Продолжение.
—Как нет врачей?—Мой голос, глухой и разбитый, бесследно растворился в сырой темноте коридора, куда повел меня медик.
— Больницу выставил на продажу нынешний собственник. Это лет пять назад началось, после той
оптимизации, — слова старого фельдшера лились монотонно, будто заученная молитва. — Вначале коллектив даже воодушевился. Главный врач толковый был назначен. Потом от череды собственников зарябило в глазах. Как только мы не назывались: ГУЗ, МУЗ, НУЗ, ЧУЗ… Вывески не успевали менять! Бумагой и приказами завалили.А вот последний решил продать. Здание, разумеется! Не превращались пациенты в клиентов. Хоть, ты тресни! Ни по приказу, ни без!
. Вместо больницы будет ФАП, и я его возглавлю.
Фельдшер повел меня по темному коридору, где пахло старыми лекарствами и тихим отчаянием.
У меня участился пульс, сдавило виски.
— Постойте…секунду, — выдохнул я, хватая ртом липкий, спертый воздух.
Фельдшер молча взял мою руку, которая упрямо не хотела расставаться с яблоком. Его пальцы легли на запястье руки, прислушиваясь к частой, испуганной дроби под кожей.
— Да бросьте вы это своё яблоко!
Тембр голоса неожиданно стал высоким, чистым и до странности приятным. Тьма дрогнула и поплыла.
Я очнулся. Уже не темнота, а мягкая тень от яблони лежала на моих веках. По руке, там, где только что были пальцы фельдшера, скользило теплое, живое прикосновение. Женская рука аккуратно искала пульс. Яблоко лежало рядом.
— Мария Ивановна? — пробормотал я, прежде чем разглядел лицо соседки. Это была не она.
—Елена Александровна,— с паузой прозвучал женский голос.
— Так это вы у Марии Ивановны дачу купили? — спросил я незнакомку .— Вот при каких обстоятельствах пришлось познакомиться.
—Владимир, — я сделал короткую паузу, и добавил— Николаевич. Ваш сосед.
— Вы не сильно ушиблись? Может, позвать кого? Вы один живете?
Я лишь кивнул,с трудом собирая мысли воедино.
— Можете встать?
—Да… — Я потер ушибленные места: висок гудел, а на бедре стихала тупая боль. — Кажется, обошлось.
Вид у меня,наверное, был еще тот — испуганный, растерянный, в одежде, испачканной землей и опавшей листвой, потому что новая соседка мягко, но настойчиво задержала мою руку в своей.
— Все равно, провожу вас до дома. Вы же сказали, что там никого нет.
— Да. Она умерла. Вчера.
—Господи! Что вы говорите? Кто умер? — ее брови взлетели вверх, а в глазах мелькнула тревога.
— Моя сожительница. Проходите в дом, не бойтесь, — я открыл дверь и включил свет — Она уже похоронена.
—Соболезную ! Сейчас это так хлопотно и… дорого, — пробормотала Елена Александровна, заходя в мое жилище.
— Да нет, ее могила здесь, под яблоней.
Продолжение следует .
