Имею такую наглость заявлять…
Художник Федюнин целую научную работу написал в пользу традиционной сюжетно-тематической картины. И привёл пример из своего творчества, говоря, что он реалист. – Вот этот.
Он пишет в позитивном тоне:
«Процессы внутри живописного цеха, конечно же, не могут не быть [выделение моё] связаны и с изменениями в окружающей среде, как внешней, так и социальной. Во всяком случае – отчасти [это «отчасти» – крайнее разочарование или неприятие с соответствующим натурокорёжением – увы, составляет теперь бОльшую часть искусства живописи]. Нельзя не видеть, как меняется интерьерная и архитектурная среда, ритм жизни, манера одеваться. Классические каноны как в архитектуре, живописи, музыке, так и в интимной, бытовой сфере отодвигаются на второй план [вот именно!], занимая лишь определенную нишу в современной материальной культуре. Именно под этим углом зрения рассматривая живописные произведения (как предмет материальной культуры), возможно увидеть незаменимость, необходимость присутствия в современной среде традиционно исполняемых живописных произведений».
И видно по научной работе, что он имеет в виду прикладное искусство, рождающееся в сознании автора и исполняемое в порядке исполнения замысла. Да, это требует – для достижения экстраординарности, т.е. эстетической ценности. Это, когда каждый, казалось бы, элемент говорит об идее целого. Да, это требует работы подсознания, т.е. таланта. Федюнин даже и тут не предполагает подсознания.
А, тем не менее, сам он обладает ещё и иным видом подсознания, которое я называю подсознательным идеалом, из-за которого выражается ЧТО-ТО, словами невыразимое. И в случает со взятой к рассмотрением этой «Соркапяткой» как раз и демонстрируется, что и у него разочарование и натурокорёжение, как и у большинства. И если меньшинство из этого большинства возвращаются из нефигуративной (или примитивной, декоративной и т.п.) живописи – и их называют метамодренистами – то он, Федюнин, просто чуть-чуть ударяется в натурокорёжение. Например, совершенно не понятно, как и у абстракционистов, что там у него на заднем плане.
Совсем, как у Дойга, патентованного метамодерниста, у него какая-то оранжевая, пусть и прерывистая, но совершенно прямая полоса есть.
А военную технику он изображает, хоть и натуралистически, но всё рвно так, что надо разгадывать. Кто не знает, что сорокапятка – это противотанковая пушка 45-го калибра, еле-еле догадывается, что нечто с гранями правее центра картины это щит пушки, нацеленной прямо на вас, и оттого дуло превращается в тёмный кружок, обведённый другим кружком. Это как бы натурокорёжение. Вы нигде больше не увидите пушку, изображённую так.
Нечто похожее с прорвавшейся сквозь наш окоп самоходной артиллерийской установкой (САУ). Марка – «Элефант». Будка с пушкой крупного калибра на гусеницах.
Вид сзади. Еле нашёл в интернете. – Непонятность – один из признаков современного искусства. – Пожалуйста. У Федюнина она достигнута… натурализмом.
Что ненатурально близко к окопу приближено расположение противотанкового ружья,
я недопонятностью, случающейся из-за неданности подсознательного идеала сознанию автора, не считаю. Это просто ляп. Такой же ляп – расположение бойца, бросающего гранату в прорвавшуюся САУ. Как он оказался так близко позади первого окопа? Второй окоп от первого не рыли так близко.
Опредёлённости ради надо сказать, что подсознательный идеал Федюнина, как и у метамодернистов, философское ницшеанство, т.е. принципиально недостижимое метафизическое иномирие, куда убегают из Этого плохого-преплохого мира. Благо, сознание Федюнина не знает об этом, и – он честен в своей живописи. Это уже третье его произведения я разбираю. И всюду он такой.
8 декабря 2025 г.