«Кто-нибудь еще это видел?» — в глубине души император боялся услышать ответ, не веря, что жена стала бы обнажаться до талии. Он изо всех сил делал вид, что не шокирован зрелищем. Голубыми чернилами на нижней части спины императрицы Елизаветы Баварской распростер свои крылья орел.
Это был не первый раз, когда императрица решилась на подобное. Когда она продемонстрировала супругу голубой якорь на левом плече, Франц-Иосиф счел ее «весьма оригинальной и вовсе не ужасающей». Он слишком любил жену, чтобы перечить ей.
Принцессе Елизавете Баварской было всего шестнадцать лет, когда в нее влюбился двадцатитрехлетний красавец, император Австрии. У его матери существовали справедливые опасения, сможет ли столь юная девушка, к тому же воспитанная отнюдь не при дворе в Вене и не знакомая со строгим этикетом, принятом там, справиться с ответственной ролью императрицы. Но любовь возобладала. Франц-Иосиф и Елизавета поженились, но счастье соединения влюбленных сменилось для них первыми трудностями.
Эрцгерцогиня София с энтузиазмом, даже излишним, взялась за воспитание из Елизаветы идеальной императрицы. Кстати, она приходилась ей не только свекровью, но и родной тетей, матери Елизаветы и Франца-Иосифа были сестрами. Привыкшая к довольно свободному образу жизни Сиси оказалась в золотой клетке. Ей было запрещено практически всё. Особенно, когда выяснилось, что она ждет ребенка. Езда на лошади может повредить. Ходить в зоопарк, столь любимый Сиси, она коллекционировала птиц и любила возиться со зверьем, свекровь не позволяла, поскольку в то время верили — ребенок может быть похож на того, кого часто видишь. А вдруг родится кто-то похожий на мартышку. Прогулки только с охраной, строгий распорядок дня и постоянные лекции о том, как следует себя вести и чего делать ни в коем случае нельзя. По мнению эрцгерцогини выходило, что Елизавета совершенно не подходит для той чести, что выпала на ее долю, и должна совершенно изменить себя и свои привычки. Иначе никогда ей не стать достойной женой и государыней.
Будучи ответственным правителем, Франц-Иосиф лично вовлекался во многие вопросы и всегда уделял делам большую часть своего времени. В день он мог принять до ста тридцати человек в день, при таком графике оставалось мало возможностей для романтических отношений, и Елизавета чувствовала себя совершенно одинокой при дворе.
Официальные обязанности она исполняла неохотно, каждый раз предвкушая нелицеприятный отчет от свекрови о допущенных ошибках.
Но еще хуже всё стало после того, как Сиси родила дочь. Эрцгерцогиня фактически забрала у нее ребенка, ссылаясь на молодость матери и недостаток времени у нее для воспитания ребенка, Сиси должна была исполнять официальные обязанности и быть рядом с мужем, а не качать колыбельку. Все повторилось и когда появилась на свет вторая дочь, а потом и долгожданный наследник.
В этом была, по моему мнению, главная трагедия Сиси. Обнаружив, что супруг поддерживает мать в этом вопросе, она охладела к нему. Меланхолия, тоска, поиск своего места в жизни и желание доказать собственную независимость несмотря ни на что. Как и многие из рода Виттельсбахов, Елизавета Баварская была подвержена приступам депрессии и обладала определенными эксцентрическими чертами. В ее случае это выразилось в бесконечной, параноидальной заботе о своей внешности и побегах из дворца в поисках свободы.
Первые семь лет жизни своего единственного сына она отсутствовала, путешествия по Германии, Венгрии, Англии, Швейцарии, Мадейре, Италии, особенно полюбила Елизавета остров Корфу, где уговорила супруга выделить ей средства для строительства дворца. Предлогами этих путешествий и длительных поездок становилось слабое физическое и душевное здоровье императрицы.
Она действительно страдала от болезни легких, но главной причиной было то, что она просто не могла долго оставаться на одном месте. Странствия были ей необходимы, душа ее рвалась куда-то в неизведанные дали. Возвращаясь в Вену она сталкивалась с грузом проблем, семейных, политических, но главное, чувством вины, что не смогла дать детям той любви, какой хотела бы, не может стать для Франца-Иосифа той женой, какой он заслуживает. Она сама нашла для него подругу, следующие двадцать лет дарящую ему душевное тепло и близость во время ее собственного отсутствия.
Она говорила по-гречески лучше всех немецких королев в стране и даже переводила Шекспира на новогреческий. Она постоянно была в движении, обычно в очень быстром темпе.
Греция стала для неё тем, чем Вена никогда не была: домом. Вместе со своим греческим учителем Христоманосом и фрейлинами она целыми днями курсировала по Средиземному морю на яхте «Мирамар». В штормовое море она привязывала себя к палубе и объясняла свои дикие выходки Христоманосу словами: «Я делаю это, как Одиссей, потому что волны манят меня!» и говорила, что хочет повидать больше земель и морей, чем сам Одиссей. «Жизнь на корабле гораздо прекраснее, чем на любом берегу; пункты назначения желанны только из-за путешествия между ними».
Свою любовь к морю Елизавета выразила весьма необычным для дамы из высшей аристократии способом. Ей было чуть за сорок, когда однажды посетив портовую таверну она решилась сделать себе на плече татуировку в виде синего якоря.
Для благовоспитанной дамы, почтенной матери, императрицы это был поступок немыслимый, совершенно неприличный. Но Елизавета охотно демонстрировала свой якорь тем, кого желала друзьями. Это было словно доказательство ее независимости от мнения света и символ того, что она может делать все, что захочет.
Франц-Иосиф давно смирился, что его жена совершает шокирующие поступки. Но его устраивало, что она скрывает свой якорь под рукавами платья во время официальных мероприятий. Гораздо больше он был удивлен, когда некоторое время спустя Елизавета продемонстрировала ему еще одну татуировку, орла раскинувшего свои крылья. Этот рисунок чернилами был выбит на нижней части спины императрицы.
Изображений этой секретной татуировки не сохранилось, но существует свидетельство, что кое-кто кроме мужа Сиси все же ее видел. Елизавета Австрийская позировала своему кузену, герцогу Людвигу II Баварскому, еще одному Виттельсбаху, поражавшему современников своей эксцентричностью. Герцог якобы сделал снимок обнаженной по пояс императрицы, стоящей спиной к камере на фоне озера Вюрмзее и носил эту фотокарточку в кармане сюртука на груди.
Bellalavanda в телеграм
Bellalavanda теперь и в MAX
Подписывайтесь на мой канал об истории, чтобы не пропустить новые статьи! И спасибо вам за лайки!