Эжен Франсуа Видок, уроженец города Аррас, ныне регион О-де-Франс, а тогда провинция Артуа, сам говорил, что точно определить дату его рождения – “задачка не из простых”. С его способностями прятаться, путать окружающих, менять биографию и внешность, вопрос о возрасте становился довольно запутанным даже для него самого.
И все же будущий родоначальник уголовного розыска Франции родился 24 июля 1775 года в доме на улице Мируар-де-Вениз, ныне названной в его честь. Кстати, по соседству с тем местом, где шестнадцатью годами ранее появился на свет Максимильен Робеспьер. Считается, что та ночь была совершенно безлунна, дождь лил как из ведра, и гром гремел так, что всем казалось, небеса рушатся.
Местная акушерка по совместительству была еще и гадалкой, что вполне обычно практически для любой страны в период от появления людей вообще и примерно до второй половины XX века. А потому повитуха расценила непогоду как знак бурной судьбы новорожденного. И в этом она была абсолютно права, был ли у нее при этом некий дар или нет. Не говоря уже об образовании - оно в деле предсказаний только во вред.
Тем более, что в те времена в подобные прогнозы верили повсеместно; да и сейчас тоже, несмотря на титанические усилия тоталитарной цивилизации в области народного просвещения. Однако сам Видок никаких чудес в обстоятельствах своего рождения не видел — считал, что “кому-кому, а высшим силам было совершенно плевать на его появление на свет”.
Эжен Франсуа был крепкого телосложения; природа не поскупилась. Те, кто знал, говорили, что чуть ли не с пеленок ему вполне реально было дать на пару-тройку лет больше. Уже тогда можно разглядеть зачатки того атлетизма и внушительного роста, которые впоследствии внушали страх самым упорным и отчаянным злодеям по обе стороны Закона.
Дом преуспевающего пекаря Николя Франсуа Жозефа Видока стоял прямо на Площади Армии, шумной и почти всегда заполненной людьми. Регулярными стараниями неласкового родителя Эжен Франсуа с малых лет довольно быстро, но хорошо осознал, что может дать человеку сила.
А потому постоянно затевал драки, что очень не нравилось родителям побитых мальчишек - они вечно жаловались. К восьми годам Видок младший, как ранее и старший, наводил ужас на всю округу – и на животных, и на людей. А к двенадцати годам еще и неплохо освоил холодное оружие, опять же следуя тропой отца. За особо бойкий характер, бойцовские качества и умения Эжен Франсуа получил прозвище Ле Вотрен, то есть Дикий Кабан.
Заметив, что сын увлечен ножами, тесаками и саблями, отец забеспокоился и решил, что пора бы ему заняться духовным воспитанием сына. Например, подготовить его к уже запоздалому первому причастию, а дело это непростое. Конфирмация хулигана состоялась двумя голами ранее - пора. И две специальные дамы, известные в Арасе своим благочестием, взялись за его обучение и вообще подготовку к таинству.
Но совершенно не понятно, усвоил ли он их уроки вообще, а если и усвоил, то в какой мере. Одновременно с приобщением к Святому Писанию он начал учиться семейному пекарскому делу – отец именно в нем, втором сыне, видел своего преемника.
Первым вкладом в семейный бизнес для Эжена Франсуа стала доставка. Он развозил готовый хлеб по городу, что давало ему возможность общаться с друзьями, а еще посещать уроки фехтования. Родители об этом знали, но кухарки хвалили его за вежливость и старательность, а потому отец закрывал глаза на его проделки.
Так продолжалось до тех пор, пока из семейной шкатулки, которую почему-то всегда забывали запирать, не стали пропадать деньги. В краже участвовали оба брата, но поймали только старшего. И его одного отправили работать в булочную в Лилль.
Сразу после того случая Эжен Франсуа обнаружил, что уже ставший обычным источник денег – отцовский ящик с наличностью – теперь под замком постоянно. К тому же Видок-старший настоял на более быстром выполнении работы и возвращении домой к определенному часу, что фактически лишало парня и денег, и возможности распоряжаться своим временем.
Расстроенный таким поворотом событий Эжен Франсуа пожаловался своему приятелю Пуайану. Тот, заметив щель в денежном ящике, предложил хитрый способ: использовать перо ворона, смазанное клеем, для тайного извлечения прибыли.
Однако этот план приносил слишком мало денег. В качестве альтернативы хитрый друг посоветовал изготовить дубликат ключа, порекомендовав обратиться с этим вопросом не к кому нибудь, а к сыну местного полицейского. С аппетитами к деньгам и любовью к риску рос и воровской опыт будущего начальника и полиции, и службы безопасности.
И Эжен Франсуа вновь и вновь решался на похищение денег у отца. Затем вместе с приятелем они спускали добычу в таверне, которая стала их любимым местом. В “Каплуне и пулярке” собирались и те, кто совершали преступления вполне профессионально, и также такие же молодые люди, как Видок, что шли на мелкие кражи ради веселья.
