Может ли растение стать твоим наставником? Считаю, что может. Нужно только быть внимательным и терпеливым учеником.
Сколько себя помню, в моей комнате всегда что-нибудь росло и цвело : хрупкая, сочная традесканция, разухабистый Ванька-мокрый, выращивающий на своём стебельке сладкие кристаллики, важные недотроги-кактусы. И я всегда верила, что понимаю язык комнатных растений. Ровно до того момента, пока не увидела у подруги на кухне сансевиерию. Дочка моей подруги принесла это растение из школы — несколько розеток в трёхлитровой банке с водичкой.
«С ней ничего не случится, она же неубиваемая», – сказала подруга, поставив банку с тёмно-зелёными, острыми листьями на стол возле окна. Это растение меня поразило. Я за ним наблюдала пару лет. Ему периодически подливали воды и оно просто стояло. Не росло. Не умирало. Просто было. И, когда семья подруги переехала на новое место жительства, я взяла одну розетку Сансы себе.
Первым делом я посадила растение в горшок с грунтом. Поначалу я ухаживала за Сансой очень старательно: поливала по графику, подкармливала, протирала листья, поворачивала к свету, опрыскивала пульверизатором. Переставляла то в одну комнату, то в другую. Ни-че-го. Она напоминала мудрого, молчаливого наставника, который наблюдает за твоей суетой, но не спешит ставить отметки.
Я люблю действовать и привыкла, что процесс обычно дает результат, и ждала - цветок вот-вот даст новый лист. А в ответ была тишина. Абсолютная.
Потом, в жизненной кутерьме, я стала забывать о Сансе. Недели могли пройти без полива. Пыль покрывала её мечевидные листья. Иногда, краем глаза я замечала её – непритязательную, вечно одинаковую. И чувствовала немой упрёк. Я не могла «достучаться» даже до «неубиваемого»! Мои методы не работали. Я испробовала всё: меняла грунт, переставляла в тень, а потом под палящее солнце... Ответом было то же стоическое, почти надменное молчание.
Я превратилась из активного садовника в равнодушного соседа по жилплощади. Махнула на сансевиерию рукой по-настоящему. Успокоилась в своём нетерпении и суете. Отнесла горшок в дальнюю комнату, где сансевиерия стояла на северном подоконнике. Поливала раз в месяц, если вспоминала. Это было не пренебрежение. Это было отступление и признание: «Я не понимаю тебя и оставляю тебя в покое».
Прошло какое-то время. Однажды, прибираясь в дальней комнате, я замерла. Из края горшка, из той самой сухой, казалось бы, безжизненной земли, торчал тугой, острый конус. Новый росток! Он был ядовито-изумрудным, сочным, полным скрытой силы и жизненной злости. Он пробивался не потому, что я его ждала. А вопреки моим графикам, методикам и периодам интенсивного внимания, сменявшимся полным забвением.
Надо же! Весь мой уход был для Сансы лишь фоновым шумом. Ей было нужно мое понимание и невмешательство. Она копила силы. Не для того, чтобы порадовать меня, а для того, чтобы выжить. Ей нужна была не влажность, а редкий, но полноценный «потоп», имитирующий ливень в родной пустыне, после которого снова наступает долгая засуха. Ей нужна была не смена места, а стабильное, пусть и неидеальное, суровое пространство.
И настоящее мастерство садовника не в том, чтобы заставить растение расти, а в том, чтобы не мешать ему делать это в его собственном, уникальном, данном природой, ритме.
Мы так часто поступаем с тем, что кажется нам прочным и вечным. С собственным здоровьем, с отношениями, которые считаем данностью. Мы перестаём их замечать, думая, что они вынесут всё. Мы то "заливаем" их гиперопекой, то забываем на месяцы.
Теперь сансевиерия - моё любимое растение. Мы нашли общий язык - я не требую от неё взрывного роста и цветения, а она дарит мне ощущение стабильности. Напоминает каждый раз о том, что самое прочное, привычное и «неубиваемое» требует не меньше деликатности и уважения, чем самое хрупкое.
Так ведь?