начало истории
Дорога до областного центра, а потом перелёт, показались Елене дурным сном. Она не помнила, как проходила регистрацию, как сидела в тесном кресле самолета, сжимая в потной ладони телефон.
В голове билась одна мысль — только бы успеть, только бы он не уехал.
Приморск встретил ее не ласковым солнцем, как в прошлый раз, а пронзительным ветром.
Февраль здесь был совсем другим, нежели в Зареченске — без снежных сугробов, но с сыростью, пробирающей до костей.
Море штормило, окрашиваясь в цвет свинца.
Такси неслось по серпантину.
Елена смотрела в окно на мелькающие кипарисы и заборы санаториев, и ей казалось, что машина едет очень медленно.
— Быстрее, пожалуйста, — попросила она водителя.
— Куда уж быстрее хозяйка, на поворотах занесёт, — буркнул таксист, но газу немного прибавил.
Вот и знакомые ворота санатория.
Елена, не дожидаясь сдачи, выскочила из машины и, подхватив чемодан, побежала к стеклянному корпусу бассейна.
Чемодан громыхал колесиками по брусчатке, сердце колотилось где-то в горле. В холле было тихо и пустынно. За стойкой администратора сидела незнакомая девушка, уткнувшись в телефон.
— Здравствуйте!
Елена запыхалась, волосы выбились из прически.
— Мне нужен Матвей, Матео, инструктор по плаванию. Срочно!
Девушка лениво подняла глаза.
— А Матвей здесь больше не работает.
Земля кочнулась под ногами Елены. Она ухватилась за край стойки, чтобы не упасть.
— Как не работает?
— Уволился. Неделю назад заявление написал. Сказал, контракт закончился, продлевать не будет.
— И где он сейчас?
— Уехал, наверное, — девушка пожала плечами. — Он говорил, что домой собирается, в Италию. Сказал, здесь его больше ничего не держит. Сегодня у него вроде поезд до Москвы, а там самолет.
— Поезд? Во сколько?
— Да кто ж его знает, утром вроде собирался.
Елена медленно отпустила стойку. Руки безвольно повисли вдоль тела.
Опоздала. Она опоздала. Пока она варила супы для Виктора, пока боялась расстроить маму, пока прятала зеркальце в кармане.
Ее жизнь утекла сквозь пальцы, как вода.
Она вышла из корпуса на ватных ногах.
Идти было некуда. Обратно? В серый Зареченск, к Виктору и маме? Нет.
Лучше умереть здесь, под соснами.
Ноги сами принесли её на набережную, туда, где они гуляли. Сейчас здесь было пусто, ветер сорвал пену с волн и швырял её на бетонные плиты.
Чайки кричали тревожно и жалобно. Елена села на холодную, мокрую от брызг скамейку. Поставила рядом чемодан. Внутри было пусто. Выжженное поле.
Она сделала все, что могла. Она решилась.
Она сбежала. Она приехала.
Но судьба решила иначе.
Видимо, счастье в 50 лет — это действительно сказка для дурочек, а не реальность.
Она закрыла лицо руками. Плечи затряслись. Громкий лай заставил её вздрогнуть. Елена подняла голову. Прямо перед ней стояла смешная лохматая собака неопределённой породы, то ли терьер, то ли дворняга. Одно ухо у неё стояло, другое висело, а хвост работал как пропеллер.
Собака склонила голову на бок и смотрела на Елену умными карими глазами.
— Фу, пират, нельзя приставать к людям! — раздался голос, который Елена узнала бы с тысячи.
Она медленно повернула голову. По набережной, тяжело опираясь на трость, шёл мужчина. На нём была старая ветровка, на шее нелепый полосатый шарф. Он тащил большую спортивную сумку и переноску для животных.
Он хромал сильнее обычного, видимо, к непогоде нога болела.
Елена встала. Ей показалось, что она спит. Мужчина поднял голову, увидел её. Он замер. Сумка выпала из его руки и глухо ударилась об асфальт. Собака радостно тявкнула и побежала к нему, но он даже не посмотрел на неё. Он смотрел только на Елену.
— Елена?
Его голос сорвался, прозвучал хрипло.
— Ты?
Она не могла говорить, горло перехватило спазмом. Она просто кивнула и сделала шаг навстречу. А потом побежала.
Он тоже сделал шаг, морщась от боли в колене, и распахнул руки. Она врезалась в него, воткнувшись лицом в старую ветровку. Его руки замкнулись на её спине, крепко, словно он боялся, что она сейчас исчезнет, растворится в морском тумане.
Лена вдохнула носом.
