Ирина крутила флешку в руках. Пластиковый корпус нагрелся от её пальцев. Запись 2005 года. Таня не просто хранила вырезку из газеты — она готовилась к этому моменту двадцать лет. Она записывала разговоры подруг, собирала компромат, ждала, когда Ирина поднимется достаточно высоко, чтобы падать было больно. Это была не спонтанная зависть, а инвестиционный проект длиною в жизнь.
Напоминание о том, что Таня шантажирует её записью юношеского разговора, окончательно убило в Ирине страх. Остался только расчет. Холодный, бухгалтерский расчет прибылей и убытков.
— Алло, Таня, — Ирина набрала номер, включив громкую связь и, на всякий случай, дублирующую запись на рабочем планшете. — Я согласна. Два миллиона. Но мне нужны гарантии. Приезжай ко мне в офис завтра утром. Передам наличные. Никаких переводов.
Утром Таня вошла в кабинет как хозяйка. Она даже не постучала. Плюхнулась в кресло, закинула ногу на ногу.
— Ну вот, можешь же, когда хочешь, — усмехнулась она. — А то «нет денег, нет денег». Где мой пакет?
— Деньги здесь, — Ирина кивнула на сейф. — Но сначала поговорим. Я хочу услышать это от тебя. Ты обещаешь, что уничтожишь запись и газету, если я отдам тебе два миллиона? Это плата за твое молчание о моей судимости?
Таня закатила глаза.
— Ой, ну что за официальщина? Да, обещаю. Я сотру файлы, сожгу газету. Мне не нужны твои проблемы, мне нужны бабки. Ты воровка, Ира. Была и осталась. Ты украла сумку, а теперь крадешь удачу у нормальных людей. Тебе просто повезло, а мне — нет. Так что это просто… компенсация. Справедливость. Плати давай.
Ирина медленно кивнула.
— Справедливость. Хорошее слово.
Она взяла со стола смартфон.
— Я только что вела прямой эфир в свой телеграм-канал. У меня там, если помнишь, пятьдесят тысяч подписчиков. Включая моих партнеров, клиентов и конкурентов.
Лицо Тани вытянулось. Она глупо моргнула, глядя на телефон в руке Ирины.
— Ты чего?.. Шутишь?
— Нет, — Ирина развернула экран. Там бежали комментарии. Сотни комментариев. «Жесть», «Держитесь, Ирина!», «Вот это змея!», «Шантаж — статья 163, до 4 лет».
— Я только что рассказала всем свою историю, Таня. Да, в восемнадцать лет я совершила ошибку. Я украла сумку, получила условный срок и отработала его. Я не скрывала это от службы безопасности моих ключевых клиентов, они знают. Я боялась только публичного осуждения. Но знаешь, что страшнее осуждения? Быть рабом у такой жалкой неудачницы, как ты.
Ирина встала. Теперь она возвышалась над вжавшейся в кресло подругой.
— Ты только что на камеру призналась в вымогательстве в особо крупном размере. Запись сохранена. Свидетелей — пятьдесят тысяч человек.
— Ты… ты дура! — взвизгнула Таня, вскакивая. — Ты себя погубила! С зечкой никто работать не будет! Я всем расскажу!
— Уже не надо, я сама рассказала, — спокойно ответила Ирина. — А вот у тебя проблемы. Я знаю, где ты работаешь. Администратором в медцентре, верно? Там очень дорожат конфиденциальностью клиентов. Я отправлю эту запись твоему главврачу через пять минут. Как думаешь, они держат сотрудников, которые шантажируют людей?
Таня побелела. Она схватила свою сумку и метнулась к двери, но остановилась.
— Не отправляй… Ира, пожалуйста. У меня Витька…
— У тебя был шанс, — отрезала Ирина. — Два миллиона или свобода. Ты выбрала жадность. Вон отсюда.
Когда дверь за бывшей подругой захлопнулась, Ирина почувствовала, как подкашиваются ноги. Она села обратно в кресло. Телефон разрывался от уведомлений. Звонил генеральный директор сети отелей.
Ирина выдохнула и нажала «Ответить».
— Ирина Сергеевна, — голос директора был серьезным. — Смотрел ваш эфир.
— Я готова к расторжению контракта, Петр Алексеевич. Неустойку выплачу.
— Глупости не говорите, — хмыкнул он. — Нам нужны зубастые пиарщики, которые умеют держать удар и управлять кризисами. То, как вы размазали эту шантажистку — это лучший кейс по антикризисному пиару, который я видел. Контракт в силе. Но в следующий раз предупреждайте о таких шоу заранее.
Ирина положила трубку.
Через час ей написала Таня. Куча оскорблений, проклятий и в конце: «Меня уволили. Ты довольна?».
Ирина заблокировала номер. Затем открыла банковское приложение, нашла шаблон перевода «Таня» и удалила его.
На счету лежали два миллиона. Она перевела сто тысяч в фонд помощи трудным подросткам.
Вечером она шла домой пешком. Было холодно, но дышалось удивительно легко. Скелет в шкафу рассыпался в прах, и оказалось, что без него в шкафу стало гораздо больше места для новых, красивых вещей.