Она проснулась с головной болью, словно в черепе кто-то забил гвозди. Глаза открылись с трудом — потолок незнакомый, бельё чужое, запах дорогого мыла и лёгкий аромат мужской туалетной воды. Анна села резко, сердце заколотилось, будто пыталось вырваться из груди. Где она? Что произошло?
Последнее, что она помнила, — корпоратив. Шампанское, коллеги, смех. Её начальник Максим Волков поднял бокал за «новые горизонты». Его взгляд задержался на ней чуть дольше обычного. Потом… пустота.
Анна потянулась к телефону на прикроватной тумбе — её собственный. Уведомлений не было. Только одна пропущенная вчера вечером: «Мама». Она вздохнула, сжала пальцы на экране и поднялась. Одежда лежала аккуратно сложенная на стуле. Юбка, блузка, туфли… всё на месте. Никаких следов борьбы, никаких признаков насилия. Только внутренний холод, который не имел названия.
Она выбежала из номера отеля, не оглядываясь.
***
Неделю спустя Анна сидела в кабинете гинеколога и слушала, как будто это происходило не с ней.
— Поздравляю, вы беременны, — сказала врач, улыбаясь. — Примерно на пятой неделе.
Пятая неделя. То есть… прямо после корпоратива.
Анна покинула клинику, дрожа. Ветер хлестнул по лицу, но она ничего не чувствовала. Только панику, нарастающую внутри, как прилив. Она работала в компании «Волков Груп» уже четыре года. Начинала с ассистентки, доросла до руководителя отдела стратегических проектов. Максим Волков — её босс, миллиардер, один из самых влиятельных людей в стране. Холост. Суровый, но справедливый. И, как поговаривали за закрытыми дверями, не терпящий близости на работе. Ни с кем.
А теперь… теперь у неё внутри росло нечто, что связывало их навсегда.
***
Она не знала, что делать. Аборт? Нет. У неё уже был один — в юности, после первого раза с человеком, который исчез, едва узнав. Та боль не прошла до сих пор. Она не могла повторить это. Но и идти к нему с таким признанием? Сказать: «Ты стал отцом, хотя я даже не помню, как это случилось»?
Смешно. Унизительно. Опасно.
Однако спустя две недели Максим вызвал её к себе.
— Анна, зайдите, пожалуйста, — раздался его голос по внутренней связи. Спокойный, сдержанный. Но в нём — что-то новое. Лёгкое напряжение.
Она вошла, держа спину прямо, взгляд ровный. Он стоял у окна, в костюме, без галстука. Золотые часы, запах сандала и кофе. Он обернулся.
— Садитесь.
Она не села.
— Вы беременны, — сказал он.
Анна замерла.
— Откуда вы…?
— Я сделал тест ДНК, — ответил он тихо. — С вашей чашки кофе с прошлой недели.
Она побледнела.
— Это нечестно.
— Это необходимо, — парировал он. — Я не оставляю ничего на волю случая.
— И что теперь? — спросила она, сжав кулаки. — Вы дадите мне отступные? Попросите уйти? Или предложите молчать в обмен на квартиру?
Он посмотрел на неё долго.
— Я хочу быть рядом, — сказал он наконец. — С вами. И с ребёнком.
Анна рассмеялась — горько, безрадостно.
— Вы даже не знаете меня. Вы видите во мне сотрудницу. Быть может, хорошую. Но не человека. А теперь вдруг — отец?
— Я знаю вас больше, чем вы думаете, — ответил он. — Я читал каждый ваш отчёт. Слушал каждое ваше выступление. Вы — одна из самых умных женщин, с которыми я когда-либо работал. Я уважаю вас.
— Уважение не делает из человека отца, — прошептала она.
Он подошёл ближе.
— Тогда позвольте мне научиться.
***
Она не смягчилась сразу. Месяцы прошли в напряжённом молчании. Он не настаивал. Просто появлялся. Цветы на рабочем столе. Водитель у подъезда, когда она жаловалась на усталость. Звонок в два часа ночи: «Как ты себя чувствуешь?»
Однажды он пришёл к ней домой с супом — настоящим, домашним, с курицей и лавровым листом.
— Откуда ты знаешь, что я люблю такой суп? — удивилась она.
— Ты рассказывала на корпоративе про бабушкин рецепт, — ответил он. — Я запомнил.
Она не знала, что в тот вечер она вообще что-то говорила. Но он знал. Запомнил.
***
Беременность шла тяжело. Тошнота, бессонница, страхи. А ещё — коллеги. Шёпот за спиной. «Она поймала босса», «Спала с ним ради карьеры», «Планировала всё заранее».
Но Максим публично заявил: «Анна — моя будущая жена. Относитесь к ней с уважением». И шепоты стихли.
Он не делал предложения. Просто однажды в её квартире, глядя, как она спит на диване с руками, сложенными под щекой, он прошептал:
— Я впервые за много лет чувствую, что это правильно.
***
Осенью, когда живот стал заметен, он увёз её в дом под Москвой — большой, тихий, с садом и камином. Там не было прессы, не было коллег, не было прошлого.
Однажды вечером, сидя на террасе, она спросила:
— Ты помнишь, что случилось той ночью?
Он помолчал.
— Я помню всё, — сказал он. — Ты пила мало — один бокал шампанского. Но у тебя был стресс. Ты плакала, когда мы вышли на балкон. Говорила, что устала, что никто тебя не видит. Я обнял тебя. Ты прижалась ко мне. И… я не удержался. Мы пошли к лифту. Ты не сопротивлялась. Но и не просила. Просто… доверилась.
— А потом?
— Я отвёз тебя в отель. Утром ты уже ушла. Я хотел позвонить, но не знал, как. И боялся — что ты подумаешь, будто я воспользовался.
— Так и подумала, — честно сказала она.
— Прости.
Она посмотрела на него — впервые без боли.
— Ты не извиняйся. Просто не делай так больше. С любым человеком. Даже если он сам идёт в твои объятия.
— Я понял, — кивнул он. — С тобой — особенно.
***
День рождения ребёнка пришёлся на морозное утро в январе. Анна рожала долго, но крепко держала руку Максима, не выпуская. Когда медсестра принесла малыша — мальчика с её глазами и его скулами — он заплакал. Тихо, почти беззвучно.
— Ты плачешь? — улыбнулась она, уставшая, но счастливая.
— Это лучшее, что со мной случилось, — прошептал он, целуя её лоб. — И самое страшное. Потому что я боюсь не справиться. Боюсь подвести вас.
— Ты уже не подвёл, — сказала она. — Ты здесь. Это главное.
***
Свадьбу сыграли весной. Небольшую, в узком кругу. Без роскоши, без прессы. Только близкие — и старый друг Максима, который шутил: «Ты женился на умнейшем человеке в своей жизни. Удачи».
Анна смеялась. Она больше не чувствовала себя «страшной и жирной бабкой». Она чувствовала себя женщиной, которую видят. Которой доверяют. Которую любят — не за внешность, не за молодость, а за то, кем она есть.
***
Однажды, уже спустя год, когда их сын, Артём, спал в коляске на солнце, Максим взял её за руку.
— Я благодарен той ночи, — сказал он. — Не за ребёнка — хотя он чудо. А за то, что она заставила меня остановиться. Взглянуть. Понять, что я жил, но не жил по-настоящему.
— А теперь? — спросила она.
— Теперь я живу, — улыбнулся он. — С тобой.
***
Иногда Анна всё ещё просыпалась с тревогой — не помня деталей той ночи. Но рядом всегда был он. А в доме — смех ребёнка, запах кофе и ощущение, что всё, что случилось, было не ошибкой, а поворотом. Который привёл её туда, где она должна быть.
Не к успеху. Не к богатству. А к любви — настоящей, выстраданной, проверенной временем и болью.
И этого было достаточно. Более чем достаточно.
*Так же рекомендую к прочтению*