От него пахло не дорогим одеколоном и не деньгами. От него пахло морем, солёным ветром, мокрой шерстью и… резким запахом мази от суставов. И этот запах показался ей самым родным, самым лучшим запахом на свете, запахом её дома.
— Ты приехала, — шептал он ей в макушку, целуя волосы, лоб, щёки. — Мадонна Миа, ты приехала, а я… Я опоздал на поезд из-за него.
Он кивнул на пса, который скакал вокруг них.
— Документы на вывоз не те оформили, ветеринар напутал. Пришлось остаться переделывать. Я думал, это проклятие, а это… Это бог меня задержал.
Елена подняла на него мокрое от слёз лицо.
— Мне сказали, ты уезжаешь, насовсем.
— Я собирался. Я думал, ты не ответишь. Я звонил, но…
— Я знаю, я приехала, Матео.
— Надолго? - в его глазах мелькнул страх.
— Навсегда. Если не прогонишь.
Матео рассмеялся, тихо, счастливо, и морщинки лучиками разбежались от его глаз.
— Прогоню. Я тебя полжизни ждал.
Он вытер большим пальцем слезу с ее щеки.
— Ну хватит плакать, всё хорошо, мы вместе. Как говорят у вас в России…
Он на секунду задумался, хитро прищурившись.
— В ногах правды нет, давай обнимемся.
Елена прыснула сквозь слёзы.
— Давай, — выдохнула она, — давай обнимемся.
И они стояли на продуваемой ветром набережной, два немолодых, побитых жизнью человека, прижимаясь друг другу, чтобы согреться. А рядом, виляя хвостом, прыгал лохматый пёс по имени Пират, который своим существованием спас их любовь.
Полгода спустя.
Август. Утро было жарким.
Солнце заливало маленькую террасу дома, увитую виноградом. Дом был скромным, далеко не виллой, но с белыми стенами и черепичной крышей.
Елена сидела за столом под навесом. Перед ней был открыт ноутбук. Она сводила дебет с кредитом для маленького кафе «У Матео», которые они открыли два месяца назад на набережной.
Дела шли неплохо, туристы любили хозяина итальянца, который травил байки и варил лучший кофе на побережье.
Елена изменилась.
Она похудела, плавание каждое утро давало о себе знать. Волосы она теперь не стягивала в пучок, а носила распущенными, и они выгорели на солнце, став золотистыми. На ней было лёгкое льняное платье, и никакого серого и черного.
— Елена, — позвал Матео из сада, — иди сюда, тут звонят.
Она закрыла ноутбук и подошла к мужу. Матео держал планшет. На экране было лицо Тамары Ильиничны. Мать выглядела… иначе. Она была в соломенной шляпке и тёмных очках, сдвинутых на лоб. А рядом с ней, держа под руку, стояла Ольга Петровна, бывшая директриса Елены.
— Привет, дочь! — бодро помахала рукой мать. — А мы тут с Ольгой Петровной в театр собрались. Ольга билет достала.
— Привет, мам! — улыбнулась Елена. — Ольга Петровна, здравствуйте! Как завод?
— Да гори он синим пламен, этот завод, — махнула рукой бывшая железная леди. — Я, Леночка, глядя на тебя, тоже заявление написала. Замом оставила толкового парня, а сама на пенсию. Мы вот с Тамарой теперь культурную программу осваиваем. Она у тебя оказывается милейшая женщина, если к ней подход найти.
— Да уж, нашли мы с ней общий язык, — засмеялась мать. — Оказывается, у Ольги тоже давление скачет. Обмениваемся опытом. Ты там как? Матвей не обижает?
— Не обижает, Тамара Ильинична, — крикнул Матео, обнимая Елену за плечи. — Пылинки сдуваю.
— Ну, глядите у меня. Приедем в сентябре, проверим. Бархатный сезон, говорят, полезен для суставов.
Разговор закончился смехом и воздушными поцелуями.
Елена положила голову на плечо мужа. — Кто бы мог подумать, — сказала она. — Мама и Ольга Петровна подруги.
— Жизнь полна сюрпризов, — ответил Матео. — Пойдём, море ждёт.
Они спустились к воде. Море было спокойным, бирюзовым. Елена сняла сандалии, чувствуя горячую гальку ступнями.
Полгода назад она боялась глубины. Боялась, что дно уйдёт из-под ног.
Боялась жить. Матео взял её за руку. Его ладонь была надёжной и тёплой.
— Готова?
— Всегда готова.
Они вошли в воду вместе. Елена сделала глубокий вдох, ощущая солёный вкус на губах. Страха не было. Было только бескрайнее небо, солнце и человек рядом, который научил её не просто держаться на воде, а плыть. Она оттолкнулась от дна и поплыла, уверенно, красиво, навстречу горизонту.