Злость — отличное топливо. Она не согревает, но заставляет двигаться, сжигая на своем пути страх, сомнения и жалость к себе. Та холодная, твердая злость, что родилась после визита «свекрови», не отпускала Алису несколько дней. Она горела в ней ровным, неярким пламенем, освещая все углы ее несчастной жизни безжалостным светом.
Она злилась на Виктора. За его молчаливое, удобное для него пренебрежение. За то, что он видел в ней часть интерьера, приложение к собственной квартире. За его ироничные ухмылки и за то, что он снял на видео ее позор с электро-поясом. Она злилась на Галину Петровну, с ее сладким, ядовитым шепотом и установками из прошлого века. Она злилась на Катю-фитоняшу, на подруг, на начальника, на весь мир, который словно сговорился, чтобы указать ей на ее место — в маленькой коморке в офисе, в уголочке дома, на кухне, у плиты.
Но больше всего она злилась на саму себя. За то, что позволила всему этому случиться. За то, что семь лет жила в иллюзиях. За то, что искала легкие пути и верила в чудеса из телевизора. За каждый срыв, за каждую съеденную от отчаяния плюшку, за эту ненавистную тушку, которая не слушалась и причиняла боль.
И эта злость, в конце концов, кристаллизовалась в одно простое, железное решение: «Будь, что будет!» Она будет продолжать. Во что бы то ни стало. Диета? Да. Будет есть эту безвкусную вареную грудку и ненавистную морковку, пока не посинеет. Надо будет голодать — будет голодать. И спорт. Хватит обманывать себя ленивыми тренажерами и отговорками. Она пойдет в настоящий зал. Не для Вити, не для свадьбы, не чтобы вписаться в чьи-то рамки. А чтобы доказать самой себе, что она не совсем размазня. Что она может заставить свое тело слушаться. Это был вызов. Себе. И всем им.
Мысль о походе в фитнес-клуб вызывала священный ужас. Это был другой мир, населенный прекрасными и ужасными существами — людьми с рельефными телами в обтягивающей одежде, которые говорили на непонятном языке «подходов», «супинаций» и «протеиновых коктейлей».
Выбрав самый дешевый абонемент с посещением в непиковые часы, Алиса, как на эшафот, переступила порог зала. Воздух ударил в нос — густая, едкая смесь пота, хлорки для протирания тренажеров и чьих-то сладких духов. Грохот железа, ритмичная музыка, тяжелое дыхание. Она замерла на пороге, чувствуя себя космонавтом, выброшенным в открытый космос без скафандра.
Ее старый, растянутый спортивный костюм кричал о ее чужеродности среди ярких леггинсов и топов. Она пыталась сделать вид, что знает, куда идти, и пристроилась к первому попавшемуся тренажеру, отдаленно напоминавшему орудие пыток из средневековья. Она села, потянула за ручки, дернула что-то, толкнула — аппарат издал жалобный скрежет и не поддался. Алиса покраснела, чувствуя на себе взгляды. Ей казалось, что все смотрят на нее, на эту неуклюжую, жирную дуру, не знающую, с какой стороны подойти к железному монстру.
Отчаявшись, она подошла к стойке с гантелями и взяла первую попавшуюся, скромную, на ее взгляд, шестикилограммовую. Она попыталась сделать сгибание на бицепс, как у кого-то подсмотрела, но неподготовленные мышцы дрогнули, гантель выскользнула из потной ладони и с глухим стуком покатилась по резиновому полу, едва не задев ногу проходящей мимо девушки с идеальной попой.
— Эй, острожнее там с артиллерией! — раздался спокойный, с легкой хрипотцой голос позади нее.
Алиса обернулась, готовая провалиться сквозь землю. Перед ней стоял мужчина в темной футболке с логотипом зала. Не гигант-качок, а скорее поджарый, крепко сбитый. На его лице играла легкая, незлая улыбка.
— Новенькая? — уточнил он, поднимая с пола сбежавшую гантель. — Я Макс, тренер. Новичков я всегда узнаю по глазам.
— По каким? — выдавила Алиса, все еще не в силах прийти в себя.
— По глазам оленя, который вышел погулять на трассу и увидел фары десятитонного грузовика, — он усмехнулся, и в уголках его глаз собрались лучики морщинок. В его взгляде не было ни насмешки, ни жалости. Был простой, понятный интерес.
И что-то в этом взгляде, в этой спокойной шутке зацепило Алису. Он не смотрел на нее как на проблему или недоразумение. Он видел просто человека, который заблудился.
— Я… я не знаю, с чего начать, — призналась она, разводя руками.
— С этого и начнем, — кивнул Макс. — Давай-ка проведем для тебя небольшую экскурсию по камерам пыток. Покажу, что и как работает. Без фанатизма, просто посмотрим.