Очень скоро двенадцатилетний Видок влился в компанию самых отъявленных проходимцев и принялся участвовать для начала в их развлечениях. Он проводил все свободное время в “благородном обществе”, пока однажды отец не застал его за кражей, точно так же, как и когда-то его брата. Николя Франсуа Жозеф отобрал поддельный ключ, набил морду и наказал Эжена Франсуа.
Жизненные обстоятельства заставляли Видока проявлять смекалку, чтобы обеспечить себя всем необходимым. Он то и дело тащил продукты из дома, в основном, конечно, хлеб, который затем продавал почти за бесценок, едва покрывая расходы на сладости и выпивку. Постоянная нехватка средств вынуждала его никогда не проходить мимо любой еды: будь то вино, колбасы, андует, сыр Бельваль, не говоря о сахаре, кофе или чего-то еще.
Его мать, Генриетта, в девичестве Дион, не сразу заметила, что припасы исчезают. Скорее всего, она бы и не догадалась, в чем дело, если бы не случай с двумя цыплятами. Видок спрятал их под одеждой, но птицы вдруг раскудахтались, чем привлекли внимание. Воришке вновь влетело, и он остался без ужина.
Ночью, ворочаясь в постели, Видок не мог уснуть и решил стащить серебряные приборы. Единственное, что его останавливало – на каждом предмете красовалась фамилия “Видок”. Пуайан, которому он рассказал о своих терзаниях, помог обойти и это препятствие. Во время обеда Эжен Франсуа стащил десять вилок и столько же кофейных ложек. Вскоре все это было заложено, а уже через пару дней от вырученных почти двухсот ливров не осталось и следа.
Проведя три дня вне дома, тринадцатилетний Эжен Франсуа был схвачен двумя полицейскими и отправлен в тюрьму в Бове - в Аррасе своей “кичи” тогда еще не было. Там он провел десять дней, не понимая, за что его задержали. В итоге глава этого заведения сообщил ему, что арест был инициирован его отцом.
Эта новость несколько успокоила Эжена Франсуа: он воспринял происходящее как родительский урок и надеялся, что скоро выйдет. На следующий день его навестила мать и заверила в своем прощении. Спустя еще четыре дня Видок был освобожден и вернулся к прежним занятиям, твердо решив или стать лучше, или красть осторожнее. Однако ни то, ни другое успехом не увенчалось.
Вскоре Эжен Франсуа снова начал совершать те же ошибки, но избегал лишних трат, потому что отец стал очень строг и контролировал каждое его действие. Мать тоже проявляла повышенное внимание. Такое постоянное наблюдение доводило Видока до отчаяния.
В конечном итоге на помощь вновь пришел Пуайан. Он высказал мнение, что постоянно испытывать денежные трудности – просто глупо, особенно когда ты взрослый, крепкий и отважный. Он подчеркнул, что сам бы точно нашел способ выкрутиться из подобной ситуации.
Когда Видок попросил его объяснить, что конкретно он имеет в виду, тот предложил задействовать все сбережения родителей – у них же серебряные экю водятся тысячами, и они просто не заметят пропажи. Он считал, что родители слишком скупы, и он не видит ничего плохого в том, чтобы немного воспользоваться их деньгами.
Поддерживая свою идею, он добавил, что лучше сразу получить крупную сумму, чем копаться в мелочах и тратить время на всякую ерунду. Также умник Пуайан настаивал на том, что действовать нужно быстро и без следов. Однако Видок напомнил, что по ночам дом обходят, это может помешать их плану. В ответ приятель лишь отмахнулся, ведь Эжен Франсуа – сын хозяев, а мать его безумно любит.
И вот однажды, когда Генриета была дома одна, пришел некий человек, отправленный Пуайяном, и рассказал ей, что ее сын якобы напился, устроил безобразие с девицами легкого поведения и все разгромил в “Каплуне и пулярке”. Предупредил, что если его не остановить, то ущерб составит не меньше четырехсот ливров.
Как и было задумано, Генриета тут же бросила шитье и понеслась выручать заблудшего сына. Этим-то моментом и воспользовались злодеи. Эжен Франсуа не нашел ключ, но пробрался в лавку, где наткнулся на запертый кабинет. Тут на Видока внезапно напала невесть откуда взявшаяся совесть и невнятный приступ любви к матери. Но Пуайан уговорил взломать и дверь, и ящик монтировкой. Нашли они там около двух тысяч ливров.
После столь удачной кражи Видок, само собой разумеется, не мог оставаться дома. И, бросив подельника и собутыльников в полном смятении, сам с надеждами на безбедную и веселую жизнь, пешком помчался в Лилль. На дворе стоял тревожный 1789 год. Год, когда Франция сбежала от самой себя.
Добравшись до Ленца, четырнадцатилетний Видок совсем выбился из сил и, подсев в проезжавшую мимо повозку, через каких-то три часа был уже в столице французской Фландрии. Оттуда стремглав отправился в Дюнкерк, надеясь поскорее скрыться от возможной погони полиции и неизбежного гнева отца.
Изначально Видок планировал отплыть в Америку, но жизнь внесла свои коррективы: из-за того, что в Дюнкерке не было ни одного судна, планировавшего путешествие через океан, ему пришлось искать обходные пути. В Остенде цена за билет оказалась совершенно не подъемной.
Потеряв всякую надежду, Эжен Франсуа готов был ухватиться за любую, пусть и самую призрачную, удачу. Он наивно надеялся, что встретит какого-нибудь безусловно доброго человека, который просто согласится взять его на борт бесплатно или за чисто символическую плату, учитывая его юность и безусловно привлекательную внешность. Пройдет совсем немного времени, и “добрые люди”, попавшиеся ему на пути, будут нужны Видоку совершенно по-другому.
Но в то время пока все было по другому. Во время променада, целиком погруженный в такие мечты, к нему подошел некий человек с приветливым видом, как будто подтверждая существование его воздушных замков. После пары общих вопросов он представился “судовым брокером” и, узнав, зачем он приехал в Остенде, предложил свою помощь в поиске вакансии на торговом флоте. И в добавок, немного повеселиться.
Эжен Франсуа вежливо отказался от развлечений, предложенных Маклером. Но тот был настойчив, любезен и очень убедителен для столь молодого человека, к тому же впервые выбравшегося из родного города. Видок согласился на все предложения незнакомца.
В доме Маклера Эжен Франсуа был принят с радушием и гостеприимством, свойственным старинным обычаям. К полночи он был в стельку пьян и в итоге крепко уснул, как может спать юный организм, после долго пути обильной еды и приличного количества алкоголя. Рано утром Видок обнаружил себя на палубе какого-то корабля, валяющимся среди снастей.
Благо судно было не в море, а у причальной стенки в порту. Не понимая, был ли это сон или явь, Эжен Франсуа встал на ноги, осознав, что его попросту ограбили. Он совсем остался без денег, кроме двух серебряных экю, заныканных в белье. Гнев охватил Видока, но он не знал, где этот Маклер.
Видок был вынужден принять потерю и двинуться к отелю за своими пожитками. Он решил не рассказывать о случившемся, чтобы не беспокоить владельца гостиницы. Хозяин, увидев его издалека, понял, что произошло. Но уверил, что ему еще повезло - его могли попросту зарезать или утопить: “такова жизнь, всегда найдется кто-то сильнее. Готов поспорить, ты остался без гроша".
Стало очевидно, что Америки ему не видать. И Видоку мало того, что пришлось остаться на родине, так еще и опуститься на самое дно. Будущее казалось туманным, оно пугало четырнадцатилетнего юношу. У Эжена Франсуа не было ни то что сантима, ни денье даже на самое необходимое.
Вот тут то он и затосковал по родительскому дому, впервые пожалел о побеге. Его мучила давно забытая совесть, что было вполне объяснимо отсутствием денег. И пока их нет, он пытался осмыслить последствия своего ухода и всего, что с ним произошло. Но стыд не вечен, и эти размышления вскоре прекратились.
Через несколько дней бездомному, перебивающемуся случайными заработками в порту Видоку, предложили работу матросом, и он решился поступить на службу, ежедневно рискуя жизнью за одиннадцать ливров в месяц. Он уже почти принял предложение, как в один из дней вдруг услышал звуки труб. Но это были не военные, а глашатаи разъезжего балагана.
Разнаряженные артисты зазывали народ на представление у яркого циркового шатра своими очень простыми шутками. Придя в самый разгар веселья и увидев, как люди от души смеются, Видок подумал, что хозяин этого заведения мог бы предложить работу. Клоун показался ему добрым человеком, и он решил попробовать себя на арене.
Понимая, что в этой ситуации вежливость может помочь Эжен Франсуа решил угостить скомороха, когда тот спустился со сцены, зная, что тот не откажется от выпивки. Он решил потратить последние деньги, предложив ему пропустить стакан можжевеловой водки.
Сердце артиста дрогнуло, тот так был тронут учтивостью и крепким женевером, что пообещал похлопотать перед месье директором. Им оказался знаменитый Кот-Комус, выдававший себя за Мага и Первого физика в мире. Он гастролировал по провинциям Королевства с трупой акробатов и парой клоунов.
Когда Комус узнал о Видоке, его сразу же заинтересовали его умения. Однако, узнав, что особых навыков у него нет, директор сказал, чтобы тот не переживал. Что такого крепкого парня всему научат. Что, мол, тут и не такие бездари выживают. Главное, чтобы голова нормально работала. А пройдет время, и все станет понятно.
Тем более, что природные атлетические способности молодого соискателя впечатляли с первого взгляда. Видоку предложили испытательный срок на два года: первые шесть месяцев на полном обеспечении, а потом ⅙ часть прибыли; “Ну а дальше, если все пойдет хорошо, условия будут как у всех".
Но “как у всех”, а тем более “все пойдет хорошо” - не про Эжена Франсуа Видока. Его мятежный дух уже вкусил радости и лихости. Он вполне убедился в том, что сила делает его особым. Она - краткий путь к удовольствиям. Она позволяет не тратить жизнь на труд, который обычно приносит лишь жалкие денье да оскорбления. Оскорбления как раз от тех, кто не знает двух вещей: работы и куда девать серебряные экю.