Я вообще из-за чего начал писать? – Боюсь, из-за чего то, похожего на причину появления хейтеров, ненавистников. Они не переносят чей-то успех.
Я ненавидел искусствоведов, которых стал читать, любя живопись и сам умея рисовать как-то всегда лучше окружающих. Живопись-то меня возбуждала, а те, кто о ней писал, чувствовалось, тоже возбуждены, но их слова мне мало что говорили. Они меня злили. Я считал, что они занимаются болтологией. Поклялся себе в школе, что вырасту, стану на ноги, и узнаю, почему именно, скажем, Леонардо да Винчи – гений. – Я вырос, стал на ноги, научился и понял, почему Леонардо – гений. Более того. Я понял то же чуть не про всех, называемых гениями. (Ну, красно говоря, конечно.) Но с современными очень хвалимыми художниками частенько ничего не могу поделать.
Вот Питер Дойг.
Так ещё когда он сравнительно мало занимается натурокорёжением, но и довольно много всё же, я стандартно (в своих, так сказать, координатах) отношу это к крайнему разочарованию в Этом мире, назначаю его ницшеанцем с подсознательным идеалом метафизического иномирия, выражаемого образно, скажем, сверхкрасотой, которой в жизни не бывает (как древние греки, для которых была новым для них ужасом Этого мира – возможность попасть в рабство; за долги; и боги-де попадали). Мало ли что, мол, могло потрясти в Этом мире Питера Дойга, чтоб он Его не принял абсолютно (отчего крепко натуру искорёжив). Всё равно искусствоведы не признают его крайне разочаровавшимся. Так что я – не узнаю.
Плохо только, что это у меня превратилось в шаблон. И я смутно не доволен.
Ну, это жутко красиво. Как и у Куинджи, тоже ницшеанца. Того, возможно, до крайней степени потрясло, что Россия, да реально и вся Европа, Англия – особенно, не заступилась и не отомстила за болгар, восставших в 1976-м против Турции и жестоко ею подавленных.
Но напирать на натурокорёжение с Дойгом… Как-то неуютно. Снижается ценность произведения. Оно вторичностью начинает пахнуть. Дойга же так хвалят.
Что: брать и начинать говорить, что у Дойга новое натурокорёжение? Не просто странно холодный цвет зелени на солнце, как у Куинджи, а ещё и какая-то необъяснимая полосатость введена: одна полоса (белая) – в небе, целая группа зелёных полос (очень и не очень тёмных) – на земле…
А искусствоведы вполне себе собою довольны. И пишут о Дойге абракадабру. Правда, и там чуется какое-то неблагополучие.
«Возвышенное — что именно охватывает эта идея, как она определяется концептуально и как она представлена визуально? Возвышенное заключается в загадочном опыте интенсивного удовольствия, которое испытывает человек, когда его переполняют образы, ощущения, мысли, более великие и сильные, чем всё, что разум, как ему кажется, может испытать или создать, что приводит к чувствам благоговения и страха» (Машинный перевод. https://www.researchgate.net/publication/369893405_PETER_DOIG%27S_ART_AS_A_SIGNIFICATION_OF_THE_RE-APPEARANCE_OF_THE_SUBLIME_IN_CONTEMPORARY_BRITISH_LANDSCAPE_PAINTING/fulltext/6431933920f25554da1b3cf9/PETER-DOIGS-ART-AS-A-SIGNIFICATION-OF-THE-RE-APPEARANCE-OF-THE-SUBLIME-IN-CONTEMPORARY-BRITISH-LANDSCAPE-PAINTING.pdf ).
Далее автор (Эфтихия Цанетулаку) говорит о возвращении в конце 20 – начале 21 века к фигуративности, похожей на романтический восторг-страх на грани 18 – 19 веков. Теперь – из-за неопределённости будущего, пишет она. (Тогда – общепринято – из-за краха идеи Разуме и Просвещения, - идеи, залитой кровью Великой французской революции и наполеоновских войн.)
Неопределённость – это довольно неожиданно. Ведь крах СССР в 1991-м отодвигал крах капитализма. Но – верно. Потому что выход из наметившегося краха капитализма осознан был чуть позже начала 21 века.
«Идея инклюзивного капитализма (капитализма заинтересованных сторон) возникла в 2012 году. Британский фонд Общество Генри Джексона создал рабочую группу для проекта «Инициатива инклюзивного капитализма» под предлогом подготовки предложений по смягчению последствий финансового кризиса 2007–2009 годов.
Термин «инклюзивный капитализм» впервые употребил индийский экономист Коимбатур Кришнарао в 2005 году в своей книге «Удача на дне пирамиды
Инициаторы
Идея инклюзивного капитализма была озвучена Линн де Ротшильд — управляющей компанией EL Rothschild. Она стала сопредседателем рабочей группы, чтобы способствовать дебатам о том, как улучшить капитализм.
Летом 2020 года вышла книга Клауса Шваба «COVID-19. Великая перезагрузка», которая сделала термин «инклюзивный капитализм» более популярным. Шваб определил конечной целью плана «Великой перезагрузки» переход от нынешнего капитализма к «инклюзивному»» (Алиса).
То есть до 2012 года у художников было время чуяния тупика развития. – Это действительно не менее, если не более, страшно, чем разочарование в Разуме и Просвещении.
При таком своём соображении я искал у этой Цанетулаку, на кого из именно романтиков начала 19 века она сошлётся, как на выразителей «благоговения и страха». – Она сослалась на Блейка и Фридриха. – Но Блейк не писал пейзажи. Попробую у Фридриха найти что-то, такое выражающее.
Тут только и натурокорёжения, что безумная красота, возможно, и реально случившаяся где-то в как бы подстриженном снизу перелеске без подлеска в Германии, несчастной стране в начале 19 века.
Призна`ю: я, конечно, насилую эту Цанетулаку, иначе будет её болтология. Но, выдёргивая некоторые словосочетания, получаешь удовольствие от совпадения. Например, с идеалом метафизического иномирия у Дойга:
«…метафоры, отражающие вневременную, фундаментальную метафизическую ошибку человеческого существования» (Там же).
В иномирии времени-то – нет. И разве не ошибкой именовать мнение индивидуалиста? Существование ж осознающего человека-индивидуалиста беесмысленно таки, раз есть смерть. Вот был капитализм, при котором сильнейший – преуспевал в жизни. И – бац – нет у этого общественного строя перспективы, потому что брезжит, что скоро некого станет грабить. Иди, США, пограбь Венесуэлу, когда ей Россия ракеты для ПВО поставила. Так это сегодняшнее соображение, конца 2025 года. Так чудо ж, что что-то подобное Дойгом датировано 26-тью годами ранее!
Если б я исправно цитировал Цанетулаку, что б я делал со словами: «Использование тусклой, почти выбеленной палитры»? – Ведь впечатление, что касается всей картины, а не – как тут – только почему-то белых деревьев и белой полосы в небе. – Или и зелень среднего плана (а она-то и бросается в глаза) – тоже выбелена?.. – Хорошо. Так что создаёт «Использование»? – «напряжение между вовлеченными эмоциями и дистанцией». Шиш что поймёшь!
Согласиться можно с «оторванным от реальности». Причём, оторвано очень сильно. Гораздо больше, чем у романтиков-солипсистов, вроде Фридриха. убегавших от страшного внешнего мира недалеко: всего лишь в свой прекрасный внутренний мир.
Так если уцепиться, что у романтиков получалось некое своеобразное удобство, рациональность, то выходит, что эта Цанетулаку права, привлекая в связи с романтизмом Канта. Тот тоже был «против рационалистической метафизики» (Алиса). В мире Дойга, что против Этого мира, дела порезче, чем у романтиков. Хоть и с Дойгом (так всегда: из-за умения автора выразить свой подсознательный идеал, не важно, какой) есть… удовольствие в результате созерцания его картин. Ну, правда эта Цанетулаку привлекает Канта ради романтизма – как чего-то возвышенного. Ну, будем считать, что она говорит, имея в виду идеал. И тогда простим её (и себя, заодно: за тоже некую болтологию с Кантом).
Если уж я взялся переводить эту Цанетулаку, можно попробовать вникнуть, при чём – наряду с Кантом – её привлечение каких-то Лонгина и Бёрка.
Лонгин. 1 в. н.э. Да, писал о том, что можно понимать идеалом.
Бёрк. Да, до Канта писал. «…в трактате «Философское исследование о происхождении наших идей возвышенного и прекрасного» (1757) рассматривал возвышенное как реактивное чувство, обременённое болью и страданием» (Алиса). – Есть статья с таким названием – «Семь лет битв. Как шла самая кровопролитная война XVIII века». Начиная с 1756 года Пруссия и Англия против Саксонии, Австро-Венгрии, Франции и России.
Но вообще Цанетулаку непереносима.
«Работа «Жизнь у пруда», 1993, основана на фотографии дома отца художника в холодной канадской местности, где они долгое время жили всей семьёй, и это мотив, к которому он часто возвращается. Атараксия [невозмутимость] пейзажа с идеей классической перспективы, ведущей взгляд за пределы дома к горизонту, могла бы привести к ещё одному репрезентативному пейзажу возрождения традиционной живописи. Но результат неожиданно абстрактен, поскольку художник отказывается от документальной роли фотографии и создаёт сетку геометрических фигур, вылепленных почти рельефно. Белые вертикальные линии, пересекающие голые деревья и разделённые в том же кадре яркой горизонтальной линией в отражении здания на замерзшем озере, образуют сказочный образ, напоминающий о Ван Гоге, когда он перенёс простую влажность японской живописи укиё-э в [об этом см. тут] аллегорический экспрессионизм» (Там же).
Ну какие «вертикальные», когда косые и кляксы, а, если и прямые, то выполнены точками?!. И почему «яркой горизонтальной линией», когда плохо заметной, т.к. тоже выполнена точками и только на треть ширины справа. Полоса же снега, разделяющая верх картины от низа, это как раз обыкновенный снег на берегу.
Это просто натурокорёжение из-за очень плохого Этого мира. – Никто, катающийся на коньках, не начертит на льду такое, что мы видим. И отражается во льду не совсем то, что на земле.
Можно колебаться только насчёт того, насколько активно неприятие Этого мира: сильное, как у философского ницшеанства, или пассивное, как у пробуддиста. – Скорее, наверно, пассивное.
2 декабря 2025 г.