«Смерть генералов» в Андах
Девятого декабря 1824 года на высокогорном плато в Перу случилось событие, которое можно смело назвать финальным аккордом Испанской империи в Южной Америке. Битва при Аякучо. Звучит экзотично, как название коктейля, но на деле это была драма в лучших традициях античной трагедии, только с мушкетами, ламами и горной болезнью.
Ситуация, сложившаяся к концу 1824 года в Перу, напоминала перевернутую шахматную доску. Испанские роялисты, которых уже десять лет гоняли по всему континенту, внезапно оказались в очень интересном положении. Они контролировали юг Перу, имели численное преимущество и занимали господствующие высоты. Казалось бы — живи и радуйся, добивай мятежников. Но, как это часто бывает в истории, дьявол кроется в деталях. И в людях.
С одной стороны у нас была «Объединенная армия Освобождения». Звучит пафосно, но по факту это был пестрый интернационал: колумбийцы, венесуэльцы, перуанцы, аргентинцы, чилийцы. Вишенкой на торте были британские и ирландские добровольцы — ветераны наполеоновских войн, которым дома было скучно, а в Андах обещали славу и (иногда) деньги. Командовал всем этим парадом Антонио Хосе де Сукре — человек, которого Симон Боливар называл «душой армии». Ему было всего 29 лет, но он уже был маршалом. Вундеркинд от войны.
С другой стороны — роялисты. Возглавлял их вице-король Хосе де ла Серна, старый служака, граф Андский (титул, который он получил, видимо, за умение выживать в разреженном воздухе). И вот тут начинается самое интересное. Армия роялистов, которая должна была защищать интересы абсолютного монарха Фердинанда VII, состояла из людей, которые этого монарха, мягко говоря, недолюбливали. Большинство офицеров были либералами, прошедшими через горнило испанской революции 1820 года. Они воевали за Испанию, но не за короля-тирана.
Этот внутренний конфликт разрывал роялистскую армию изнутри почище любой шрапнели. В Верхнем Перу (нынешняя Боливия) генерал Оланьета, убежденный абсолютист, вообще поднял мятеж против «либерального» вице-короля. Представьте себе сюрреализм ситуации: вице-король должен воевать с патриотами-республиканцами, но вынужден половину сил держать против своих же ультра-роялистов. Гражданская война внутри гражданской войны.
Логистика на высоте 3000 метров
Война в Андах — это отдельный вид испытания. Высота такая, что равнинному жителю трудно просто дышать, не то что маршировать с полной выкладкой. Лошади гибнут, мулы срываются в пропасти, порох отсыревает. Еды нет. Вообще нет.
Обе армии несколько месяцев играли в кошки-мышки, наматывая круги по горам. Это был «голодный марш». Солдаты дезертировали сотнями. У роялистов было больше людей (около 9 тысяч против 6 тысяч у Сукре), но у них заканчивались припасы. Вице-король де ла Серна понимал: время работает против него. Если он не атакует сейчас, его армия просто разбежится в поисках еды.
Сукре тоже было несладко. Он отступал, маневрировал, терял людей. В какой-то момент роялисты подловили его арьергард в ущелье Корпауайко и крепко потрепали. Сукре потерял часть артиллерии и обоза. Казалось, победа у испанцев в кармане.
Восьмого декабря армии встретились у подножия горы Кондоркунка. Название говорящее — «Шея кондора». Роялисты заняли высоты. Патриоты стояли внизу, на плато Аякучо («Уголок мертвых» на кечуа — индейцы умели давать оптимистичные названия).
Позиция испанцев была идеальной. Они смотрели на врага сверху вниз. Любой военный учебник скажет вам: атака с господствующей высоты — залог успеха. Но Ла Серна и его начальник штаба Кантерак допустили одну ошибку. Они решили спуститься.
«Позорная» битва или гениальный маневр?
Утро 9 декабря началось не с кофе, а с взаимных любезностей. Перед боем офицеры обеих армий, многие из которых знали друг друга лично (а некоторые были родственниками), выехали на нейтральную полосу обняться и попрощаться. «Сегодня мы враги, но завтра — кто знает?». Сцена, достойная голливудского финала, но это было только начало.
План роялистов был амбициозен. Дивизия генерала Вальдеса должна была обойти левый фланг патриотов, пока центр спускается с горы и давит массой. Но спуск с крутой горы под огнем — это упражнение не для слабонервных. Строй ломается, солдаты спотыкаются, артиллерию тащить невозможно.
Сукре увидел это. И в этот момент он проявил себя как гений тактики. Вместо того чтобы ждать, пока испанцы построятся на равнине, он приказал атаковать.
На правом фланге патриотов стояла дивизия генерала Хосе Марии Кордовы. Молодой колумбиец (ему было 25 лет), видимо, решил, что жить вечно скучно. Он спешился, убил свою лошадь перед строем (чтобы отступать было не на чем) и крикнул фразу, вошедшую в историю:
«Дивизия! Оружие — по усмотрению! Шагом победителей — вперед!» (Division, armas a discreción, de frente, paso de vencedores!).
И они пошли. Вверх по склону. На превосходящие силы противника.
Это был шок. Испанцы, которые еще толком не развернулись после спуска, внезапно столкнулись с яростной штыковой атакой. Дивизия генерала Моне была смята. Генерал Рубин де Селис, командовавший первым полком роялистов, погиб в первые минуты.
В это время на левом фланге патриотов дела шли хуже. Дивизия Ла Мара (перуанцы) с трудом сдерживала натиск ветеранов Вальдеса. Вальдес был жестким командиром, его солдаты умели воевать. Казалось, левый фланг сейчас рухнет, и тогда всё — конец республике.
Но Сукре вовремя перебросил резервы. А главное — кавалерия. Гусары Хунина и колумбийские уланы под командованием английского генерала Миллера врубились в ряды роялистов. Кавалерийская атака на высоте 3000 метров — это зрелище не для слабонервных, но эффект был сокрушительным.
Крах вице-короля
В центре творился хаос. Вице-король Ла Серна, пытаясь остановить бегство своих войск, лично бросился в бой. Поступок благородный, но самоубийственный. Он получил множество ранений и был взят в плен. Представьте картину: глава испанской колониальной администрации, представитель короля, лежит раненый и поверженный на земле, окруженный ликующими мятежниками.
К часу дня все было кончено. Армия роялистов перестала существовать как организованная сила. Остатки бежали на вершину Кондоркунки, но там их ждала только жажда и отчаяние.
Потери роялистов — 1800 убитых и 700 раненых. Патриоты потеряли около 1000 человек (370 убитых). Разгром был полным.
Вечером того же дня в палатке Сукре был подписан акт о капитуляции. Подписывал его генерал Кантерак, так как вице-король был не в состоянии держать перо. Условия были удивительно мягкими, почти джентльменскими. Роялисты сдавали гарнизоны, оружие и территорию, но солдаты и офицеры могли свободно уехать в Испанию. Им даже оплачивали проезд! Те, кто хотел остаться, сохраняли имущество и звания (при условии перехода на службу Республике).
Сукре понимал: ему нужен мир, а не месть. Боливар позже напишет ему: «Битва при Аякучо — это вершина американской славы, и это дело твоих рук, генерал».
Теория заговора: «предательство Аякучо»
Конечно, такая быстрая и решительная победа над превосходящим противником не могла не породить слухов. В Испании поражение вызвало бурю негодования. Появился термин «Ayacuchos» — так презрительно называли офицеров, вернувшихся из Перу. Их обвиняли в том, что они «слили» битву.
Существует теория, которую поддерживают некоторые испанские историки (например, Хуан Карлос Лосада), что исход битвы был предрешен заранее. Мол, либеральные генералы-масоны (Ла Серна, Кантерак, Вальдес) договорились с братьями-масонами из лагеря патриотов (Сукре, Боливар — тоже известные масоны) о почетной капитуляции. Они не хотели победы абсолютизма в Испании и предпочли отдать колонии, чем служить тирану Фердинанду VII.
В доказательство приводят ту самую утреннюю встречу офицеров перед боем, странный маневр со спуском с горы и слишком мягкие условия капитуляции. «Мы проиграли, мой генерал, так, как проигрываются битвы», — ответил один из ветеранов на обвинения в масонском заговоре.
Скорее всего, истина где-то посередине. Роялисты были деморализованы, голодны и раздираемы политическими противоречиями. Им просто не за что было умирать. А патриоты дрались за свою землю и свою свободу. Мотивация — страшная сила.
Эхо в горах
Победа при Аякучо означала конец испанского владычества в Южной Америке. Да, еще держался гарнизон в крепости короля Филиппа в Кальяо (они сидели там до января 1826 года, упрямые фанатики, терпели крайнюю нужду и отказывались сдаваться). Да, в Верхнем Перу еще бродил генерал Оланьета, пока не пал от рук собственных солдат. Но стратегически вопрос был решен.
На карте появилась новая страна — Боливия, названная в честь Освободителя. Сукре стал ее первым президентом (хотя и не хотел этого).
Для России эта история тоже имеет свой, пусть и отдаленный, отголосок. Идеи декабристов, их романтический порыв, во многом питались новостями из Южной Америки. Риего, Боливар, Сукре — эти имена звучали в светских салонах Петербурга.
А битву при Аякучо до сих пор празднуют в Перу как день рождения нации. И где-то там, на высокогорном плато, стоит обелиск, напоминая о том, что даже самая могущественная империя может рухнуть за одно утро, если ее время пришло.
Понравилось - поставь лайк и напиши комментарий! Это поможет продвижению статьи!
Также вас могут заинтересовать эти подробные статьи-лонгриды:
Времена меча и топора: военная драма Древней Руси от Калки до Куликова поля
Мормонские войны. Акт первый: американский пророк
Оформив подписку на премиум вы получите доступ ко всем статьям сразу и поддержите мой канал!
Поддержать автора и посодействовать покупке нового компьютера