Груженный рудой БелАЗ–540 легко катил по Якутской тайге. В кабине тепло и уютно. За окном тридцати градусный мороз. Широкая технологическая дорога идущая из карьера к обогатительной фабрике покрыта снегом. Снежный наст был хорошо укатан большегрузными самосвалами. Сержант запаса вспоминал ленту зимника, по которой недавно ему выпала честь прокатиться на этой машине. Спуски, подъёмы, наледи, узкие мостики через таёжные ручьи. Многое пришлось увидеть.
Григорий ни куда не торопился, впереди на фабрику ушло четыре гружёных самосвала, значит у бункера фабрики будет очередь. Обгонять ушедших, он не собирался. Григорию было достаточно несанкционированной поездки в посёлок. Да и торопиться было некуда. Работа шла строго по графику. На самосвале новая резина, что немало важно при движении на дальнее расстояние с предельным для самосвала грузом. Кузов БелАЗ–540 №225, загружен под завязку.
Водители будут сидеть в каморке бункеровщиков, и пить чай. Обсуждая прошедшую командировку. То, что это произойдёт, несмотря на договорённость водителей, во время командировки. Григорий в этом не сомневался. Договоры для того и возникает, чтобы эти правила нарушать.
Вступать в эти разговоры у нашего героя желания не возникало.
Два самосвала попались на встречу, значит успели разгрузиться и ушли за второй ходкой. БелАЗ–548 Казимира, среди них не было.
БелАЗ–540 зашёл на пандус фабрики. На пандусе стояло три самосвала, два из "Сытыкана" и один легко-трудник. (Водитель БелАЗ работающий на малом плече, рудный склад – фабрика)
БелАЗ Казимира стоял без груза, видимо водитель допивал чай в каморке у бункеровщиков. Прогревая свои пышные усы, после дальней дороги.
Григорий не торопился заходить в каморку к бункеровщикам. Вместо чаепития, приступил к контрольной протяжке крепления колёс. В это время БелАЗ–548 Казимира, фыркнув газами ушёл за очередным рейсом.
Бункеровщики явно ждали сержанта запаса, а он не торопился пройти в бытовку. Работникам фабрики не терпелось получить подтверждение разговора с Казимиром.
Дверь каморки открылась, в проёме появился силуэт водителя обслуживающего в этот момент фабрики №8. Водитель держал в руках парующую кружку чая.
У Григория в кабине была своя кружка, после командировки осталась. Знаменитая кружка, прошедшая вместе с самосвалом все прелести зимника.
– Заходи, чай стынет, бункер полный, разгрузка задерживается.
Приглашая в каморку, водитель обратился к нашему герою. Григорий сразу догадался, что парням не терпится уточнить рассказ Казимира, во время короткого чаепития.
Пока протягивал гайки на колёсах, немного продрог, горячий чай в этот момент лишним ни будет.
Казимир успел наболтать о полёте в снег из кабины БелАЗ–548. При этом он не получил даже царапины. Плавно приземлившись в сугроб. Ефрейтор стройбата не смог противостоять сержанту строительных войск. Кто такой сержант запаса, Казимир не успел рассказать. Работа прежде всего.
Борис в разговор не вмешивался, молча допивая свой чай. Сейчас очередь его самосвала выгрузить руду в бункер фабрики. Борис улыбался, глядя на Григория, он точно знал кто такой сержант стройбата. Но, соблюдал условия договора.
Григорий выслушав вопрос, отхлебнул глоток чая и бросил в рот конфету.
Кто такой сержант стройбата, Григорий решил оставить в тайне. Рассказав что там и высоты большой не было. Казимир выпорхнул из кабины с высоты меньше метра. При том, что кабина БелАЗ–548 находится на высоте более двух метров. БелАЗ стоял на краю дороги, снежный вал на зимнике больше метра. Ещё и сугроб, нанесенный из тайги. Навешал вам лапши на уши уважаемый всеми господин Казимир. Больше Григорию сказать было нечего. Он пил чай и ждал своей очереди на разгрузку.
Зима явно задерживается, видимо заблудилась на улицах станицы. Травка зеленеет, солнышко иногда блестит. К выходным синоптики обещают заморозок до – 4.
Из Сибири на крайний Север: Первая смена в карьере, для нового БелАЗ–540 №225. Приключения продолжаются.