Он провел ее по залу, простым и понятным языком объясняя назначение тренажеров. Не «это для развития квадрицепса», а «вот этот, садись сюда, он поможет тебе подниматься по лестнице, не задыхаясь». Он шутил, называл вещи своими именами, и ледяной комок страха в груди Алисы понемногу начал таять.
— Ну что, — подвел он итог, — готова попробовать? Не бойся, я рядом. Ничего страшного, если не получится. Главное — начать.
И она начала. Первая тренировка под его чутким руководством не имела ничего общего с красивыми картинками из интернета. Это был тяжелый, потный, унизительный труд. Еле-еле сделанные приседания, от которых горели не только ягодицы, но и гордость. Планка, которую она не выдержала и двадцати секунд. Тяга блока к груди, когда ей казалось, что ее руки отвалятся и останутся висеть на тросе.
Макс не подбадривал ее пустыми «молодец», а спокойно поправлял: «Спину ровнее, колено не выходит за носок, дыши, не задерживай дыхание». Он был строг, но справедлив. И когда она, закончив последнее упражнение, просто повисла на турнике, как выброшенная на берег медуза, он протянул ей бутылку с водой.
— Нормально, — констатировал он. — Для первого раза даже хорошо. Завтра будешь ненавидеть меня и все, что связано с этим залом. Это нормально.
Он не знал, насколько он был прав. Добраться до дома Алисе удалось только чудом. Ощущения были сюрреалистичными. Ей казалось, что ее разобрали на части, хорошенько побили молотком по мышцам, а потом собрали обратно, перепутав все детали и забыв закрутить несколько болтов. Ноги не слушались, руки тряслись, пресс болел так, будто над ним весь вечер работал профессиональный массажист-садист.
Подняться по лестнице до своей квартиры оказалось подвигом, сравнимым с восхождением на Эверест. Она хваталась за перила, останавливалась на каждом пролете, и мысленно посылала проклятия и Максу, и всем тренажерам в мире, и самой себе за эту безумную идею.
Дверь квартиры открыл Витя. Он окинул ее мокрый, растрепанный вид насмешливым взглядом.
— Ну что, спортсменка? Где ужин?
Алиса, не говоря ни слова, прошмыгнула мимо него в ванную. Она включила воду и, не раздеваясь, рухнула на пол. Тело гудело и ныло. Но сквозь эту физическую боль пробивалось странное, новое чувство. Оно было крошечным, как росток сквозь асфальт. Но оно было.
Это было чувство гордости. Не за сброшенные килограммы, а за то, что она сделала это. Переступила через страх. Выдержала. Не сбежала. Она проиграла битву с гантелями и тренажерами, но выиграла битву с самой собой. И это было куда важнее. Она лежала на холодном кафеле, и сквозь стон сквозил смешок. Безумный, истеричный, но настоящий.
Война только начиналась. Но у нее наконец-то появился союзник. И звали его — ее собственная воля.
Утро после первой тренировки началось не с будильника, а с пронзительного воя каждой мышцы в теле. Алиса попыталась повернуться на бок, и ее бедро ответило ей такой резкой, огненной болью, что она ахнула и замерла, боясь пошевелиться. Казалось, по ней проехался каток, а потом еще и потоптались для верности. Первой мыслью было: «Чтоб тебя, Макс! Это ты во всем виноват!».
Но тут же, сквозь туман боли, всплыли его слова, сказанные на прощание у раздевалки: «Не забудь хорошенько потянуться дома. И теплый душ, не горячий. Мышцы сейчас как пластилин — их нужно мягко разогреть и растянуть, иначе застынут в одном положении».
Скорчившись от боли, она доползла до душа. Струи теплой воды действительно принесли некоторое облегчение. Потом, стиснув зубы, она сделала несколько простейших упражнений на растяжку, которые он показал — тянется к носкам, легкие выпады. Еще он советовал «погулять, неспешным шагом», но на это сил уже не было. Максимум, на что она была способна, — это доползти до кухни и сварить кофе, двигаясь при этом, как робот-пылесос с севшими батарейками.
Следующие два дня она ходила, как краб, на полусогнутых ногах. На работе это не осталось незамеченным.
— Что это ты, Алиса, вид такой страдальческий? — поинтересовалась Катя, смакуя свой протеиновый коктейль. — В зал сходила? Ну, держись. Первый раз всегда больно. Зато какая польза для тела!
В голосе Кати слышалось сладкое, приторное удовольствие от чужих страданий.
Витя вечером наблюдал, как она, кряхтя, опускается на стул, и фыркнул:
— Ну и зачем тебе эти мучения? Или твой новый «друг» по залу так настойчив?
Он произнес это с таким ядовитым сарказмом, что Алису передернуло. Но она промолчала. Злость и обида уже перегорели в нечто иное — упрямое, несгибаемое желание доказать. В первую очередь — себе.
На третий день боль поутихла, сменившись приятной, хоть и ноющей усталостью в мышцах. И к своему удивлению, Алиса снова пошла в зал. Не из-под палки, а потому что ей стало… интересно. Интересно, сможет ли она сегодня сделать на одно приседание больше. Сможет ли продержаться в планке на пять секунд дольше.
На этот раз все было иначе. Тренажеры уже не казались ей орудиями пыток инквизиции, а скорее сложными, но понятными механизмами. Она уже знала, как регулировать сиденье, куда вешать груз. Макс, заметив ее, лишь кивнул с одобрением.
— Ну что, справляешься? — спросил он, подходя ближе к концу ее занятия.
— Еле-еле, — честно призналась Алиса, вытирая пот со лба. — Но вроде бы жива.
— Отлично. Значит, можно усложнять, — он ухмыльнулся, видя ее испуганный взгляд. — Шучу. Пока просто закрепляем. Но есть кое-что поважнее.
Он прислонился к стойке с гантелями, приняв свой обычный непринужденный вид.
— Ты многое делаешь через силу, Алиса. И это похвально. Но одной силы воли мало. Ты же не заправляешь машину водой и надеешься, что поедет? Так и с телом. Ты можешь пахать здесь до седьмого пота, но если потом заправляться чипсами и тортами, результата не будет. Только еще большая усталость и разочарование.
Она молча слушала, чувствуя, как на нее накатывает знакомая волна отчаяния. Опять эти вечные ограничения!
— Я не предлагаю тебе сесть на пожизненную диету из гречки и огурцов, — как будто прочитав ее мысли, продолжил Макс. — Я предлагаю тебе стать детективом. Для начала.
Он достал свой телефон, быстро нашел приложение и показал ей.
— Вот. Скачай себе. Это дневник питания. Первую неделю тебе не нужно ничего менять. Просто записывай в него ВСЁ, что ты ешь и пьешь. Абсолютно всё. Даже тот один орешек, который взяла у коллеги, или ложку супа, которую доела за мужем. И взвешивай. Кухонные весы стоят копейки.
Идея показалась Алисе заманчивой. Детектив! Это куда интереснее, чем просто «сидеть на диете».
В тот же вечер она скачала приложение, а на следующий день купила маленькие, почти игрушечные весы. Вечером, готовя ужин, она устроила настоящую лабораторию. Взвесила куриную грудку. Взвесила гречку. Потом, заинтригованная, положила на весы небольшой кусочек сыра, который обычно бездумно крошила в салат. А потом ради интереса посмотрела в приложении, сколько калорий «весит» этот кусочек. Цифра заставила ее вздрогнуть – 85 граммсыра Пармезан – это 285 килокалорий! Да тут даже есть нечего!
Она быстренько взвесила три средних огурца. «450 грамм – 58 килокалорий.
Алиса уставилась на экран телефона, куда уже внесла данные. Приложение беспристрастно показывало: калорийность сыра в десять раз больше, чем у огурцов! Это было откровением. Настоящим шоком.
— Не может быть! — вырвалось у нее вслух. — Это же какая-то магия! Один этот кусочек — и почти как целый обед!
За ужином она, как завороженная, сидела с телефоном, скрупулезно взвешивая свою порцию и внося данные. Она была так увлечена этим детективным расследованием, что почти не замечала Витиного ворчания. Но он не выдержал.
— Что это ты со своим телефоном за столом, как с любовником? — бросил он, с раздражением отодвигая тарелку с полезной, но пресной курицей. — Раньше хотя бы разговаривала, а сейчас только в него и тыкаешь. У вас там переписка страстная с этим твоим тренером?
Он произнес это с такой едкой ревностью, что Алиса на мгновение оторвалась от экрана. Раньше такие слова задели бы ее, заставили бы оправдываться. Сейчас же она посмотрела на него — на его надутое, обиженное лицо — и вдруг поняла. Он ревновал. Не к тренеру, конечно. Он ревновал к ее вниманию, которое всегда безраздельно принадлежало ему. Он злился, что у нее появилось что-то свое, важное, что-то, куда он не был допущен.
И вместо того чтобы обидеться, она почувствовала… странное удовлетворение.
— Не ревнуй, Витенька, — сказала она спокойно, возвращаясь к своему «шпиону». — Я просто изучаю врага. В лицо.
Она снова погрузилась в цифры и граммы, оставив Витю наедине с его раздражением. Впервые за долгое время его недовольство не вызывало в ней чувства вины. Оно было просто фоном. А на переднем плане была она сама — детектив, раскрывающий главное дело своей жизни.
Меня зовут Ольга Усачева. Это 5 глава моей новой истории "Невеста на диете"
Как купить и прочитать мои книги целиком, не дожидаясь новой главы, смотрите здесь