Вероника Захарова едва держала глаза открытыми. Веки наливались свинцовой тяжестью, а монотонный голос Ирины — маркетолога их частной сыроварни — действовал усыпляюще. Девушка рассказывала о предстоящей ярмарке-фестивале, куда впервые пригласили их крафтовую сыроварню «Сырный дом».
— Ира, оставь предложение и свои заметки на столе, — прервала её Вероника. — Я изучу всё позже, обсудим завтра после обеда.
— Хорошо, Вероника Игоревна, — облегчённо выдохнула девушка.
— Просто Вероника, — мягко поправила её директор.
Ирина широко улыбнулась и уже собралась уходить, но вдруг остановилась:
— Кстати, может, нам стоит обновить дизайн упаковки? Изменить логотип и...
— Нет, — резко оборвала её Вероника, и сама удивилась собственной грубости. Помолчав, она добавила спокойнее: — Логотип трогать нельзя. Его мой муж рисовал собственноручно. Это набросок его отца на их домашней сыроварне, где Вася вырос.
Обе женщины одновременно посмотрели на свадебное фото Захаровых на стене. Молодые, счастливые, двадцатитрёхлетние. Они ещё не знали, что жизнь приготовит такой жестокий поворот.
— Простите, я не знала, — смутилась Ира, нервно сжимая край папки. Помедлив, она решилась спросить: — Как вы... держитесь?
Вероника отвела взгляд от фотографии.
— Говорят, время лечит. Но почему-то оно со мной не справляется.
— Может, прошло слишком мало времени?
Захарова пожала плечами. Три месяца после смерти мужа. А кажется — вечность. Особенно тяжело стало месяц назад, когда пришло осознание: он не вернётся. Никогда.
— Знаете, — Ира переступила с ноги на ногу, — если захотите поговорить, я всегда готова выслушать. После работы, конечно.
Вероника улыбнулась — улыбка не коснулась глаз. В её голубых глазах застыла тоска, словно глубокие озёра покрылись толстой коркой льда.
— Спасибо, Ириша. Большое спасибо.
Ирину Кузнецову Вероника наняла совсем недавно. Девушка закончила университет два года назад, опыта не хватало. Но именно её резюме Вероника выбрала из десятка предложений от матёрых профессионалов. Может, пожалела, прочитав о детдомовском детстве. Может, хотела дать шанс, который вряд ли дал бы кто-то другой. А может, просто хотела перемен — любых, лишь бы не застрять в собственной боли.
Василий Захаров, её муж, всегда говорил:
— Наш сыр в рекламе не нуждается, Никусь. Мы создаём его с любовью, по традиционным семейным рецептам и из натурального сырья. Разве качество и вкус — не реклама сама по себе? К нам возвращаются, потому что желудок просит, а не потому что упаковка красивая.
Вероника пыталась возразить, приводила примеры автоконцернов, у которых есть реклама, хотя их знают все. Но муж был упёртым. Даже логотип разработал сам — профиль пожилого фермера с доброй улыбкой и морщинами. Его отец, Василий Петрович, у которого сын унаследовал идею сыроварни, рецепты и любовь к этому ремеслу.
Вся семья Васи по отцовской линии, поколение за поколением, занималась производством домашнего сыра. Держали коров и коз, экспериментировали, возвращались к проверенным рецептам. Вася на столе всегда имел кусочек хлеба с маслом и домашним сыром. Неудивительно, что он продолжил семейную традицию.
Но подошёл к делу с размахом. Покинул деревню Сосновку, увозя ценный опыт и знания. Поступил в университет на факультет бизнеса, где приметил красавицу Нику Соловьёву. Деревенский парень с обаятельной улыбкой, тёмными густыми кудрями и зелёными глазами покорил её с первого взгляда.
Он был добрым. Душой нараспашку. Душой компании, виртуозно играл на гитаре. Отец присылал из деревни гостинцы на всю группу — яблоки, сливы, варенье и, конечно, сыр. Летом после второго курса они приехали в Сосновку.
Вероника была очарована. Уютным двухэтажным домом, добрым и гостеприимным отцом Васи, который встретил Нику как родную дочь. Полями и лугами, пахнущими травой и цветами. Домашними козочками и коровами. До этого Соловьева не бывала в деревне. Таяла и млела, когда Вася плёл ей венок из одуванчиков или ромашек, катал на лодке по речке, угощал клубникой с грядки.
Но была и ложка дёгтя. Девушки в деревне видели в Веронике выскочку городскую, отобравшую завидного жениха. Особенно злилась Наташка Дубова, подруга детства Василия. Хотя Вася никогда не давал ей повода видеть в себе суженого, Наташа была уверена: её час настанет. А тут Василий вернулся с миловидной голубоглазой брюнеткой. Обнимает нежно, в лобик целует...
Дубова даже подговаривала деревенских молодчиков напасть на гостью — не избить, а припугнуть. Чтобы духу её больше в деревне не было. Но друзья поведали Васе о планах бывшей подруги. Они здорово поругались. Наталья убежала в слёзах и выплюнула Веронике в лицо:
— Довольна, пигалица? Это всё ты виновата! Но знай, что на чужом несчастье счастья не построишь!
— В чём я виновата перед тобой? — всплеснула руками Ника. — Если Вася меня любит, а не тебя... Ты бы лучше порадовалась за своего друга! Он же тебе не обещал жениться! Ты сама создала фантазии на его счёт!
Наташа ничего не ответила. Лишь шмыгнула покрасневшим носом и, толкнув девушку плечом, выскочила за калитку.
Свадьбу молодые сыграли скромную, позвали только родных и близких друзей. Затем обосновались в городе. Ника всегда поддерживала стремление мужа к открытию собственного дела. Работали, чтобы получить первые деньги на бизнес, потом основали сыроварню. Сыр изготавливался вручную и сметался с прилавков за считанные секунды. Дело пошло с первых дней. Пришлось искать помещение побольше, расширять производство. Они мечтали о большем, и казалось, всё получится.
Только вот теперь Вероники не было уверена, что сможет осуществить планы супруга. Васи больше не было. Не было той движущей силы, что толкала их вперёд. Не было сердца этой сыроварни. А у самой Ники словно сердце выдрали и вместе с мужем под землёй похоронили.
Со слезами на глазах и сжимающимся сердцем Вероника вспоминала, как супруг приходил домой таинственный, с горящими глазами. Незадолго до трагедии он влетел на кухню в распахнутой куртке:
— Никусь! Новый вкус сыра придумал! — восхищённо заявлял он, вытягивая из пакета предмет своей гордости. — Попробуй! Он вышел хорошим, но чего-то не хватает. Как думаешь? Может, тмина?
В этом был весь Василий. Он любил искать новые вкусы, разбавляя традиционные рецепты различными добавками. Захаров, словно алхимик, искавший философский камень, добавлял в сыры перец чили, сушёную мяту, пажитник и даже кофе. Недавно загорелся идеей пополнить ассортимент десертным яблочным сыром с корицей. Немного сладким, похожим на пастилу и обязательно с ореховыми нотами, ведь его супруга обожала орешки. Вася обещал назвать этот сыр Вероникой, в честь любимой, но работу держал в тайне.
— Ты, Вася, как обычно, — вздыхая, сетовала женщина, откладывая деревянную лопатку. — Приличные мужья домой с букетами цветов бегут, а ты всё сыр таскаешь. Я тебе что, крыска-Лариска?
— Ну какая же ты крыска, Никусь, — смеялся Вася. — Ты у меня мышонок. Маленький милый мышонок. Так что, сыр попробуешь?
Вероника закатывала глаза, но сдавалась. Сыр пробовала, советом помогала. Ворчала не всерьёз. Ей было приятно видеть супруга, влюблённого в своё дело. Хотя порой ревновала Васю к его сыроварне.
— Хранилище нашей мастерской — это её сердце! — вдохновенно рассказывал Вася, проводя экскурсию. — Здесь наш сыр дозревает. Я его сам переворачиваю, тщательно слежу за влажностью и температурой воздуха, иначе это плохо скажется на вкусе, консистенции, внешнем виде.
Названия сыров из уст Захарова звучали как затейливая песенка: монтазио, гауда, тильзитер, моцарелла... Любо-дорого слушать. Именно поэтому у вдовы не поднялась рука продать процветающую сыроварню. Хотя желающие были. Они налетели сразу, едва она похоронила супруга. Бизнесмены, как стервятники, кружили над горюющей женщиной. Выражали соболезнования, произносили лживые слова сочувствия и затем предлагали облегчить её ношу и купить сыродельню.
— Ты ведь, Никусь, никогда особо не интересовалась делами сыроварни, — говорила старшая сестра Люська.
— Я закончила факультет бизнеса и менеджмента, — напоминала Ника, поджимая губы. — И Вася всегда посвящал меня в дела. Я сначала с ним работала, так что разберусь.
— И когда это было? Твой диплом пылью покрылся, — отмахивалась сестра. — Ты давно занялась бытом, стала домохозяйкой. Чего теперь из себя бизнес-леди строить? Если сейчас продашь вашу сырную конторку, то сможешь обеспечить себе неплохую жизнь на ближайшие лет десять. А там, глядишь, и новый муж нарисуется.
Веронике было больно и противно слушать такие рассуждения. Как у сестры язык поворачивается пророчить ей нового мужа, когда она ещё траур по Васе не сняла? Почему родственники не верят в её силы? Конечно, Люся желала ей добра и просто была слишком простой, но всё же...
Нет, продать бизнес вдова не могла. Для женщины это было равносильно тому, если бы она отдала ребёнка Васи чужим людям. А раз совместных детей у них не было, то пусть хоть его дело процветает и живёт.
Так Вероника встала во главе «Сырного дома». Работать было сложно, но Вероника ушла в этот труд с головой. Несколько раз даже ночевала на работе, засыпая над бумагами. Была и другая причина такой самоотверженности. Вероника не могла приходить в пустую квартиру. Открывала дверь и стояла на пороге, прислушивалась — вдруг Вася включил телевизор? Смотрит свой любимый спортивный канал и критикует футболистов...
Но в квартире было тихо. Ника не могла избавиться ни от привычек, ни от вещей. В стакане на раковине лежали две зубные щётки. На полке стоял мужской шампунь с запахом хмеля. Вдова всё так же готовила еду на двоих, а потом со слёзами давилась второй порцией или, от бессильной злобы на жестокую судьбу, выбрасывала обе в урну. Она покупала утиный паштет, который не любила, но обожал её супруг. По ночам ложилась в постель и по привычке поворачивалась лицом на сторону мужа, чтобы пожелать добрых снов...
Поэтому Ника пряталась на работе. Закапывалась в бумагах. Вникала в каждую мелочь. Вот и сейчас, после второй, а то и третьей бессонной ночи, она широко зевала, сидя за рабочим столом. Женщина подтянула к себе оставленную Ириной папку, без особого энтузиазма изучая содержимое.
— Что-то знакомое, — задумчиво пробормотала женщина.
Вероника вспомнила, что однажды довелось побывать на этом празднике. Гости гуляли по сырной ярмарке, дегустировали продукцию и могли купить то, что пришлось по душе и вкусу. Развлечений было достаточно: ярмарка мастеров и ремесленников, концерты, огненное представление, мастер-классы для взрослых и детей и, конечно, шоу приготовления сыра. Ника тогда даже смогла пострелять из лука и примерить платье средневековой красавицы. Восторгов в её душе было много. Только тогда Вероника была там как зритель, а теперь приедет как владелица бизнеса.
— Ну что ж, — проговорила Ника, разминая затёкшую шею. — Отличный шанс заявить о себе.
Женщина с жаром принялась за работу.
Ярмарка прошла превосходно. Весь сыр был продан до последнего кусочка, а настроение Ники, в кои-то веки, было хорошим. Она предавалась нежным воспоминаниям, проникнувшись знакомой атмосферой праздника. Это заметила и Ирина, которая шла вместе с начальницей между красивых крытых ларьков и киосков. Пока они готовились к фестивалю, стали ближе, даже перешли на «ты». Вероника относилась к Ире как к дочери, хотя разница в возрасте у них была не такая большая.
После прогулки женщины взяли себе по картонному стаканчику с кофе и сели на скамейку. Их диалог плавно перерос в разговор по душам. Возможно, именно ностальгия праздника позволила Веронике раскрыться. Либо доброта и искренность сироты стали ключом к её сердцу, что не успело познать счастье материнства.
Ира заметила, как Ника смотрит на детскую площадку. Ребятня галдела, как стайка воробьёв. Они сновали туда-сюда, скатывались с горок, забирались на качели. Их мамы с любовью и некоторой тревогой смотрели на детские забавы.
— Люблю детей, — заметила Ирина, тоже посмотрев в сторону малышей. — Хотела бы двоих, желательно девочек. С мальчиками, боюсь, не справлюсь. Только потом, когда встану на ноги.
Ника усмехнулась:
— Знаешь, мы тоже с мужем так думали. Что вот-вот заведём ребёнка, когда «на ноги встанем». Затем решили завести, когда бизнес расширим, побольше квартиру возьмём, потом была иная загвоздка... — поделилась она. — А в итоге... Мы предполагаем, а Бог располагает. Не успели мы.
Женщина тяжко вздохнула, её взгляд затуманили воспоминания.
— Вася мечтал о сыне. У них в роду всегда были мальчики, — задумчиво произнесла женщина, грея пальцы о стакан с напитком. — Хотя он бы и дочери был рад. Из него бы получился прекрасный отец. Вася был очень заботливым, искренним, справедливым...
— Мне очень жаль, — рука Ирины коснулась плеча женщины в ободряющем жесте. — Однако ты невероятная женщина, Вероника! У тебя ещё будет и супруг, и ребёнок.
Захарова поморщилась, словно ей на рану щедро посыпали соли.
— Нет, Ириш. Я больше любви не ищу. Говорят же, что судьба у человека только одна. Моей не стало, значит, буду век одна доживать. Мужа я любила так сильно, что в сердце места никому иному просто не найдётся.
— А что с ним случилось? — осторожно спросила Ирина. — Прости, это личное, конечно, просто ты говорила, что вы ровесники. Значит, он был совсем молодой. У меня в голове не укладывается, как несправедливо, когда погибают молодые люди.
Женщина кивнула, соглашаясь:
— Тридцать лет исполнилось бы в июне, — вздохнула брюнетка. — Вася сгорел в доме, когда начался пожар. Он уже на следующий день должен был вернуться домой из рабочей поездки. Васенька ездил по деревням, искал вдохновение и новые, особенные рецепты. Знаешь, он был в своём деле как филолог, который с благоговением ездит по деревням и сёлам, чтобы собирать фольклор и диалекты... Только Вася собирал рецепты и идеи.
Женщина нежно улыбнулась, вспомнив мужа, а затем на её лицо вновь легла тень печали.
— И вот, последняя его остановка была в родной деревне, в Сосновке. Оказалось, что это последняя остановка в его жизни... Где родился, там и нашёл своё пристанище... — Она коснулась лба холодными пальцами, потерев его.
То ли из-за воспоминаний, то ли из-за суеты фестиваля у женщины начиналась мигрень.
— Пожар был не случайным. Виновного в этом злодеянии нашли. Только вот жертвой должен был стать не Вася. Просто два деревенских соседа что-то не поделили... Кажется, один другого уличил в том, что он скоту домашнему отраву подсыпал. Место там глухое, дом стоял на окраине. Пожарные приехали, когда дом было спасать поздно. Тело Васи нашли на втором этаже, он был у окна. Пытался его открыть, да не смог. Задохнулся дымом, а затем огонь доделал свою работу...
Женщина говорила ровно, холодно, словно рассказывала про кого-то другого. Но на самом деле в её душе всё ещё всё переворачивалось. Картинки последних секунд мужа, каким она его невольно представляла, так и стояли перед глазами.
— Знаешь, я чувствую свою вину из-за его гибели, — призналась она, ковыряя ногтем крышку стаканчика. — Вася ведь должен был вернуться позже, но хотел успеть на мой день рождения. А я его не стала отговаривать. Тоже хотела мужа увидеть за праздничным столом. Мой день рождения в январе. Вот он и остановился в этом доме...
Горло женщины сжалось, она с трудом проглотила возникший болезненный комок. Она до сих пор помнила объяснения полицейских, что пришли к ней в дом в её день рождения. Мужчины в форме смутились, осознав, что попали на праздник. Посмотрели на нарядную Нику, на её счастливых гостей и шарики, наполненные гелием, что болтались под потолком...
Переглянулись между собой. Тогда у Ники сердце упало. Они рассказали, что шанса выжить у Василия не было. Дом вспыхнул как спичка. Пламя в мгновение ока разрослось, отрезая пути к выходу. Мужчина сгорел, практически превратившись в пепел. То, что осталось от Василия, похоронили в закрытом гробу. Даже проститься с любимым мужем Ника толком не смогла.
— Я тогда не хотела верить полицейским. Тем более узнать Васю было невозможно. Я кричала, что это не мой муж. Впала в истерику. Однако в доме нашли его вещи и обручальное кольцо. Он же остановился там, потому что автомобиль подвёл. Обещали починить к утру. Автомеханик подтвердил, что Вася остановился на ночлег в этом доме. Знаешь, он же и машину всё никак не хотел менять. Деньги же были, хоть на три машины! Бизнес приносил хорошую прибыль, — делилась Ника наболевшим, смахнув набежавшие слёзы. — Но ему нравилась наша старая. Он говорил, что она с норовом, как породистая лошадь. Там педали были жёсткие, руль требовал сноровки. Вася смеялся, что кроме него никому не удаётся совладать с машиной. И зачем я тебе про машину рассказываю? Как глупо... Прости...
Женщина махнула тёмными волосами, отгоняя тяжёлые воспоминания. Сделала глоток кофе и поморщилась: он остыл и стал кисловатым на вкус.
— Ты ни в чём не виновата, Вероника! — воскликнула Ира, всё это время с вниманием слушая начальницу. — И я верю, что ты ещё найдёшь своё счастье!
Ника лишь улыбнулась.
Минуло ещё восемь месяцев. Вероника не успела оглянуться, а за окном был конец декабря. Сезон корпоративов был в разгаре, вот и их «Сырный дом» готовился встретить наступающий год шумным застольем. Праздника Ника не хотела, но лишить вечеринки свой коллектив не посмела бы. Тем более они славно постарались. Выпустили подарочные сырные наборы, которые перед праздником разбирали как горячие пирожки.
А ещё Ника была на пороге нового контракта с частной винодельней. Эта идея пришла ей в голову случайно, но захватила начальницу. Ведь нет лучше дуэта, чем сыр и вино, верно?
Организацией вечера занялась Ирочка. За несколько месяцев сотрудничества Ника и Ира совсем сроднились. Они вместе ходили на обед, встречались на выходных, чтобы обновить гардероб, посещали культурные мероприятия.
— Чудесный праздник, — похвалила маркетолога Ника, сидя в полутёмном зале ресторана, тогда как её сотрудники отплясывали на танцполе.
— Это ещё не все сюрпризы! — подмигнула блондинка, довольная собой.
В качестве сюрпризов было появление Деда Мороза и Снегурочки с весёлой программой и нелепыми конкурсами, которые были встречены подвыпившей толпой на ура. После них появился факир, а за ним — цыганка Мирела. Женщина, представившись, стала ходить между гостями, обещая самые правдивые предсказания на следующий год. Наверное, когда-то Мирела была красавицей с экзотической внешностью, тёмными густыми волосами и смуглой кожей. Теперь же перед ними была сухонькая старушка с чёрными глазами. Кожа её увяла, покрылась пятнами, стала морщинистой и тонкой, как паутинка. Волосы были седыми. Гости реагировали на предсказания по-разному. Охали, ахали, смеялись и шептались.
Продолжение во второй части:
Спасибо за прочтение!