Приложения знакомств я уже давно воспринимала как своеобразный архив человеческих судеб. Бесконечная лента профилей, где за каждой улыбкой скрывается целая вселенная надежд, разочарований и одиноких вечеров перед телевизором. Я шла на очередную встречу, уже не надеясь на чудо, но с любопытством археолога, который готов откопать ещё один черепок - вдруг на нём будет интересный узор?
Место встречи выбрали нейтральное. Кафе у метро, где столики стоят слишком близко, а кофе пахнет немного подгоревшим. Идеально для первых свиданий - дёшево и сердито.
Он уже сидел у окна и помахал мне, заметив в дверях. На вид обычный мужчина за сорок. Приятное лицо, аккуратная куртка, взгляд такой живой. Не киношный герой, конечно.
Первые пятнадцать минут пролетели в привычном ритуале. Разговоры о том, как трудно найти время, когда работа съедает всё, о пробках, о том, что осень в этом году какая-то промозглая и затяжная. Он говорил легко, без пауз, и это было даже мило. Я расслабилась. Было ощущение, что можно просто молчать и слушать - и тебя поймут.
Официантка принесла наш чай. Он аккуратно положил в свою кружку два куска сахара, помешал и, не глядя на меня, спросил:
- А у тебя почему не сложилось? С мужем, я имею в виду. Если, конечно, не против рассказать.
Вопрос был прямой, но в нашей возрастной категории это уже не считается бестактностью. Мы все как будто торопимся, боимся потратить время на ненужные прелюдии.
Я покосилась на него. Он смотрел на свой чай, но было видно, что ждёт ответа. Коротко изложила свою историю. Муж ушёл к другой женщине, пережила развод, раздел имущества, который прошёл удивительно цивилизованно. Из положительно: кота забрала я, потому что у него была аллергия.
Дмитрий выслушал, кивнул. Сделал глоток чая, поставил кружку на блюдце с тихим звоном.
- Дааа, - сказал он задумчиво, как будто размышлял вслух над какой-то сложной задачей. - Наверное, если бы дети были… всё могло сложиться иначе.
- В каком смысле? - переспрашиваю, хотя смысл был уже ясен.
- Ну, как обычно. Мужчина, он… - Дмитрий развёл руками, ища слова. - Он может и загулять, это да. Но если в доме дети… Это же якорь, понимаешь? Их же жалко. Ответственность появляется и семью рушить уже не каждый решится. А так… Ну, свободно всё. Легко уйти, когда ничего не держит.
Он говорил с таким видом, будто объяснял мне закон гравитации. Просто констатация факта: нет детей - нет и серьёзных обязательств.
Меня на секунду оглушила эта простая, как гвоздь, логика. Не то чтобы было обидно. Скорее, странно. Будто смотришь на человека, который искренне верит, что земля плоская.
- Интересная теория, - сказала я нейтрально.
- Да какая там теория, - он махнул рукой. - Жизнь. У меня вот трое. Младшему семь. И, честно скажу, если бы не они… - Он не договорил, но многозначительно вздохнул. - Мы, мужики, создания простые. Нас или держать нужно, или мы по свету расползаемся. А что держит крепче всего? Дети. И квартира, конечно. Но дети в первую очередь.
Я молча смотрела на него. Пыталась совместить этот образ мудрого, "привязанного" семейного патриарха с тем, что я видела перед собой: одинокий мужчина на свидании в кафе.
- А вы с женой вместе? - осторожно спросила я.
Он покачал головой, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на досаду.
- Да куда там. Развелись два года назад. Я сейчас у мамы живу. Ей помощь нужна, да и мне… удобно пока. Дети ко мне на выходные приезжают.
Он произнёс это так буднично, что я на мгновение усомнилась в своём слухе. Отец троих детей, читающий мне лекцию о семейных ценностях и ответственности, сам живёт с собственной матерью, потому что "удобно". Это было не лицемерие. Это было что-то более фундаментальное - полное отсутствие связи между теорией и практикой собственной жизни.
- Понимаешь, - продолжил он, не замечая моего остолбенения. - Вот женщина одинокая, без детей… Ей сложно. Мужик на неё посмотрит и думает: "А чего с ней связываться-то? Она же всю жизнь на себя работала, характер наверняка трудный, привыкла по своему". А если дети есть - сразу видно, что семьянинка, хозяйка. Да и… как бы это сказать… конкуренции меньше.
Он отпил чая и посмотрел на меня с видом доброжелательного наставника.
- Тебе, наверное, сейчас сложно. Возраст уже не тот, чтобы рожать, да и, наверное, не хочешь уже. Но можно же взять приёмного, если очень хочется семью. Или собаку. Многие так делают. Чтобы в доме жизнь была.
Во мне взыграла буря эмоций. Не прокомментировать не смогла:
- Дмитрий, а скажи честно, твоя жена, бывшая… она "удержала" тебя? Детями, квартирой, хозяйством?
Он нахмурился, пойманный врасплох.
- Это не совсем… Мы просто не сошлись характерами.
- Но дети-то были. Трое. Самый что ни на есть крепкий якорь, по-твоему. И квартира, наверное, совместная была. Что же не сдержало-то?
Он заерзал на стуле, стал поправлять уже идеальную салфетку под кружкой.
- Ну, обстоятельства… - пробормотал он. - Жизнь сложная штука. Не всё так однозначно.
- Именно что не однозначно, - согласилась я. - Вот ты говоришь, что женщине без детей трудно. А мне кажется, что мужчине, который видит в детях "якорь" и "сдерживающий фактор", а не просто своих любимых детей, - вот такому мужчине трудно. Трудно быть счастливым. Потому что он живёт не по велению сердца, а из-под палки. Пусть даже эта палка - его собственные ребятишки.
Он смотрел на меня широко раскрытыми глазами, как будто я заговорила на санскрите.
- Ты не так всё понимаешь! Я же о хорошем. О семье. О том, что важно ценить то, что есть.
- Так яи ценю то, что есть. У меня есть моя жизнь, которую я выстроила сама. У меня есть свобода приходить в пустую квартиру, где тишина, и мне в этой тишине хорошо. У меня есть возможность выбирать, с кем проводить время. И самое главное, мне не нужен мужчина, которого нужно "удерживать". Якорь, цепи, обязательства из-под палки… Мне это неинтересно. Мне интересен человек, который рядом потому, что ему со мной хорошо. Потому что он каждое утро просыпается и снова меня выбирает. А не потому, что ему "детей жалко" или некуда уйти.
Наступила долгая пауза. Шум кафе - звон посуды, смех за соседним столиком, шипение кофемашины - обрушился на нас, подчеркивая молчание между нами. Дмитрий выглядел смущённым и растерянным. Его красивая, стройная теория разбилась о простой вопрос о его собственной жизни.
- Наверное, я неудачно выразился, - тихо сказал он, глядя в стол. - Не хотел тебя обидеть.
- Я и не обиделась. Меня твои слова не цепляют. Меня… огорчает, что так думают. Что живут с такими мыслями. Ты живёшь у мамы, помогаешь ей - это прекрасно. Ты видишься с детьми - и это замечательно. Но зачем вокруг этого строить целую философию про то, как всех женщин надо "привязывать" к дому? Разве твоя мама, когда была молода, мечтала о том, чтобы её "удерживали"? Или она просто любила, рожала детей и надеялась на взаимность?
Он ничего не ответил. Просто сидел, и казался вдруг очень усталым и немолодым.
Я посмотрела на часы. Вежливо, без спешки, собрала сумочку, накинула пальто.
- Спасибо за чай и беседу, Дмитрий. Искренне желаю тебе найти то, что ищешь. И чтобы тебя никто не удерживал против твоей воли.
Он кивнул, не глядя. Я вышла на улицу. Было уже темно, горели фонари, отражаясь в мокром асфальте. Я глубоко вдохнула прохладный воздух, пахнущий дождём и опавшими листьями. И почувствовала лёгкую, почти невесомую грусть. Грусть за него, за его троих детей, за его маму. За всю эту запутанную, неловкую жизнь, построенную на "должен" и "так надо".
Шла к метро и думала о том, как раньше после таких встреч я неделями рефлексировала, искала в себе изъян, винила себя в излишней резкости или, наоборот, пассивности. Сейчас же была лишь тихая уверенность. Эта встреча была как рентгеновский снимок. Всё стало видно: и его страх настоящей, взрослой свободы, и моё нежелание участвовать в этом театре с якорями и цепями.
Мой телефон тихо вибрировал в кармане - наверняка очередное уведомление из приложения. Я ускорила шаг. Мне вдруг страстно захотелось домой, в свою тихую квартиру, где меня никто не будет оценивать. Где я могу просто быть собой.
А он, наверное, ещё сидел за тем столиком у окна, допивая чай, и пытаясь понять, как его такая безупречная логика могла дала трещину. И, возможно, он так и не понял, что женщина, которая только что ушла, была свободна не потому, что у нет детей. А потому, что у неё нет страха остаться одной со своей свободой. И в этом была вся разница.