До нотариальной конторы ехали в машине Паши. Аркадий сидел на заднем сиденье и его откровенно колотило. Теперь уже не наигранно. Ломка подступала, организм требовал допинга, а мозг, затуманенный веществами и жаждой легких денег, уже рисовал радужные картины. Он спасен. Дача останется при нем. Дурочка-дочь подпишет продажу, он заберет наличные (якобы отдать бандитам) и исчезнет еще на десять лет. А Лена? Ну, пусть выкручивается. Бабы живучие.
Лена сидела впереди, глядя на дорогу. Ей было страшно, но этот страх трансформировался в ярость. Она вспоминала, как мать плакала ночами десять лет назад. Как они считали копейки на хлеб. Как этот человек жрал вчера мамино пюре.
«Ничего, папочка. Скоро ты похудеешь», — думала она.
У нотариуса, солидного мужчины в очках, всё было готово. Паша заранее скинул ему данные.
— Проходите, — нотариус указал на стол. — Времени мало, у меня следующая сделка через двадцать минут.
Аркадий ерзал на стуле. Пот катился по его лбу градом.
— Где подписывать? — торопил он. — Давайте быстрее!
— Аркадий Борисович, вы ознакомились с документами? — формально спросил нотариус.
— Да, да! Продажа квартиры, все стандартно! — махнул рукой Аркадий. Ему было плевать на буквы. Ему нужны были деньги.
Лена положила перед ним толстую пачку бумаг.
— Вот здесь, папа. И здесь.
Она смотрела, как он, не читая, ставит размашистые подписи. Рука дергалась, но жадность была сильнее тремора.
— Всё? — выдохнул он, поставив последнюю закорючку. — Где деньги? Покупатель передал аванс?
Нотариус молча поставил печать, убрал документы в сейф и снял очки.
Лена медленно встала.
— А денег не будет, папа.
— В смысле? — Аркадий замер. Улыбка сползла с его лица, сменившись гримасой ужаса. — Ты что... кинула меня? Ты не продала квартиру?
Лена взяла со стола копию только что подписанного договора и швырнула ему в лицо.
— Читай. Если буквы еще не забыл.
Аркадий схватил лист. Глаза бегали по строчкам, не в силах сфокусироваться.
— «Договор дарения...» — просипел он. — Что это? «Земельный участок и жилой дом по адресу... поселок Сосновый Бор...» Что?!
— Ты только что подарил мне свою дачу, папа, — голос Лены звучал как приговор. — Добровольно. В здравом уме и твердой памяти. Нотариус заверил, видеофиксация велась. Это — в счет уплаты алиментов за десять лет, с индексацией и моральным ущербом.
— ТЫ!!! — взревел Аркадий.
Он вскочил, опрокинув стул. Его лицо налилось кровью, вены на шее вздулись. Наркоман, у которого отняли последнюю заначку, страшнее зверя.
— Сволочь! Я тебя убью! Разорву! Отдай документы!
Он бросился на дочь через стол, протягивая скрюченные пальцы к её горлу. Лена даже не дернулась.
Паша, стоявший чуть сбоку, сделал один быстрый шаг. Жесткий, отработанный годами тренировок захват — и рука Аркадия оказалась выкручена за спину под неестественным углом.
Хрустнул сустав. Аркадий взвыл и уткнулся носом в дорогой паркет нотариальной конторы.
— Тише, папаша, — спокойно сказал Паша, надавливая коленом ему на позвоночник. — Тут люди работают. Не позорься.
— Это мошенничество! — хрипел Аркадий, пуская слюни на пол. — Я пойду в суд! Я докажу! Вы меня опоили!
— Попробуй, — Лена наклонилась над ним. — У меня есть папка. Фото с твоих притонов. Свидетельства дилеров. Медицинские справки о твоей зависимости. Мы докажем, что ты дееспособен, просто наркоман. Суд не вернет имущество, подаренное дочери. А вот уголовное дело за хранение и распространение (а мы найдем, что у тебя найти) — это легко.
Паша рывком поднял его на ноги и потащил к выходу.
— Пошел вон отсюда.
Он вышвырнул «короля жизни» на крыльцо. Аркадий пролетел пару метров и упал в грязный снег. Без куртки (она осталась в кабинете), без денег, без жилья.
Лена вышла следом. Она бросила ему его грязную куртку.
— Квартира моя. Дача теперь тоже моя. Я её продам, деньги пойдут на реабилитацию мамы. А ты... ты хотел свободы? Ты свободен.
Аркадий сидел в снегу, баюкая вывихнутую руку. Он смотрел на дочь и понимал: это конец. Он не просто проиграл. Его уничтожили его же оружием — жадностью и ложью.
— Дочь... — заскулил он, пытаясь выдавить слезу. — Мне же некуда идти... У меня ломка... Дай хоть тысячу...
Лена посмотрела на него как на пустое место.
— Работай, папа. Говорят, труд облагораживает. А на дозу заработаешь ртом или руками — мне плевать.
Она развернулась и села в машину Паши.
— В ресторан? — спросил бывший муж, заводя мотор.
— В ресторан, — кивнула Лена. — И стейк. Самый большой. Я чертовски проголодалась.
А на крыльце, под холодным ветром, остался сидеть человек, который думал, что он хищник, но оказался всего лишь старым, беззубым паразитом, которого наконец-то стравили дихлофосом.
Подписывайтесь на Telegram скоро там будет много интересного!
РОЗЫГРЫШ!!!
Всем большое спасибо за лайки, комментарии и подписку) ❤️
Навигация по каналу Юля С.
Ещё рассказы: