась нотка отчаяния. — Она сказала, что сама нас найдёт.
— Катя, ну постарайся вспомнить всё-таки, — настаивала сестра, начиная волноваться по-настоящему, потому что время поджимало, а они не могли просто стоять на месте и ждать неизвестно чего. — Подумай, времени у нас не так много.
— Не знаю я, — пролепетала Катя, и её глаза уже заблестели от подступающих слёз, потому что ещё каких-то несколько минут назад ей казалось, что теперь-то всё будет хорошо: им удалось улизнуть из дома, осталось только добраться до парка, и проблема сама собой решится, а тут такое.
Девочки стояли рядом с облупленной скамейкой на одной из аллей парка и молчали: Катя переминалась с ноги на ногу, а Настя нервно теребила край своей футболки. Обе не знали, что им теперь предпринять, как вдруг услышали чей-то голос.
— Вот вы где!
Сёстры обернулись: к ним направлялась молодая черноволосая женщина. Катя улыбнулась — она узнала вчерашнюю свою собеседницу, хотя теперь та выглядела совсем по-другому: не было на ней той цыганской длинной юбки и платка, а вот браслеты и серьги оказались теми же. В джинсах и футболке женщина казалась почти обыкновенной, но её выдавали глаза — чёрные, внимательные, горящие каким-то особенным светом.
Роза родилась в таборе, отца своего она не знала — тот был не из их, не цыганской крови. Мать её, совсем ещё юная девушка, закрутила роман с парнем, жителем города, рядом с которым расположился табор, ну и плодом этой любви стала Роза. С раннего детства она чувствовала себя чужой среди своих — не принимали её до конца цыгане, не той крови. Зато мать и бабушка её по-настоящему любили, бабушка так вообще во внучке души не чаяла. Она часто говорила, что Роза унаследовала какой-то особенный дар: "Во мне его нет, дара этого, и в матери твоей нет, а вот у бабушки моей он был — она видела, когда людям грозит опасность, и помогала, в этом её сила заключалась, скольких она спасла, не перечесть. Это благословение — людям добро и счастье приносить. Вырастешь — поймёшь".
Но Роза росла и не ощущала в себе никакого дара — не получалось у неё. Наоборот, сама себе она казалась слабой и беззащитной: например, когда над ней подшучивали другие дети, она никогда не могла дать отпор обидчикам, себя-то спасти не могла, не то что других. Мать умерла от болезни, когда Розе было всего одиннадцать лет, девочка осталась на попечении у бабушки. В тот тяжёлый момент Роза окончательно разуверилась в том, что обладает каким-то даром: "Если бы это было так, неужели я бы не почувствовала, что маме грозит опасность? Неужели не спасла бы её?" — спрашивала девочка у бабушки. "Не время ещё просто", — печально качала головой старушка. Она и сама была безутешной из-за потери дочери, но всё же находила в себе силы, чтобы поддерживать внучку.
Скоро и бабушка умерла — совсем Розе тяжело стало жить в таборе: её никогда здесь особенно не любили, а после смерти родственниц люди вовсе стали относиться к девочке как к прислуге, за кусок хлеба она и обслуживала целые семьи, и убиралась, и за малышами чужими приглядывала. Положил глаз один из местных вдовцов, старый Мирон, и Розе ему нужна была жена — за хозяйством следить, за детьми смотреть, а Розе на тот момент едва тринадцать исполнилось. И всё равно все вокруг уверяли, что это лучший выход для сироты — пристроиться к состоявшемуся, уважаемому человеку. Женщины на все лады твердили, что девчонке несказанно повезло: на неё, полукровку, сам Мирон внимание обратил.
От такой участи и сбежала — табор тогда переходил из одного города в другой, Роза выскочила из повозки, пока все спали, и полями да лесами побежала в сторону города, который табор только что покинул. Там она обратилась к первому встречному человеку в форме — это был постовой. Рассказала ему о своей беде — хороший ей тогда человек попался, хоть в этом повезло. В участке напоил напуганного ребёнка чаем, пригласил каких-то своих коллег, те слушали историю юной цыганки, хмурились, что-то записывали, а потом Роза оказалась в детском доме. И это было лучшее, что с ней произошло после смерти мамы и бабушки: в детском доме было тепло, чисто, безопасно, спала на отдельной кровати на выглаженном постельном белье, воспитанников здесь считали детьми, а не прислугой.
Начала учиться — это было тяжело: в школу дети идут с семи лет, а Розе на тот момент, когда она впервые за парту села, уже тринадцать исполнилось. Но девочка проявила удивительную настойчивость и трудолюбие. Кроме того, у неё открылись способности, и как же ей нравилось учиться — даже домашние задания радовали Розу. Когда пришла пора, девочка отправилась в медицинское училище — оценки и знания вполне позволяли ей начать осваивать эту важную специальность. Роза сразу же поняла, что оказалась на своём месте: пациенты, которым девушка ставила уколы, в голос твердили, что у неё удивительно лёгкая рука, будто всю жизнь этим занималась. Медсёстры смотрели на воспитанницу детского дома как на чудо какое-то.
А ещё она будто бы каким-то внутренним чутьём чувствовала проблемы пациентов: видела, где у человека болит, понимала, почему. Вот тут-то и раскрылся тот самый дар, о котором говорила бабушка. Наконец-то поняла, что видит. Закончила училище, выпустилась из детского дома, получила как сирота квартиру от государства — теперь она была взрослой и самостоятельной. Педагоги из училища и врачи больницы, в которой трудилась медсестрой Роза, просили её продолжить обучение: поступай в медицинскую академию, замечательным доктором будешь, уверял сам главврач. Но когда Розе было учиться — нужно ведь работать, себя обеспечивать.
Да и хотелось ей быть ближе к людям, к тем, кто нуждается в помощи: девушка чувствовала именно в этом её предназначение. Она пока как бы тестировала свой дар, училась им управлять. Он, к её собственному удивлению, работал не на всех пациентах и, как вскоре выяснилось, не только на пациентах. Применение иногда ей даже делать ничего для этого не приходилось — знания сами собой всплывали у неё в голове при виде того или иного человека. Других же людей Роза не могла прочитать, как ни старалась. Чаще всего дар помогал Розе в работе и жизни, а иногда и мешал. Впервые с отрицательной стороной своей странной способности Роза столкнулась, когда ей было около двадцати лет.
Девушка возвращалась тогда домой из больницы, довольная и спокойная: в тот день она увидела у пожилой женщины опасное место в голове, хотя та поступила в стационар с совсем другой жалобой — живот у неё болел. Но с животом-то всё ясно было — язва обострилась, этот диагноз и в карточке у пациентки был записан. А вот голова — там что-то не так. Назначила женщина МРТ мозга, хотя показаний к процедуре не было никаких. В больнице многие уже знали о проницательности Розы, потому врач с ней спорить не стал. МРТ показало, что в артерии головного мозга образовался тромб, и он уже готов оторваться — если бы это произошло, женщину бы не спасли. Но Роза вовремя заметила опасность, пациентку сразу же отправили на операционный стол, её вытащили. И как всегда в таких случаях, Роза ощутила спокойствие и умиротворение — это состояние оно было лучшей наградой для цыганки.
Роза шла в тот день по широкой оживлённой улице и вдруг почувствовала что-то, чью-то беду: кому-то угрожала опасность. Пригляделась прямо и увидела на своего ровесника — парень как парень, щуплый, непримечательный, серая футболка, потрёпанные джинсы, пыльные кроссовки. Этот человек ничем не выделялся из толпы для других, но Роза-то видела: ему грозит смерть. Девушка пошла за ним, она вглядывалась, пытаясь понять, в каком месте у него сосредоточена боль. По всему выходило, что в сердце и в голове тоже, но это была не болезнь, не физический недуг — такие состояния виделись совсем иначе. Здесь же было что-то другое: вокруг парня сгущалась чёрная аура. Никто, конечно же, её не замечал, а вот Роза видела и она понимала, что теперь не может уйти просто так, оставить этого человека одного на один со всем этим, иначе не будет ей спокойствия. Дар оказался одновременно и проклятьем в каком-то смысле — неприятное открытие.
Парень направлялся к набережной, Роза неотступно следовала за ним. Он прошёл по мосту, вступил в заречную рощу — направлялся он явно в заброшенную часть парка, туда, где почти никогда никого не бывает. Роза полюбила, что всё уж не так просто. Парень ступил на заброшенный высокий мост — под ним когда-то протекал рукав реки, в те времена он был глубокий, быстрый, теперь же превратился в заросшую жижу. Парень постоял немного в задумчивости. Роза уже поняла, что к чему: парня одолела злая чёрная дума, она вилась вокруг него, давила на человека тяжёлым грузом.
— Стой! — крикнула Роза, она больше не таилась, спешила к парню со всех ног.
Тот удивился, он смотрел на девушку растерянными глазами. Почему не спрыгнул сразу — возможно, захотел узнать, что нужно этой незнакомке от него, возможно, лишь этот интерес удержал его от рокового шага.
— Знаю, беда у тебя, — затараторила Роза, она заглянула в серые печальные глаза парня, и вдруг перед ней будто бы книга открылась, только там были не буквы, а картинки, как комиксы, но без слов, правда, и без слов было всё понятно.
— Что видишь? — безразличным тоном спросил парень.
— Вижу, что ты задумал плохое, — ответила Роза, ей нужно было во что бы то ни стало переубедить этого парня, иначе на душе её потом поселится тяжесть, последствия этого дара.
— Не сложно догадаться, — усмехнулся незнакомец. — Я ведь на мосту стою, прыгать готовлюсь, и так всё ясно.
— Ты ошибаешься, ты это из-за девушки своей затеял, но она не виновата, — продолжила Роза. — Она тебе верна, а ты думаешь, что девушка твоя другого полюбила и тебя обманывает. Но это происки её подруги — подруга это к тебе давно неравнодушна, вот и подстроила всё.
Роза говорила уверенно и быстро, девушка самой себе удивлялась: откуда в её голове эти мысли, как она поняла, что произошло в жизни парня. Тот слушал внимательно, даже рот открыл. Позже выяснилось, что Роза оказалась права: парень Алексей после того разговора на мосту выяснил отношения с той, из-за которой чуть не совершил непоправимое, всё между ними наладилось. Алексей сам потом нашёл Розу и рассказал ей свою историю — он выглядел по-настоящему счастливым. А Роза открыла для себя очередную грань своего дара: она не только видела болезни, она ещё и замечала опасности, грозящие людям, но опять же не всем людям, а лишь некоторым. По какому признаку дар выбирал их — этого цыганка не знала и до сих пор, но если Роза замечала опасность, нависшую над человеком, то просто мимо пройти уже не могла.
Роза пробовала — не получалось, она потом ни о чём не думала, кроме как о том, кому не помогла: не пила, не ела, их с тем человеком будто связывала невидимая нить, и пока не помогала ему избавиться от опасности, не было ей покоя. Постепенно Роза примирилась со своим даром, научилась им управлять. Иногда человек, нуждающийся в её помощи, встречался ей прямо на улице, как тот самый первый парень, часто она видела их на работе, в больнице. Случалось, кто-то сам подходил к ней, будто бы неведомая сила подталкивала его к своей спасительнице. Однажды девушка подошла к Розе узнать время, та ответила машинально и увидела, что молодая красавица нуждается в её помощи: над головой этой незнакомки сгущалась беда. Роза заглянула в глаза девушки и всё поняла: то и нельзя было сегодня отправляться по трассе в Москву, иначе авария, столкновение лоб в лоб с вылетевшим на встречку внедорожником. Розе не удалось отговорить девушку — та всё же села вечером за руль. Уже утром цыганка прочла в новостях о той самой аварии, видела на фото покорёженный автомобиль и не сомневалась: в нём была та самая девушка — Роза ведь ещё вчера, глядя в её глаза, разглядела именно эту картинку.
Продолжение: