Галина Петровна всю жизнь работала медсестрой в районной поликлинике. Сорок лет она каждое утро вставала в шесть часов, варила себе кофе и отправлялась на работу. Дома её ждал сын Артём, единственный и долгожданный ребёнок, которого она растила одна после развода с мужем. Отец ушёл из семьи, когда мальчику было всего три года, и больше они его не видели.
Галина Петровна вкладывала в сына всё — каждую свободную минуту, каждую копейку. Артём рос послушным, хорошо учился, поступил в технический институт. Мать гордилась им безмерно. Когда он закончил учёбу и устроился инженером на крупное предприятие, она наконец-то почувствовала, что её труды не пропали даром. Квартира, в которой они жили, была небольшой двухкомнатной с проходной гостиной, но уютной. Галина Петровна всегда следила за порядком, готовила домашние обеды, стирала, гладила сыну рубашки.
Всё изменилось, когда Артём привёл домой Настю. Девушка была яркой, современной, с длинными накрашенными ногтями и модной стрижкой. Работала она менеджером в какой-то торговой фирме. Галина Петровна сразу почувствовала — что-то не то. Но промолчала. Сын был счастлив, а разве не это главное?
Свадьбу сыграли скромно, в кафе на тридцать человек. Галина Петровна отдала последние накопления, чтобы помочь молодым. Настя сияла в белом платье, Артём не сводил с неё глаз. После свадьбы молодожёны переехали в квартиру к Галине Петровне. Своего жилья у них не было, снимать дорого. Невестка уверяла, что это временно, всего на полгода, пока не накопят на первоначальный взнос по ипотеке.
Поначалу всё шло более-менее гладко. Галина Петровна старалась не мешать молодым, уходила на работу раньше всех, возвращалась поздно. Готовила ужины, убирала квартиру. Настя на кухне не появлялась — то усталость после работы, то голова болит, то просто нет настроения. Артём сначала пытался как-то сглаживать ситуацию, помогал матери, но постепенно и он перестал замечать, что всю домашнюю работу тянет на себе Галина Петровна.
Через несколько месяцев совместного проживания невестка стала делать замечания. То суп пересолен, то в комнате пыль, то телевизор громко работает. Галина Петровна терпела, старалась угодить. Она понимала — молодые хотят свободы, своего пространства. Но где его взять в двухкомнатной квартире?
Однажды вечером Галина Петровна готовила котлеты. Настя вернулась с работы раньше обычного, прошла на кухню и поморщилась.
— Опять жарите? У меня от этого запаха голова раскалывается. Я же просила готовить что-то лёгкое.
— Артём любит котлеты, — тихо ответила Галина Петровна. — Я быстро проветрю.
— Вы вообще спросили, хочет ли он котлеты сегодня? Может, он предпочёл бы салат или рыбу?
Галина Петровна растерялась. Тридцать лет она готовила сыну котлеты по пятницам, и он всегда был доволен. Неужели теперь всё должно измениться?
— Я не подумала, — пробормотала она. — В следующий раз спрошу.
Настя развернулась и ушла в комнату. Галина Петровна стояла у плиты и чувствовала, как подступают слёзы. Она не привыкла к такому тону, к таким претензиям. Всю жизнь она заботилась о сыне, а теперь вдруг оказалось, что делает всё неправильно.
Ситуация накалялась медленно, но верно. Настя всё чаще высказывала недовольство. То Галина Петровна громко разговаривает по телефону с подругой, то стирает не вовремя, то включает свет в коридоре ночью, когда идёт в туалет. Артём молчал. Он приходил с работы уставший, ужинал и уходил в свою комнату. Мать видела, что сын избегает конфликтов, не хочет вставать ни на чью сторону.
Прошло больше года. Никакой ипотеки молодые так и не оформили. Галина Петровна не спрашивала почему. Она чувствовала себя чужой в собственной квартире. Ей казалось, что она постоянно мешает, что её присутствие раздражает невестку. Она старалась быть незаметной, проводила больше времени на работе, задерживалась в поликлинике, помогая коллегам.
Однажды весенним вечером Галина Петровна пришла домой и увидела, что в её комнате передвинута мебель. Шкаф стоял у другой стены, кровать развёрнута к окну.
— Настя, что случилось? — спросила она, заглядывая в зал, где невестка сидела на диване с планшетом.
