Рассказ из книги "Байки Павлычева"
1966 год
Валентину Павлычеву 29 лет. Тем временем 14 января 1966 года умирает Сергей Павлович Королёв. 3 февраля 1966 года «Луна-9» совершает первую мягкую посадку на Луну, впервые сделаны фотографии с другого небесного тела. 1 марта 1966 года советская станция "Венера-3" достигла поверхности Венеры. 16 марта состоялась стыковка «Джемени-8» и беспилотного аппарата «Агена». 3 апреля 1966 года «Луна-10» становится первым искусственным спутником Луны.
А вот ещё одна байка, связанная с моим верным соратником и неисправимым оптимизатором Геркой Бочкарёвым. Человек он был гениальный: если где-то торчал лишний болт или ненужная деталь, Герка уже смотрел на неё с прищуром, прикидывая, как бы это «улучшить».
У нас стояли реакторы, оснащены мешалками. А где мешалки, там и сальники. А сальники, как известно, имеют одну скверную привычку: они пропускают. Даже при мизерном давлении всё равно пропускают. Это как дырявый чайник: вроде и кипятит, но половину воды теряет в процессе.
И вот приходит ко мне Герка, глаза горят творческим пламенем.
– На кой лад нам нужна эта мешалка? – заявляет он с порога. – Давай выкинем!
Я в тот момент как раз чаёвничал и едва не подавился от изумления.
– Гера, а как же мешать-то?
– Само там перемешается! – уверенно отвечает он.
– Как само перемешается?! – я уже начинаю подозревать, что Герка вчера перебрал с напитками.
Но Герка остаётся невозмутимым. Показывает набросок, сделанный карандашом на обрывке бумаги:
– Давай опустим до дна вход продукта, а выход сверху у нас, пусть струя сама перемешивает, ей же надо подниматься потом, а тем более, что всё это перетекает с одного реактора в другой, а из другого в третий. Всё получится. Давай завтра сломаем мешалку.
Смотрю на него с тихим ужасом, но в его очах пылает огонь гениального изобретателя, и этот огонь не погасить.
– Нет, – говорю, – давай так: мешалки не трогаем. Твоё предложение опустить вход принимается. Давай опускай во всех трёх. Пусть мешалки стоят, а мы попробуем.
Герка вздыхает, но соглашается. Опускаем входы. Запускаем. Берём пробы и проводим анализы. Смотрим – и правда: почти в порядке. Не идеально, но уже лучше, чем с постоянно текущими сальниками.
Я радуюсь:
– Здорово!
Герка тоже доволен, хоть не всё по его плану, но прогресс есть. Но тут я вспоминаю: а сколько у нас непрореагированного продукта остаётся? Делаю замеры. Сравниваю с прошлыми данными, когда мешалки работали. И что? А ничего! Количество непрореагировавшего продукта точно такое же.
– Герка, – говорю, – вывод какой? Не хватает времени. Когда концентрации реагируемых веществ падают, дальше время нужно, чтобы до конца реакция прошла. Давай поставим ёмкость в двадцать кубов. По объёму она будет равна трём этим реакторам.
Герка смотрит на меня с уважением:
– Ну ты даёшь… Ладно, давай попробуем.
Ставим новую ёмкость. Снова запускаем. Снова берём пробы. Смотрим – и глаза неторопливо лезут на лоб: расходные коэффициенты упали! То есть мы тратим меньше сырья, а получаем больше продукта.
– А теперь твоё предложение: мешалки выкидываем, ёмкость новую ставим, – резюмирую я.
Герка улыбается:
– Вот это дело!
Это было хорошее предложение, мы на рационализации очень хорошо зарабатывали. Мы же запатентовали предложения по цеолитам во Франции, в Америке, в Японии, в результате шесть или семь тысяч долларов получили – по тем временам сумма немаленькая. Так мы и работали: эксперементировали, пробовали, ошибались, но в итоге достигали успеха. И завод работал. И деньги шли. И жизнь была интересной.