Людмила перевернула шкворчащую котлету. Масло брызнуло на руку, оставив маленький красный ожог, но она даже не поморщилась. Медсестры к боли привычные. За спиной, на кухне, шаркая тапками, материализовалась Нина Семеновна. Свекровь была в образе «оскорбленной королевы в изгнании». Халат запахнут до подбородка, губы поджаты. — Люда, — голос звучал трагически, как в финале «Гамлета». — Ты мою синюю кофточку не видела? Ту, с пуговицами перламутровыми? — Нет, Нина Семеновна. Я ваши вещи не трогаю. — Странно… — протянула свекровь, сверля взглядом спину невестки. — Очень странно. Я её на стул повесила, в своей комнате (она уже полтора года называла гостевую «своей»), а теперь нету. Может, ты стирать взяла? — Нет. — Ну не домовой же утащил! — фыркнула Нина Семеновна и демонстративно громко открыла холодильник. — И молока нет. Люда, ты же вчера покупала? — Покупала. Литр. Паша стакан выпил, остальное стояло. — Значит, выпили и забыли! — заключила свекровь, захлопывая дверцу. — А я вот без кофе
Публикация доступна с подпиской
11