Саша добиралась домой на автопилоте. Она не видела ни людей, ни машин, с трудом различала сигналы светофора, не сразу сообразила, что нужно сделать, чтобы зайти в метро. Ее волосы растрепались, тушь размазалась, когда Саша терла сухие глаза. Глаза… Глаза ее были абсолютно пустыми, а взгляд бессмысленным и страшным. Те, кто случайно встретился с ней взглядом в метро, тут же поспешно отводили глаза.
─ Нaркомaнка! ─ пихнула ее в бок какая-то бабка, тяжело плюхаясь на сиденье рядом. ─ Развелось швaли! Совсем стыда нет!
Саша медленно, как в фильме ужасов, повернула голову на голос, замечая, что ее взгляд на секунду отставал от движения головы. Она ничего не сказала, но бабка, почему-то громко ойкнув, вскочила и довольно резво отбежала в другой конец вагона, откуда погрозила девушке кулаком. А Саша даже не поняла, что ей сказали. Смысл слов ускользал от нее.
Она пыталась вдохнуть и не могла. В груди что-то давило, стягивало как будто стальным обручем. Будущее в профессии, еще вчера такое ясное и светлое, сегодня перестало существовать вовсе. Ей вынесли обвинительный приговор, лишив всего, что она имела. Они никогда не вернется в институт. Никогда… Боже, какое страшное слово. От него веет ледяной безнадегой, бессмысленной, черной и беспросветной.
Все ее мечты и надежды остались в прошлом. Никогда она не станет дипломированным художником. Если она переведется в другой вуз, слухи все равно догонят ее. Это только на первый взгляд Москва – огромный город, а коснись какой-нибудь профессиональной сферы, так все друг друга плюс-минус знают. Или наслышаны. А уж она-то с ее нынешней репутацией кому будет нужна? Ее даже в деревенскую школу учителем рисования не возьмут…
Все, все кончено. Ничего уже не исправишь. Объяснить, доказать можно виновность. А как доказать, если не виноват? Да и все факты были против нее. Как же глупо она попалась в расставленную ловушку! И как же ловко ее подстроили… И за идею, и за исполнение просто пятерка с плюсом. Сработано на славу!
Саша задыхалась то ли от быстрой ходьбы, то ли от начинающейся панической атаки. Быстрее! Быстрее домой! Только там можно спрятаться. Там безопасно. Там даже стены защитят. И там точно никто не сможет нанести ей вред.
Девушка бегом взлетела на четвертый этаж и поняла, что этот рывок отнял у нее последние силы, те, что еще оставались. В ушах звенело, не переставая, сердце подскочило куда-то к горлу, а перед глазами порхал целый рой черных мушек. Саша задохнулась и, привалившись плечом к стене, медленно съехала по ней вниз, оказавшись сидящей на корточках. Так, что надо? А, да! Ключи. Они в рюкзаке. Только вот их надо не просто достать, а еще и дотянуться до замочной скважины. А для этого надо как-то подняться.
Она протянула руку в дверной ручке, чтобы, с ее помощью подтянуться и встать, и в этот момент в квартире что-то грохнуло. Не успела она испугаться – воры??? – как из-за двери послышался веселый голос Антона. Видимо, он стоял в коридоре, прямо у порога, потому что она слышала каждое его слово четко и ясно.
─ Нет, не отвлек, говорю же! Да, с сегодняшнего дня, на неделю, ─ говорил он кому-то. ─ Я на пару минут домой заскочил, так что не за рулем пока. Прикинь, плавки забыл! ─ Антон засмеялся, зашуршал какими-то пакетами и хлопнул дверцей шкафа. ─ Хах, нет, это не вариант! Это только если вечером в сауне, а там общий бассейн, без плавок не комильфо, ─ он снова засмеялся. ─ Нет, Викуську в машине оставил, так что тороплюсь, она ждать не любит. Да и зачем ее сюда тащить? ─ тишина и снова смех. ─ Да брось! Конечно, нет! У нее вместо мозга – грунт и желатин со скипидаром, ─ пауза. Смех: ─ Во-во! Зато молоденькая, это правда! Ну все, рад был слышать, мне бежать пора! Все, пока!..
Дверь открылась, и на пороге показался Антон. В одной его руке была спортивная сумка, а другой он убирал в карман куртки телефон.
─ Ты-ы? ─ протянул он с крайним удивлением, увидев сидящую на корточках Сашу. ─ Ты что здесь делаешь?
─ Я здесь живу, ─ каким-то странным бесцветным голосом ответила Саша. ─ А ты, я смотрю, собрался в бассейн с Викой? Или в аквапарк? Не та ли это грымза-начальница, случаем? ─ Опираясь на стену, Саша поднялась на ноги. – И не с Тайнинской ли улицы?
─ О, как! ─ восхитился Антон.
Он перевесил на плечо сумку и аккуратно похлопал в ладоши:
─ Браво-браво! Не ожидал, если честно, признаю. И, скажу честно – рад. Рад, что ты уже все знаешь. Терпеть не могу эти разговоры. Ладно, мне пора. Ты же домой уже, да? Я вечером вернусь, ты тогда жаркое сделай, да? Хочется мясного чего-нибудь.
─ Что? ─ Саша отлепилась от стены. ─ Ты даже ничего не отрицаешь? Не скрываешь? Не оправдываешься? Еще и жаркое заказываешь?
Антон брезгливо поморщился:
─ Ой, всё! Только давай без этих концертов, ладно? Правда, совсем времени нет. Да и желания. И не изображай мне тут оскорбленную добродетель. Я же не закатываю тебе истерики из-за твоих мужиков, с которыми ты в своем институте крутишь? Мне по фигу. Скажу больше – меня открытый брак вполне устраивает.
─ Какие мужики?
─Ага, ага. Очень правдоподобно. Попытка засчитана. Уже сама, что ли запуталась? Я про двоих пока знаю – с кем обжималась, и кто тебе подарочки на Новый год дарил. Видимо, сейчас их больше? Впрочем, дело твое. Мне это безразлично. Все, пока! До вечера!
Антон отодвинул в сторону Сашу, которая загораживала ему проход и, не вызывая лифт, бодро зашагал вниз по ступенькам. Настроение у него было превосходным, он насвистывал какую-то веселенькую мелодию. Как будто ничего не произошло. Как будто он не был минуту назад уличен в супружеской измене. Словно шел не к любовнице на глазах у жены, а… в магазин за хлебом, например. Абсолютно будничное событие.
Саша спустилась на один пролет и выглянула в окно лестничной площадки. Ну да. Вот его машина, припаркована рядом с подъездом. Видимо, когда она бежала домой, состояние у нее было совсем невменяемым, раз она ее даже не заметила. Или не обратила внимания, думая только о происшествии в институте. Ведь иначе она бы очень удивилась, почему машина мужа находится около дома сейчас, в середине рабочего дня.
Смешно, но где-то в глубине души еще теплилась надежда, что все это чудовищная ошибка. Или – ладно! – очередной отвратительный воспитательный момент от мужа. Ей в наказание за ее поведение. Чтобы пострадала и помучилась. Как тогда, когда он не пришел ночевать и пропал. Да, это жестоко, это мерзко, однако это единственное, на что Саша сейчас могла надеяться.
Вот сейчас Антон, ее Тоша, вернется и скажет, что все это шутка. Неудачная, да. Он обнимет ее, назовет дурочкой и объяснит, что он все не так поняла. Это же был розыгрыш! Нет никакой Вики, не никаких «мужиков из института». А есть только они – Тоша и Саша. И еще не все потеряно.
─ Пожалуйста, ─ прошептала Саша, сжимая кулаки так, что ногти до крови впились в ладони. ─ Пожалуйста, вернись… Скажи, что все это неправда…
Антон вышел из подъезда и, не оглядываясь, подошел к машине. Пассажирская дверь открылась, и из машины выпорхнула эффектная брюнетка лет сорока: длинные тяжелые локоны, яркая помада, дорогое светлое пальто, сапожки на шпильках – в таких по метро не побегаешь. Она что-то сказала Антону, погрозила пальцем и притворно нахмурилась. Антон же приложил руку к груди и чуть поклонился. Может, просил прощения за то, что слишком долго отсутствовал? Женщина рассмеялась, обняла его и вернулась в машину. На пассажирское место. «На МОЁ место,» ─ подумала Саша. В груди что-то остро кольнуло.
Антон закинул в багажник сумку и сел за руль. Машина мягко тронулась с места.
«Он не раздумывает, не сомневается, он абсолютно уверен в правильности своих действий, - подумала Саша, и сердце кольнуло сильнее. ─ Он уверен, что не делает ничего плохого. И в том, что я ему тоже изменяю… тоже уверен… Как же так? Мы же тогда, сразу после Нового года все выяснили…»
Она задумчиво провела пальцем по стеклу, вспоминая: «Ну конечно! Мы говорили! И он даже попросил прощения за свое поведение. А в ответ на мои слова, что я ни в чем не виновата… Вот именно! Он не сказал ничего!.. Не сказал, что верит, что никогда во мне не сомневался… Он просто перевел разговор на другое… И… вот я бестолочь! Ведь после Нового года он перестал устраивать мне сцены ревности… Да, намекал… не более… Дура! Я, и правда, дура! Я же была уверена, что он больше во мне не сомневается. А он и не сомневался. Только в моей виновности… И ответил мне тем же… А я ничего не видела, не слышала и не понимала! Как он сказал? Грунт со скипидаром вместо мозгов? И ведь он прав! Во всем прав! Я безмозглая неудачница! Никому не нужная! Никчемная! И что мне теперь? Куда? И, главное, зачем? Зачем я такая? Все рухнуло в один момент. Весь мир… Вся жизнь… моей жизни больше нет…»
Саша снова начала задыхаться, и она поняла, что ей надо срочно на улицу, на свежий воздух, пока она не упала в обморок прямо здесь, на лестнице. Еще каких-то двадцать минут назад она бежала сюда, в надежде, что дом своими стенами защитит ее. Укроет от невзгод. Поможет прийти в себя и решить. Что делать дальше, как жить. И ошиблась. Именно здесь она получила последний удар. Контрольный выстрел. И не факт, что она сможет от него оправиться. И просто пережить его.
«Оправиться? Пережить? ─ горько усмехнулась своим мыслям Саша. ─ Смешно… ─ она медленно спускалась вниз. ─ А я хочу этого? Меня сломали. У меня ничего больше нет… И меня самой почти уже нет.»
Она остановилась перед дверью подъезда, секунду помедлила, и открыла ее. На улице началась обещанная прогнозом метель. Небо заволокло тяжелыми сизо-серыми тучами, ветер гнул деревья и норовил сбить с ног редких прохожих, а снег, мокрый снег, кружил свои крупные хлопья в какой-то сумасшедшей карусели. Казалось, сама погода противится тому, чтобы девушка выходила из дома и вынуждает ее вернуться в тепло.
Саша постояла на крыльце, под козырьком подъезда и решительно направилась в сторону Кузьминского парка. Точнее, той его части, где благоустроенный парк превращается в почти настоящий лес. Она шла медленно, борясь с порывами ветра и ничего не видя перед собой, словно в каком-то забытье. А снег, валивший уже сплошной стеной, поспешно заметал ее одинокие следы на тропинке.