Эти фотографии никогда не попадали на обложки журналов. Их прятали в семейных альбомах, передавали из рук в руки, показывали только самым близким - потому что советская мораль и женская красота всегда существовали в каком-то напряженном перемирии. А вот Черное море помнит всё: и запах «Coppertone», привезенного из-за границы, и вкус портвейна «777» из горлышка, и то, как шуршал мокрый песок под босыми ногами, когда волна отступала обратно.
Фото 1: Набережная с плетеной сумкой
Она идет по серпантину где-то над Ялтой или Алуштой - в том самом купальнике с геометрическим узором, который шили на заказ у знакомой швеи. Асфальт под ногами нагрет так, что можно яичницу жарить, а воздух пахнет сосновой смолой вперемешку с соленым бризом. В плетеной сумке - полотенце, пачка «Беломора» и какая-то книжка, наверное, «Трое в лодке, не считая собаки». Взгляд - прямо в камеру, без стеснения, с той уверенностью, которая появляется только на отдыхе, когда ты далеко от работы, от очередей, от всего. Море где-то внизу шумит монотонно и убаюкивающе. Она улыбается, потому что знает: эти две недели - её, и никто их не отнимет.
Фото 2: Под струями душа
Пляжный душ - металлические трубы, окрашенные той самой серой краской, что облезает на третий год. Вода ледяная, даже в июльскую жару, но после моря - спасение. Она запрокинула голову, и волосы прилипли к плечам тяжелыми мокрыми прядями. Капли летят во все стороны, блестят на солнце. Купальник темный, простой, без всяких излишеств - зато сидит как влитой. За спиной - белая балюстрада санатория, чьи-то голоса, смех, лязг ведра. Пахнет ржавчиной, водорослями и чем-то детским, беззаботным. Этот момент - он длится секунду, но на фотографии застывает навсегда. И кажется, что если закрыть глаза, можно услышать, как вода барабанит по металлу.
Фото 3: Пикник на камнях
Полотенце брошено прямо на теплый камень, рядом - термос с чаем, огурцы, помидоры, вареные яйца в газетке. Может, еще докторская колбаса, завернутая в тот же «Правду». Она сидит в купальнике в горошек, поправляет солнечные очки - огромные, модные, привезенные кем-то из Болгарии. Сосны шумят за спиной, и пахнет хвоей, прогретой до звона. В термосе - не просто чай, а с чабрецом, который собирали еще утром на тропинке. Лицо расслабленное, довольное. Вот она - советская роскошь: камень вместо шезлонга, термос вместо кафе, но море - твое, солнце - твое, день - бесконечный.
Фото 4: Волейбол на песке
Сетка натянута между столбами, песок горячий, босиком не пройти. Она в белом купальнике - заметном, почти вызывающем. Руки вверх, готова отбивать мяч. На заднем плане - мужчины в плавках, один в тельняшке поверх них, все загорелые до черноты. Кто-то смотрит на игру, кто-то на неё. Слышен смех, крики «Давай!», «Не зевай!», стук мяча о ладони. Воздух вибрирует от жары, и пахнет разогретым песком, йодом, пловцовой резиной. Это не спорт - это ритуал, способ познакомиться, флирт без слов. После игры все пойдут в воду, а потом - кто в столовую, кто в буфет за мороженым «Пломбир» в стаканчике.
Фото 5: У деревянного заборчика
Она стоит, опершись на покосившийся штакетник, в белоснежном купальнике на завязках. За спиной - сосны, много сосен, и небо, выбеленное полуденным солнцем. Коса на плече - толстая, длинная, девичья. Улыбка не для камеры - для себя, для этого дня, для лета, которое будто не кончится. Босые ноги в пыли, загорелые до золотистого. Где-то далеко слышен гудок теплохода - может, это «Россия» идет вдоль берега. Пахнет прогретым деревом, живицей, свободой. Это фото потом будет лежать в альбоме с подписью «Крым, 1974» и желтеть по краям, но этот момент - он настоящий.
Фото 6: На шезлонге у бассейна
Деревянный лежак, полосатое полотенце, рядом - надувной лебедь, нелепо торчащий клювом вверх. Она лежит, откинувшись назад, в блестящем купальнике с пайетками - редкость для советского пляжа, наверное, шила сама. Глаза закрыты, лицо подставлено солнцу. Вокруг - другие лежаки, но пустые. Тишина послеобеденная, когда все ушли на обед или прячутся в тени. Пахнет хлоркой из бассейна, подсолнечным маслом (кто-то мажется для загара), и чем-то сладким - может, кто-то ест пахлаву. Это мгновение покоя, когда можно просто быть, не думая ни о чем.
Фото 7: Под пальмой у виллы
Архитектура явно южная - белые колонны, балконы, пальма слева. Она стоит в черном купальнике, одна рука на бедре, другая - опущена. Никакой позы, просто остановилась на секунду. За ней - тень от здания, жаркая, густая. Асфальт плавится. Где-то играет радио - может, ВИА «Самоцветы», может, Пугачева. Пахнет жасмином из чьего-то палисадника, горячим камнем, вечером, который скоро начнется. Это не просто фото - это обещание: вечером будет танцплощадка, духи «Красная Москва», медленный вальс и кто-то, кто спросит: «Можно пригласить?»
Эти фотографии - не про купальники. Они про то время, когда море было не курортом с all inclusive, а событием. Когда путевку выбивали через профсоюз, ехали двое суток в плацкартном вагоне, а потом две недели жили так, будто мир кончается за оградой санатория.
Женщины на снимках не позировали для запретграма - они просто жили. И может быть, именно поэтому в их взглядах столько настоящего. Море помнит их смех, запах их духов, следы на песке. А мы - только эти фотографии, пожелтевшие, с загнутыми углами, но живые. До сих пор живые.