Ирина смотрела, как на полированной поверхности стола из массива дуба остается жирный след от пальца. Таня, её «лучшая подруга» со школьной скамьи, беззастенчиво ковыряла пальцем дорогое пирожное, которое секретарь принесла минуту назад. В кабинете руководителя пиар-агентства пахло свежесваренным кофе и дорогим парфюмом, но сейчас к этому примешивался запах дешевых сигарет, который въелся в куртку Тани.
— Ну, Ириш, ты же понимаешь, ситуация критическая, — Таня облизнула палец, и Ирину передернуло. — Кредиторы звонят, коллекторы в дверь долбятся. А у меня Витька маленький. Ему на море надо, у него аденоиды. Триста тысяч. Для тебя это что? Один контракт? А для меня — жизнь.
Ирина молча открыла банковское приложение. Палец завис над кнопкой «Перевести». Это был третий раз за полгода. Сначала был «срочный ремонт» после потопа (сто пятьдесят тысяч), потом «лечение мамы» (двести). Теперь море. Ирина знала, что никакой болезни у мамы не было, а Витькины аденоиды лечатся в районной поликлинике бесплатно. Но она также знала другое.
В сейфе, в голове у Тани, лежал документ двадцатилетней давности. Приговор суда. Статья 158 УК РФ. Кража. Глупость, совершенная восемнадцатилетней девчонкой, связавшейся с плохой компанией. Ирина тогда стащила брендовую сумку в торговом центре. Ей дали условный срок. Судимость давно погашена, юридически она чиста. Но в мире большого пиара, где Ирина строила репутацию десять лет, где она работала с депутатами и банками, ярлык «воровка» — это конец. Это расторжение контрактов, «волчий билет» и позор.
— Тань, это последний раз, — тихо сказала Ирина. — У меня сейчас кассовый разрыв, я вынимаю деньги из оборота.
— Ой, да ладно тебе прибедняться, — хмыкнула подруга, откидываясь в кожаном кресле. — Я же видела твой инстаграм. Мальдивы, новые туфли. Ты шикарно живешь, подруга. А кто тебе помогал, когда ты сопли на кулак наматывала после суда? Я. Я рядом была. Мы же семья почти.
Ирина нажала «Перевести». Деньги ушли.
— Спасибо, родная! — Таня тут же просияла, схватила сумочку (кстати, неплохую реплику, купленную с прошлого «транша») и вскочила. — Ты настоящая подруга. Не то что эти твои, напомаженные. Ладно, побегу, Витьку из сада забирать.
Она ушла, оставив на столе крошки и липкое чувство страха. Ирина вызвала клининг. Ей хотелось отмыть не стол, а свою жизнь. Она подошла к панорамному окну. Семнадцатый этаж, вид на центр города. Всё, чего она добилась — зубами, бессонными ночами, талантом — висело на волоске, который держала в руках завистливая женщина из прошлого.
Прошло две недели. Ирина готовилась к главному событию года — подписанию контракта с федеральной сетью отелей. Это был выход на новый уровень. Огромные бюджеты, статус, власть. Переговоры шли тяжело, служба безопасности заказчика проверяла её под микроскопом. Ирина знала, что база МВД чиста. Она была спокойна.
Звонок раздался в десять утра.
— Ириш, привет! — голос Тани был неестественно бодрым. — Слушай, тут такое дело. Я машину присмотрела. «Китаец», кроссовер. Недорого, всего два миллиона. Мне кредит не дают, сама знаешь, история испорчена. Оформи на себя? Или просто денег дай, я потом отдам. С зарплаты.
Ирина села на край кровати. Два миллиона.
— Таня, ты в своем уме? У меня нет свободных двух миллионов. Я не могу купить тебе машину.
— Да? — голос в трубке мгновенно похолодел. Исчезли нотки просительницы. Появилась сталь. — Жаль. А я тут как раз нашла старую вырезку из городской газеты. Помнишь? «Студентка осуждена за кражу». Там даже фото есть, хоть и черно-белое, но ты узнаваема. И, знаешь, я подумала… Твоим новым партнерам из отелей будет интересно почитать прессу. Они же за репутацию топят?
Ирина замерла. Откуда Таня знает про отели? Она никому не говорила.
— Ты следишь за мной?
— Я просто внимательная. Так что, Ира? Два миллиона. Или завтра скан газетки улетит на почту твоему гендиректору. Срок — до вечера.
Ирина сбросила вызов. Руки не дрожали. Наоборот, пришло странное оцепенение. Страх перегорел, оставив после себя холодную ярость. Она поняла: это никогда не кончится. Таня не остановится на машине. Потом будет квартира для Витьки, дача для мамы, содержание её самой до старости. Ирина превратилась в дойную корову, которую ведут на убой.
Вечером она сидела в офисе одна. Свет был выключен, только город за окном мигал огнями. Телефон бвякнул. Сообщение от Тани: фото пожелтевшей газетной заметки. Заголовок: «Красивая жизнь за чужой счет». И подпись под фото: «Жду до 10 утра».
Но взгляд Ирины зацепился за другое. На фото в газете, рядом с юной, заплаканной Ириной на скамье подсудимых, сидела девушка. Свидетель. Таня. Она давала показания против неё тогда, утверждая, что «пыталась остановить, но Ирина не слушала». Хотя на самом деле Таня стояла на шухере, но успела убежать.
В дверь постучали. Охранник заглянул в кабинет:
— Ирина Сергеевна, к вам курьер. Говорит, срочный пакет от Татьяны Викторовны.
Ирина нахмурилась. Она не заказывала доставку.
Курьер передал конверт. Внутри лежала флешка и записка: «Чтобы ты понимала серьезность намерений. На флешке — аудиозапись того, как мы с тобой обсуждаем детали кражи тогда, в 2005-м. Я писала на диктофон, на кассетный. Оцифровала. Качество отличное. Твой голос узнают все».