— А, вы пришли. Я сделала небольшую перестановку. Так удобнее и светлее. Вы же не против?
Галина Петровна растерянно молчала. Это была её комната, её личное пространство. Но возразить она не посмела.
— Нет, конечно, — выдавила она. — Спасибо.
Той ночью Галина Петровна не могла уснуть. Лежала на кровати, развёрнутой непривычно к окну, и думала о том, как же всё пошло не так. Она мечтала, что сын женится, у него будет семья, дети. Она представляла себя любящей бабушкой, которая печёт внукам пироги и рассказывает сказки. Но реальность оказалась совсем иной.
Ещё через несколько месяцев Настя объявила, что беременна. Артём был на седьмом небе от счастья. Галина Петровна тоже радовалась, хотя и с оттенком тревоги. Она понимала, что с появлением ребёнка жить в тесноте станет совсем невозможно.
— Нам нужна детская комната, — заявила Настя за ужином. — Артём, поговори с матерью. Пусть она переедет в гостиную, а мы с малышом займём её комнату. Там тише, окна во двор выходят.
Галина Петровна замерла с ложкой супа. Артём неловко покашлял.
— Мам, ты же понимаешь, ребёнку нужно отдельное пространство. В гостиной светлее, тебе там будет комфортнее.
— Гостиная проходная, — тихо возразила Галина Петровна. — Там всегда кто-то ходит.
— Мы постараемся не мешать, — отрезала Настя. — Это временно. Скоро разберёмся с жильём.
Галина Петровна знала, что это не временно. Она уже поняла, что обещания невестки ничего не стоят. Но спорить не стала. На следующий день Артём помог матери перенести вещи в гостиную. Комната, в которой Галина Петровна прожила двадцать лет, теперь принадлежала не ей.
Беременность Насти протекала тяжело. Она постоянно капризничала, требовала особого ухода и внимания. Галина Петровна старалась помогать — готовила диетические блюда, покупала фрукты и витамины, убирала квартиру. Благодарности не было. Настя принимала всё как должное, как будто так и положено.
Родилась девочка, назвали Машенькой. Галина Петровна впервые взяла внучку на руки и расплакалась от счастья. Казалось, что весь негатив, вся усталость растворились в этом маленьком тёплом комочке. Она готова была сделать всё для этого ребёнка.
И она делала. Вставала по ночам, когда малышка плакала. Меняла подгузники, готовила смеси, стирала детские вещи. Настя после родов чувствовала себя плохо, много лежала. Артём работал, приходил поздно. Вся забота о Машеньке легла на плечи бабушки.
Галина Петровна не жаловалась. Она любила внучку всей душой. Но силы её были уже не те. В свои шестьдесят с небольшим лет она чувствовала себя измотанной. Спина болела от постоянного ношения ребёнка на руках, ноги отекали, давление скакало. Но она терпела.
Когда Машеньке исполнилось три месяца, Настя вышла на работу. Галина Петровна попросила отпуск в поликлинике и осталась дома с внучкой. Ей казалось, это правильное решение. Малышка нуждалась в заботе, а отдавать её в ясли в таком возрасте было слишком рано.
Дни превратились в бесконечную череду кормлений, прогулок, стирок. Галина Петровна забыла, когда последний раз просто сидела с книгой или смотрела любимый сериал. Всё время принадлежало Машеньке. Вечером приходили Настя и Артём, ужинали, играли немного с дочкой и уходили в свою комнату. Галина Петровна мыла посуду, убирала игрушки и падала без сил на диван в гостиной.
Однажды она не выдержала.
— Артём, мне нужно на следующей неделе к врачу. Давление совсем разыгралось. Посидишь с Машей?
Сын замялся.
— Мам, у меня важная встреча на работе. Может, в другой день?
— Настя может взять отгул, — вмешалась невестка, не отрываясь от телефона. — У неё же свободный график.
Галина Петровна ощутила, как внутри что-то оборвалось. Свободный график? Она с утра до вечера не знала покоя, а это называется свободным графиком?
— Я устала, — тихо сказала она. — Я очень устала.
— Все устают, — отмахнулась Настя. — Материнство это труд. Вы же сами когда-то растили Артёма.
— Тогда мне было тридцать, а сейчас за шестьдесят.
— Ну так вы сами вызвались, — пожала плечами невестка.
Галина Петровна промолчала. Вызвалась? Разве у неё был выбор?
Ситуация достигла критической точки ещё через полгода непрерывной заботы о Машеньке. Галина Петровна слегла с сердечным приступом. Вызвали скорую, увезли в больницу. Пролежала она там две недели. За это время Настя и Артём наняли няню для Машеньки, но та оказалась дорогой, и молодые были недовольны.
Когда Галина Петровна вернулась домой, атмосфера была напряжённой. Настя встретила её холодно.
— Надеюсь, вы теперь в порядке, — сказала она, даже не предложив помочь с сумкой. — Няня нам не по карману. Машенька без вас совсем с рук сбилась.
Галина Петровна почувствовала, как ком подступает к горлу. Она только что выписалась из больницы, врачи велели беречь себя, избегать стрессов и физических нагрузок. Но никого это не интересовало.
— Я постараюсь помогать, — сказала она. — Но мне нужно восстановиться.
— Восстанавливайтесь, — кивнула Настя. — Только не забывайте, что ребёнок ждать не будет.
На следующий день Галина Петровна снова взяла на себя заботу о внучке. Двигалась она медленнее, чаще присаживалась отдохнуть, но делала всё, что нужно. Машенька росла, становилась активнее, и уследить за ней было всё труднее. Галина Петровна понимала, что силы её на исходе, но отступать было некуда.
Переломный момент настал внезапно. Галина Петровна готовила обед, когда в квартиру вошла Настя с какими-то бумагами в руках. Лицо у невестки было решительное.
— Галина Петровна, нам нужно серьёзно поговорить, — начала она, проходя на кухню.
— Слушаю вас, — женщина отложила половник и повернулась к невестке.
— Мы с Артёмом приняли решение. Вы должны оформить дарственную на эту квартиру. На моё имя.
Галина Петровна опешила.
— Что?
— Не прикидывайтесь. Мы молодая семья, у нас ребёнок. Нам нужны гарантии. Вы уже не молодая, всякое может случиться. Лучше всё оформить заранее, чтобы не было проблем с наследством.
— Артём об этом знает?
— Конечно. Это наше общее решение. Квартира всё равно когда-нибудь ему достанется, так зачем тянуть? Оформите дарственную, и все будут спокойны.
— Я не хочу, — твёрдо сказала Галина Петровна. — Это моя квартира.
Лицо Насти исказилось.
— Ваша? Смешно. Вы здесь уже давно не хозяйка. Мы живём, обеспечиваем быт, растим ребёнка. А вы что? Доживаете свой век у нас на шее.
— На шее? — голос Галины Петровны дрогнул. — Я воспитываю вашу дочь! Я сутками не сплю, готовлю, убираю!
— Никто вас не просил, — холодно отрезала Настя. — Хотите помогать — помогайте. Не хотите — сдадим Машу в ясли. Но квартира должна быть оформлена на меня. Это единственный разумный вариант.
— Где Артём? Я хочу поговорить с сыном.
— Он на работе. И он со мной согласен. Вы ему уже не нужны, поймите наконец. Ваше время прошло! Смиритесь — теперь здесь решаю я!
Галина Петровна почувствовала, как ноги подкашиваются. Она опустилась на стул, пытаясь отдышаться. В ушах шумело, перед глазами поплыли чёрные круги. Настя стояла над ней с видом победительницы.
— Даю вам неделю на размышления, — бросила невестка и вышла из кухни.
Вечером пришёл Артём. Галина Петровна дождалась, когда Настя уйдёт укладывать Машеньку спать, и подошла к сыну.
— Артём, нам надо поговорить.
— Мам, я устал, — он даже не поднял глаз от телефона.
— Настя требует, чтобы я отдала квартиру. Ты правда это одобряешь?
Сын наконец посмотрел на мать. В его глазах она не увидела тепла.
— Мам, ну а что тут такого? Квартира всё равно мне достанется по наследству. Зачем создавать лишние проблемы? Оформи на Настю, нам будет спокойнее.
— Спокойнее? А мне что, на улицу идти?
— При чём тут улица? Ты живёшь и будешь жить здесь. Просто документы будут на Настю. Всё останется по-прежнему.
— Артём, это моя квартира. Я сорок лет её выплачивала. Я тебя здесь растила. Как ты можешь?
— Мам, не устраивай истерик, — поморщился сын. — Настя права. Ты уже немолодая, всякое бывает. Лучше обезопасить себя заранее. Это нормальная практика.
Галина Петровна смотрела на сына и не узнавала его. Где тот мальчик, который обнимал её и говорил, что она самая лучшая мама на свете? Где тот юноша, который клялся заботиться о ней в старости? Перед ней стоял чужой человек, равнодушный и холодный.
— Хорошо, — тихо сказала она. — Я подумаю.
Но думать было не о чем. Галина Петровна прекрасно понимала — стоит ей подписать дарственную, и её выставят на улицу в тот же день. Настя добилась своего, заполучила власть над сыном, и теперь хотела окончательно избавиться от свекрови. Квартира небольшая, в ней тесно втроём, а вчетвером совсем невозможно. Галина Петровна была лишней, обузой, которую хотели устранить.
Она не спала всю ночь, лёжа на диване в гостиной и слушая, как за стеной возится Машенька. Внучка. Единственное светлое пятно в этом кошмаре. Ради неё Галина Петровна терпела всё. Но теперь пришло время сделать выбор. Страшно было уходить в никуда, в неизвестность. Но ещё страшнее было остаться здесь, в родных стенах, которые стали чужими, среди людей, которые перестали её ценить. Галина Петровна поняла — если она не уйдёт сейчас, то никогда не обретёт свободу. Её затянет болото обязательств, манипуляций и бесконечного чувства вины. Нужно было решиться. Ради себя.
Утром она встала рано, собрала самые необходимые вещи в небольшую сумку, оделась и вышла из квартиры. Шла долго, через весь район, к дому, где жила её подруга Вера. Они работали вместе в поликлинике, дружили много лет. Вера встретила её на пороге с удивлением.
— Галка, что случилось? Ты как будто ночь не спала.
— Верка, помоги. Мне некуда идти.
За чаем Галина Петровна рассказала всё. Вера слушала, качая головой.
— Змеи подколодные, — только и сказала она. — Особенно твой Артёмка. Как он мог? После всего, что ты для него сделала.
— Не знаю. Я больше не могу там находиться. Мне страшно.
— Оставайся у меня. У меня комната свободная, после того как дочка съехала. Поживёшь, пока не решишь, что делать дальше.
Галина Петровна расплакалась. Впервые за долгое время кто-то проявил к ней доброту и участие. Она позвонила Артёму и коротко сообщила, что уехала и пока не вернётся. Сын даже не спросил куда и почему. Просто буркнул «хорошо» и повесил трубку.
Прошло несколько дней. Галина Петровна понемногу приходила в себя, жила у Веры, помогала по хозяйству. Артём не звонил. Настя тоже молчала. Только Машеньку было жалко до слёз. Каждый вечер Галина Петровна брала телефон в руки, хотела позвонить, узнать, как там малышка. Но останавливала себя. Если она сейчас проявит слабость, её затянут обратно. И всё начнётся сначала.
Через неделю позвонил Артём. Голос был недовольный.
— Мам, ты чего там? Настя злая ходит. Машка орёт, няню наняли, дорогущая. Ты бы хоть помогла.
— Нет, Артём. Я больше не вернусь.
— Как это не вернёшься? Это же твой дом.
— Мой дом, пока вы не заберёте его через дарственную. Я всё поняла. Живите сами.
Он повесил трубку, не попрощавшись. Галина Петровна ждала, что он перезвонит, начнёт уговаривать. Но тишина затянулась на несколько дней.
Потом позвонила Настя. Тон был уже другой, не такой высокомерный.
— Галина Петровна, ну что вы как маленькая? Обиделись и ушли. Возвращайтесь, забудем всё. Никакой дарственной не надо.
— Не верю.
— Да честное слово! Артём переживает, Маша вас спрашивает. Вернитесь, пожалуйста.
— Настя, я вас услышала в тот день. Вы сказали, что моё время прошло. Что теперь там решаете вы. Так решайте. А я устала.
Невестка ещё что-то говорила, но Галина Петровна положила трубку. Внутри было пусто. Она не чувствовала ни злости, ни обиды. Только усталость и странное облегчение.
Ещё через две недели Артём приехал к Вере. Вид у него был помятый. Выглядел он ужасно — осунувшийся, небритый, с тёмными кругами под глазами. Галина Петровна открыла дверь и застыла на пороге.
— Привет, мам, — пробормотал он. — Можно войти?
Она молча отступила. Вера тактично ушла к себе в комнату. Артём прошёл на кухню, опустился на стул.
— Настя подала на развод, — сказал он, глядя в пол. — Забрала Машку и уехала к своим родителям. Говорит, что я слабак, не могу обеспечить семью. Что без твоей помощи мы ничего не стоим.
Галина Петровна молчала. Ей было жаль сына, но не настолько, чтобы снова бросаться его спасать. Она слишком много раз так делала.
— И что ты хочешь от меня? — спросила она.
— Прости меня, мам. Я был дураком. Полным дураком. Я не видел, как она тобой манипулировала, как садилась на шею и мне, и тебе. Я думал, что так и должно быть. Что жена всегда права. А ты всё стерпишь, потому что ты моя мать.
— И стерпела бы. До самого конца. Если бы не эта дарственная. Это был последний удар, Артём.
— Я понимаю. Мне стыдно. Я предал тебя. Самого родного человека. Ради женщины, которая использовала нас обоих.
— Ты её любил?
Артём задумался.
— Не знаю. Мне казалось, что да. А может, просто боялся остаться один. Она была яркая, красивая. Я думал, мне повезло.
— А теперь?
— Теперь я вижу, какую цену заплатил за это везение. Потерял мать. Единственного человека, который любил меня бескорыстно.
Галина Петровна почувствовала, как комок подступает к горлу. Хотелось обнять сына, прижать к себе, сказать, что всё хорошо. Но она сдержалась. Слишком многое изменилось.
— Вернись домой, мам, — попросил Артём. — Пожалуйста. Я всё исправлю. Я буду другим. Буду помогать, уважать, ценить. Ты у меня одна. Самая дорогая.
— А если появится другая Настя? Ты опять забудешь про меня?
— Нет. Я понял свои ошибки. Мне было страшно в этой пустой квартире. Страшно и одиноко. Я понял, что дом это не стены. Это ты. Твоя забота, твоё тепло. Без тебя там просто холодная коробка.
Галина Петровна смотрела на сына. Он правда изменился. В его глазах она увидела раскаяние, боль, осознание. Может быть, этот урок пойдёт ему на пользу. Может быть, он действительно повзрослел.
— Я вернусь, — тихо сказала она. — Но теперь всё будет иначе. Я не прислуга. Я твоя мать. И я заслуживаю уважения. Больше никаких манипуляций, никаких попыток выжить меня из собственного дома.
— Договорились, мам. Клянусь.
Они вернулись в квартиру вместе. Галина Петровна заняла свою комнату обратно. Первым делом Артём сам передвинул всю мебель на прежние места. Готовила она теперь только тогда, когда хотела сама. Часто они готовили вместе с сыном. Артём научился варить супы и даже освоил несколько простых блюд. Он сам мыл посуду, убирал за собой, помогал с уборкой. Они разговаривали по вечерам, как раньше, когда он был маленьким. Мало-помалу их отношения налаживались. Доверие возвращалось медленно, но верно.
С Настей Артём развёлся окончательно. Бывшая жена уже нашла себе нового мужчину и особо не препятствовала встречам отца с дочерью. Машеньку Артём забирал по выходным. Галина Петровна играла с внучкой, гуляла, читала сказки. Но уже без фанатизма, в своё удовольствие, столько, сколько хотела сама. И девочка чувствовала разницу — бабушка была спокойной, весёлой, не измотанной до предела. Между ними устанавливалась настоящая близость, без надрыва и жертвенности.
Галина Петровна поняла главное — никогда нельзя жертвовать собой полностью. Никто этого не оценит по достоинству. Люди уважают только тех, кто умеет отстаивать свои границы, кто может сказать нет. Она научилась этому поздно, но всё же научилась. И теперь её жизнь снова принадлежала ей. Она вернулась на работу, встречалась с подругами, записалась на курсы рисования, о которых мечтала много лет. Сын поддерживал её во всём. Он благодарил судьбу за то, что мать дала ему второй шанс. И старался каждый день доказывать, что достоин её любви и прощения.
Читайте другие истории: