Ирина протирала хрустальные бокалы в третий раз за утро. Руки дрожали от волнения — не каждый день мужу исполняется шестьдесят. Тридцать пять лет замужества, и каждый юбилей она устраивала как маленький спектакль. Салаты выстроились на столе словно солдаты на параде, а торт — её гордость — возвышался в центре композиции.
— Мам, ты опять перенервничала? — Ксения вошла на кухню, неся коробку с документами. — Папа же любит простые празднования.
— Простые? — Ирина всплеснула руками. — Шестьдесят лет — это серьёзная дата! Твой отец заслуживает настоящего праздника.
В коробке что-то шелестело. Ирина машинально глянула на содержимое — какие-то официальные бумаги, печати, банковские логотипы мелькали сквозь прозрачную крышку.
— Что это у тебя?
— А, это... — Ксения слегка смутилась. — Подарок папе. Документы для банковских дел, справки... Ну, ты знаешь, он же всегда с этими кредитными историями возится.
Сердце Ирины на мгновение замерло. Какими кредитными историями? О чём говорит дочь? Виктор никогда не упоминал никаких кредитов. Они же всё обсуждали вместе — каждую покупку, каждую трату...
— Ксюш, а что за кредитные истории?
— Мам, не притворяйся. Папины долги же... Я думала, вы вместе этим занимаетесь.
Мир словно качнулся. Долги? Какие долги? Ирина почувствовала, как по спине ползёт холодок. Неужели Виктор что-то скрывает? Нет, это невозможно. Они же доверяют друг другу. У них же нет тайн...
— Мама, ты как-то странно выглядишь, — Ксения нахмурилась. — Ты же в курсе про папин кредит в «Альфа-Банке»? Там ещё триста тысяч осталось погасить...
Триста тысяч? У Ирины потемнело в глазах. Она схватилась за столешницу, чтобы не упасть. Как это — триста тысяч? Откуда? Зачем? И главное — почему она ничего не знает?
— Ксения, — голос дрожал предательски, — расскажи мне всё по порядку. Какой кредит? Когда? На что?
Дочь побледнела, поняв, что случайно выдала тайну отца.
— Мам, я думала... То есть папа сказал, что вы договорились... Он же два года назад брал кредит на ремонт дачи...
— На ремонт дачи? — Ирина чувствовала, как внутри всё переворачивается. — Но мы дачу не ремонтировали! Мы же решили отложить это на следующий год!
Звонок в дверь прервал её панические размышления. Первые гости. Надо взять себя в руки. Надо улыбаться. Надо играть роль счастливой жены. А внутри словно все перевернулось.
Виктор вышел встречать гостей в новом костюме, довольный и благодушный. Ирина смотрела на него как на незнакомца. Этот человек, с которым она прожила полжизни, оказывается, способен врать ей в глаза. Способен скрывать долги. Способен жить двойной жизнью.
— Дорогой, — подошла она к мужу, когда гости расселись за столом, — может быть, расскажешь всем о своих последних... достижениях?
В голосе прозвучала такая интонация, что Виктор насторожился.
— О каких достижениях, Ира?
— Ну, например, о том, как ловко ты умеешь решать финансовые вопросы без жены.
Повисла тишина. Гости переглянулись. Ксения виновато опустила глаза.
Виктор побледнел как полотно. Его рука с рюмкой замерла на полпути ко рту. Гости словно окаменели — только что весёлый праздничный гомон превратился в гробовую тишину.
— Ира, что ты имеешь в виду? — голос мужа дрожал едва заметно.
— Имею в виду триста тысяч рублей, Витя. Триста тысяч, о которых я узнала сегодня случайно! — Ирина больше не могла сдерживаться. Слова вырывались наружу, как вода из прорванной плотины. — Два года, Виктор! Два года ты врал мне каждый день!
Тётя Люба, сестра Виктора, неловко кашлянула. Сосед Михаил Петрович уставился в тарелку с оливье. Коллеги мужа переглядывались, не зная, куда деваться.
— Ребята, может, нам стоит... — начал было Михаил Петрович.
— Сидите! — отрезала Ирина. — Пусть все знают, какой у меня замечательный муж! Какой он честный и открытый!
Виктор медленно поставил рюмку на стол. Руки его тряслись.
— Ирочка, давай поговорим наедине...
— Наедине? — истерический смех вырвался из груди Ирины. — Два года наедине молчал, а теперь поговорить захотел? При всех и поговорим! Зачем тебе понадобилось триста тысяч? На что ты их потратил?
— Мама, пожалуйста... — тихо попросила Ксения.
— Не мама! — Ирина обернулась к дочери. — И ты хороша! Знала про папины долги и молчала! Что я, враг вам что ли? Что я, не справилась бы с правдой?
Слёзы застилали глаза. Тридцать пять лет она считала свою семью крепостью. Думала, что они всё переживут вместе. А оказывается, муж и дочь живут какой-то параллельной жизнью, в которой ей нет места.
Виктор тяжело вздохнул. Посмотрел на гостей, потом на жену. В его глазах было столько боли, что Ирина на мгновение дрогнула.
— Хорошо. Расскажу при всех. — Он встал из-за стола, прошёлся по комнате. — Три года назад меня понизили в должности. Зарплата упала в два раза. А ты мечтала о новой кухне, планировала отпуск в Турции...
— Так надо было сказать! — взорвалась Ирина. — Я бы поняла!
— Поняла бы? — горько усмехнулся Виктор. — Помнишь, как ты отреагировала, когда у Михала Петровича жена вышла работать продавцом? "Довёл мужик женщину, не смог обеспечить семью!" — твои слова.
Ирина вспомнила этот разговор. Действительно, она тогда осудила соседа. Но это же было другое дело...
— Я взял кредит, чтобы ты ни в чём не нуждалась. Чтобы сохранить наш уровень жизни. Думал, найду подработку, быстро верну...
— И где подработка? — ехидно спросила Ирина.
— Не нашёл. — Виктор опустил голову. — Кому нужен инженер под шестьдесят? Везде молодых берут.
Тишина становилась всё гуще. Гости не знали, куда смотреть. Праздничное настроение испарилось без следа.
— А процентов сколько набежало? — тихо спросила Ирина.
— Почти сто тысяч сверху...
— Четыреста тысяч долга? — У Ирины подкосились ноги. — Четыреста тысяч?
Она рухнула на стул. Как они будут расплачиваться? На что жить? Их пенсии едва хватает на продукты...
Тётя Люба не выдержала первой. Встала из-за стола, подошла к Ирине и обняла за плечи.
— Деточка, такое в каждой семье бывает. Главное — вместе решать...
— Вместе? — Ирина отстранилась. — А где было "вместе" два года назад? Где было "вместе", когда он каждое утро смотрел мне в глаза и врал?
Виктор словно постарел на десять лет. Сидел, опустив голову, и молчал. Только пальцы нервно перебирали край скатерти.
— Витя, — Михаил Петрович нарушил молчание, — а банк что говорит? Реструктуризацию предлагают?
— Предлагают. Но проценты вырастут. Растянуть можно на пять лет...
— Пять лет? — всхлипнула Ирина. — Мне шестьдесят скоро, тебе шестьдесят сегодня исполнилось! Мы пять лет будем жить как нищие?
Ксения наконец решилась заговорить:
— Мам, я могу помочь. У меня есть накопления...
— Ещё чего! — вскинулась Ирина. — У тебя ипотека, ребёнок маленький! Не хватало ещё детей в папины долги втягивать!
— Но что же делать? — растерянно спросила Ксения.
Ирина поднялась из-за стола. Обвела взглядом гостей, которые сидели как статуи. На торте оплыли свечи — никто так и не успел их задуть. Салаты остыли. Праздник превратился в кошмар.
— Знаете что, дорогие гости, — голос Ирины звучал с ледяным спокойствием, — давайте закончим праздник. Юбилей не задался.
— Ира, не надо так... — попробовала заступиться тётя Люба.
— Надо! Теперь мне многое надо переосмыслить.
Гости начали неловко собираться. Произносили дежурные фразы о том, что "всё образуется", "любовь преодолеет всё", "в семье не без урода". Но Ирина словно их не слышала. Механически прощалась, кивала, улыбалась натянутой улыбкой.
Когда за последним гостем закрылась дверь, в квартире воцарилась гнетущая тишина. Ксения молча собирала посуду. Виктор так и сидел за столом, не двигаясь.
— Пап, — тихо сказала Ксения, — может быть, продать дачу?
— Дача стоит двести тысяч максимум, — мрачно ответил Виктор. — Не хватит.
— А квартиру разменять? — предложила дочь.
— На что разменять? — резко обернулась Ирина. — На комнату в коммуналке? Тридцать пять лет мы эту квартиру обустраивали!
Она остановилась посреди комнаты, оглядела знакомую обстановку. Каждая вещь здесь была пропитана их общей историей. Сервант с хрусталём — подарок к серебряной свадьбе. Диван — покупали, когда Ксения в институт поступила. Картина над камином — привезли из медового месяца...
— Витя, — позвала она мужа, — пойдём на кухню. Поговорим серьёзно.
Виктор поднялся, словно приговорённый к казни. Ксения хотела пойти за ними, но Ирина остановила её:
— Доченька, это разговор для взрослых людей, проживших вместе полжизни.
На кухне Ирина налила себе чай, мужу поставила чашку напротив. Села, долго молчала, изучая его лицо.
— Ты когда последний раз смотрел мне в глаза, говоря правду? — спросила она наконец.
Виктор вздрогнул, поднял голову.
— Ира, я хотел как лучше...
— Отвечай на вопрос. Когда?
— Не помню... — прошептал он.
— А я помню. Три года назад ты сказал, что любишь меня. И это была последняя правда. Потом начались сплошные выдумки про командировки, премии, подарки от коллег...
Слёзы катились по её щекам, но голос оставался твёрдым.
Виктор тянулся к её руке, но Ирина отдёрнула ладонь.
— Не смей. Сначала объясни — зачем? Зачем ты меня два года за дуру держал?
— Потому что боялся, — тихо признался Виктор. — Боялся, что ты разочаруешься во мне. Что поймёшь — твой муж неудачник, который даже семью прокормить не может.
— А теперь что? Теперь я должна радоваться, что узнала правду из чужих уст? — Ирина смахнула слёзы. — Ты знаешь, что самое страшное? Не долг твой проклятый. А то, что я больше не знаю — кто ты. Человек, которого я любила тридцать пять лет, оказывается, умеет мастерски врать.
Повисла тишина. За окном кричали дети во дворе, ехали машины — жизнь продолжалась. А в их кухне рушилась целая вселенная.
— Я всё время думаю, — продолжила Ирина медленно, — сколько ещё тайн у тебя есть? Может, ещё кредиты? Может, женщина другая?
— Иришка, что ты говоришь! — вскинулся Виктор. — Никого нет, и не было!
— Откуда мне знать? Раз про деньги соврал, значит, и про остальное можешь.
Виктор закрыл лицо руками. Плечи его тряслись.
— Прости меня. Не знаю, как исправить...
Ирина долго смотрела на него. Этот седеющий мужчина когда-то казался ей самым надёжным человеком на свете. Защитником. Опорой. А теперь сидел перед ней как побитый щенок.
— Знаешь, — сказала она наконец, — а ведь я тебя понимаю. Помнишь, когда я в сорок лет институт закончила? Ты спрашивал — зачем мне диплом, если я всю жизнь домохозяйкой была?
Виктор кивнул.
— А я боялась тебе сказать правду. Что чувствую себя никчёмной рядом с образованными людьми. Что стыдно, когда спрашивают — кем работаю. Врала про усталость, про нежелание учиться... А сама мечтала доказать — я тоже чего-то стою.
— Ты многого стоишь, — хрипло прошептал Виктор. — Ты лучшая жена на свете...
— Была лучшей. А теперь не знаю, что мы друг для друга.
Ирина встала, прошлась по кухне. Остановилась у окна.
— Четыреста тысяч долга. Знаешь, сколько это для наших пенсий? Лет пять экономить на всём — на лекарствах, на еде, на одежде...
— Я найду работу. Буду дворником, охранником — кем угодно...
— Найдёшь? — обернулась Ирина. — Два года искал, и что?
— Теперь по-другому буду. Без гордости.
Ирина села обратно за стол. Взяла руки мужа в свои ладони.
— Слушай меня внимательно, Виктор. Я не знаю, простить ли тебя. Не знаю, сможем ли мы жить как раньше. Но знаю точно — если решим остаться вместе, никаких тайн больше быть не должно. Каждая копейка, каждое решение — пополам. Договорились?
— Договорились, — с надеждой в голосе ответил Виктор.
— И ещё. Завтра идём в банк. Вместе. Будем решать, как расплачиваться. Может, правда, дачу продать. Может, квартиру разменять. Но решать будем вдвоём.
— А ты... ты останешься со мной?
Ирина долго молчала. Потом тихо сказала:
— Не знаю, Витя. Пока не знаю. Спроси меня через год.
Она поднялась, поцеловала его в лоб.
— С днём рождения, дорогой. Это был самый честный твой день за последние три года.
И пошла убирать со стола остатки разрушенного праздника, который, возможно, станет началом их новой — настоящей — жизни.
Друзья, ставьте лайки и подписывайтесь на мой канал- впереди много интересного!
Читайте также: