Предыдущая часть:
Когда первого января Катя приехала к родителям за город, её кожа светилась счастьем, не то что глаза. Мать и отец сразу всё поняли: у дочки грядут перемены в личной жизни. Засыпали вопросами наперебой.
— Катя, у тебя кто-то появился или я ошибаюсь? — спросила Светлана Александровна, наливая чай.
— Это, конечно, мама. Веди жениха знакомиться, — басил отец, усаживаясь за стол.
Катя не посвящала родителей в подробности, но счастливо кивнула.
— Я встретила своего мужчину, дорогие предки, того самого, с кем хотела бы быть всю жизнь в любых предлагаемых обстоятельствах, — сказала она, улыбаясь.
— Он сделал тебе предложение выйти замуж? — сразу поинтересовалась Светлана Александровна.
— Да, — подтвердила Катя. — Прямо в первый день нашего знакомства, но ответ ему я пока не дала, думаю.
— Что-то смущает? — сразу забеспокоился Алексей Петрович. — Он хоть из достойной семьи?
Поток вопросов Катя прервала решительным жестом.
— Достаточно. Семья у него самая обыкновенная, зато душа и сердце потрясающие. На Рождество я привезу его сюда, к вам познакомиться. И какое бы впечатление он не произвёл на вас, знайте одно: это ничего не изменит в наших с ним отношениях. Я уже сделала свой выбор, — сказала она, отставляя чашку.
Первая встреча с будущими родственниками стала для Дмитрия настоящим испытанием. Не спасало даже то, что Катя ободряюще шептала ему на ухо. Родители были крайне сдержанны. А потом на веранду, где все сидели за обедом, заглянул старина Рекс — всеобщий любимец семьи, огромный сенбернар, давно живший с Катей и родителями. Поведение пса на сей раз было необычным: он подошёл к Дмитрию, положил на колени лобастую голову, спокойно позволил погладить, одобрительно вздохнул. С этого момента лёд между ними и Дмитрием треснул. Оба быстро поняли, что дочь сделала не самый плохой выбор. Даже Рекс его одобряет.
Потом встречи повторялись. Теперь старшее поколение отпускало Катю с Дмитрием даже в поездки на пару дней без сомнений. А пока дочери не было дома, Светлана Александровна рассуждала.
— Дмитрий как мужчина очень привлекательный. Я Катю понимаю — рядом с ним она как Дюймовочка. С таким не страшно. И их знакомство тому пример, — сказала она, помешивая кофе.
Алексей Петрович иногда ловил себя на мысли, что немного ревнует дочь. Раньше он был для неё кумиром и примером рыцаря. Теперь приоритеты сменились. Но он был разумным человеком, понимал: всю жизнь они с матерью дочь возле себя не удержат. Видать, пора отдавать в другие надёжные руки. Только проверочку будущему зятю ещё одну устроит — если пройдёт с честью, свадьбе быть. Светлана Александровна давно беспокоилась из-за молчаливости Дмитрия. Вот вроде всё предельно прозрачно и ровно у них с дочерью, а у неё сердце не спокойно.
Катя автоматически раскладывала на столе вилки и ножи, пока Дмитрий с отцом колдовали у мангала с вкусностями. Учли все пристрастия: мужчинам — сытные шашлыки из свинины и баранины, им с мамой — красная рыба на гриле, для всех — грибочки, картошечка, овощи. Пиршество стало поводом: перед пышной свадьбой у всех был лёгкий мандраж, каждый волновался по-своему. Светлана Александровна думала о гостях — не забыли ли кого пригласить, не упустили важную персону в списке. Мысли невесты были иными: она не боялась неправильного выбора, беспокоило другое. Дмитрий молчун, к этому она привыкла, но последние дни его будто тревожила печаль. На вопросы отнекивался, но она нутром чувствовала — он не такой, как обычно. Неужели его настиг извечный мужской страх обручальных колец и штампа в паспорте? Она никогда не сомневалась, что избранник не робкого десятка, но касается ли это женитьбы? Возможно, она накручивает себя зря.
Алексей Петрович, отправив Дмитрия с шампурами к столу, пошёл в погреб за вином, спустился и исчез. Аппетитные блюда уже остывали. Обеспокоенная Катя направилась в сад к погребу, чтобы позвать отца. На окрик — тишина. Зато с другой стороны двора, в гараже, мелькнули всполохи света от фонаря по стенам и потолку. Катя поспешила туда. В кроссовках шагов не слышно, а человек у машины так увлечён, что не замечает. Катя успела подумать: никто чужой во двор не заберётся — забор высокий, Рекс на посторонних рычит так, что мало не покажется. Неужели папа там с машиной Дмитрия что-то делает? Их с мамой авто стоят дальше, не у въезда. Катя встала на цыпочки, её разбирало любопытство, в голове роились догадки. Папа готовит ещё сюрприз к свадьбе, потому нас сегодня на шашлыки позвали. Что же он там таинственно мастерит? Действительность обдала шоком. Катя поймала отца с поличным — и вовсе не с подарком. В руках у него миниатюрная портативная камера. По работе она знала эту модель: такую использовали для скрытой съёмки в неожиданных местах. Ошибиться она не могла. Громко рассмеялась.
— Папа, что ты делаешь? Как ты можешь? Ты не веришь своей дочери, её будущему мужу? Что такого ты хочешь заснять втихаря? Ты прямо как партизан в тылу врага, — сказала она, шагнув ближе.
Алексей Петрович медленно обернулся к дочери.
— У матери твоей что-то неспокойно на душе, родная. Вот вроде всё предельно прозрачно и ровно у вас с женихом, а у неё сердце не на месте. А дочерью мы своей всецело дорожим. Можешь ничуть в этом не сомневаться. Молодая ты ещё. Я только рад буду, если кино, которое нам снимет эта малышка, будет невинным и безобидным. И всё-таки послушай отца, как более опытного человека. Давай оставим её. Ведь если Дмитрий ничего не прячет за пазухой, ему и страшиться нечего. Посмеёмся с тобой потом вместе над этими моими манипуляциями, — сказал он, пряча камеру.
Катя уже хотела вступить в бой за любимого, но перед глазами всплыло нынешнее утро и растерянный взгляд Дмитрия, который медлил с ответом, что ему налить на завтрак — чай или кофе. Спустя пару секунд он включился в диалог, но секунду до этого был где-то далеко. Вот она и узнает, что за тайны заставляют жениха кручиниться перед свадьбой. Пусть время покажет. Катя шагнула вперёд.
— Папа, Дима ничего не должен знать об этой камере. Не хочу свою жизнь с ним начинать с акта недоверия. Он его не заслужил, — сказала она, разворачиваясь.
К столу вернулись немного хмурые, но, почуяв ароматы жареного мяса, зелени, овощей, оттаяли. Разговор за трапезой свернул в нужное русло: обсудили последние детали перед торжеством. Напоследок Светлана Александровна уточнила.
— Приедут ли к нам на пару дней раньше Димины родители? Мы ведь об этом договаривались, — сказала она, откладывая вилку.
Дмитрий подтвердил намерение своих хоть чем-то помочь, и на этом все разъехались. Время запустило обратный отсчёт перед свадьбой — семь дней и так далее. А за два дня до свадьбы Дмитрий с вечера предупредил Катю, что у него дела в области по работе, его не будет целый день, вернётся к вечеру. У невесты салон красоты с маникюром, педикюром, освежающими процедурами в расписании — не будет же жених мешаться под руками и ногами. На том и разбежались.
Вернулся Дмитрий, как показалось Кате, опять хмурым, но он старался это скрыть. Поужинали в молчании. Катя не лезла с расспросами, решила пойти своим путём. Последние два месяца они жили вместе на съёмной квартире. Подарком родителей решили воспользоваться после регистрации, пока в студии шёл косметический ремонт. Машина, вручённая будущему зятю заранее, стояла во дворе под окнами. Когда Дмитрий уснул, она наведалась к съёмочному устройству, а потом просмотрела записи.
Картина на пленке казалась невозможной для мужчины, который через два дня шёл в ЗАГС. Сначала Дмитрий долго ехал по трассе, свернул в посёлок, остановился раз у минимаркета, вышел с двумя увесистыми пакетами — продукты и упаковки с соком, как показалось Кате, но уверенности не было. Затем перед машиной распахнулись ворота. Дмитрий въехал на территорию странного учреждения. Во дворе неспешно гуляли люди, многие на инвалидных колясках. К машине подъехала такая же в сопровождении женщины в медицинской униформе. Дмитрий выскочил с водительского сиденья, помог пересадить хорошенькую молодую женщину в авто. Потом они уехали из этого скорбного двора, где все вокруг ограничены в возможностях, на волю. За окном мелькали степные пейзажи, лесополосы, посадки злаковых. Дмитрий привёз незнакомку на полянку у поля с ромашками, нарвал целую охапку цветов, положил ей на колени, потом на руках перенёс на поваленный ствол дерева — предварительно достал из багажника байковое одеяло. Визави Дмитрия что-то рассказывала и плакала — запись нечёткая, беседу не слышно. Потом жених устроил для этой пассии пикник на природе. Камера фиксировала урывками, где был обзор. Чётко видно, как женщина ест бутерброд с маслом и солёной красной рыбой, запивая соком, начинает улыбаться, протягивает к Дмитрию руки. Он подхватывает её, носит по поляне, показывая то там, то здесь. Катя прервала просмотр, ничего не понимая — кто эта особа.
Почему Дмитрий с ней так носится? Почему она, Катя, ничего не знает об этой женщине? У Дмитрия, выходит, своя отдельная жизнь, в которой его будущей жене нет места. Зачем же он тогда собрался не только в ЗАГС, но и под венец вместе с ней? Так нечестно.
От обиды по щекам Кати медленно стекают слёзы, однако она находит в себе силы собраться и продолжает просмотр записи до самого конца, стараясь не упустить ни одной детали. Венцом её открытий становится разговор Дмитрия с женщиной уже в машине. Катя слышит его очень ясно — каждое слово, каждую буковку.
Маша уловила в глазах брата беспокойство и, не выдержав, произнесла:
— Дима, не знаю, как дальше жить, — сказала она с отчаянием.
Дмитрий понял её намёк на беременность и ответил:
— Я с тобой, Машенька. Вырастим малыша вместе, справимся, — сказал он уверенно, но с тревогой.
Кате кажется, что перед её ногами разверзлась пропасть. Да что же это такое? Почему мир так жесток? Она не заслужила ни измен, ни предательства.
Она ворвалась в квартиру, где её жених мирно и сладко спал, подобно фурии, полной ярости. Зло и настойчиво разбудила Дмитрия, а затем швырнула ему прямо в лицо камеру с той самой крамольной записью, не в силах больше сдерживать эмоции.
— Как ты мог так поступить со мной? А я ещё не верила сомнениям моей матери на твой счёт. Она всё говорила, что есть в тебе некая червоточина, двойное дно, к которому не добраться. А что оказалось на деле? У тебя другая женщина, с которой ты был параллельно со мной. И у вас будет общий ребёнок. Свадьбы не будет. Уходи, — крикнула она, и её голос сорвался от ярости и боли.
В глазах Дмитрия появился лёд. Он ничего не объяснил, не оправдался, молча встал и начал собирать вещи — беспристрастно, почти спокойно. Его поведение убеждает Катю, что она права: ошиблась в любимом человеке, её избранник мутный, не тот, за кого себя выдавал, жестоко обманул её доверие. У них нет теперь совместного будущего.
Катя снова и снова приводит себе эти аргументы, пытаясь убедить в правильности решения, но внутри её одолевает страх, а боль разрывает сердце на части. Ей страшно, ей больно. Почему так упорно молчит Дмитрий? Не остановит поток её гнева, не успокоит, не хочет ничего объяснять. Когда за её теперь бывшим женихом громко захлопывается входная дверь, силы покидают её. Катя падает и горько рыдает. Лучше бы отец не ставил скрытую камеру в машину Дмитрия. Или всё-таки такие новости лучше узнавать на этом берегу, ещё не успев поставить штамп в паспорте и уж тем более обвенчаться.
Спустя полчаса несостоявшаяся невеста немного приходит в себя, набирает номер родителей и сообщает им, что свадьба не состоится, стараясь говорить ровным голосом. Светлана Александровна и Алексей Петрович воспринимают известие с пониманием. Отец только спрашивает:
— Мои действия с камерой открыли тебе глаза на твоего жениха? Бывает, дочка, сейчас я не буду тебя ни о чём расспрашивать. Мы с мамой примем любое твоё решение. Ведь для нас главное, чтобы ты была счастлива и спокойна. Поверь мне, Дмитрий не последний и не единственный мужчина в твоей жизни. Ты ещё встретишь своего человека, и всё наладится, — произнёс он мягко, стараясь подбодрить.
Маша сидела на инвалидной коляске в тени раскидистых деревьев. Артёмка сегодня с утра капризничал, и ей было пока непонятно, в чём причина: его беспокоят зубы, которые так активно пытаются появиться на свет на розовой гладкой десне, или опять расшалился животик? Не умеет ещё её мальчик рассказывать о том, что вызывает у него явный дискомфорт. Хорошо, что хоть на воздухе так быстро уснул и пока не хнычет.
Пока Дмитрий пошёл в магазин, молодая мамочка может спокойно покопаться в телефоне. Её старший брат, родившийся всего на десять минут раньше, всегда любил покомандовать сестрой. Вот и полтора года назад ворвался в пансионат для людей с ограниченными физическими возможностями, сгрёб в охапку её вещи и увёз в никуда. К родителям ехать — пустая затея: они сдали девочку в специализированное лечебное учреждение очень давно, посчитав её болезнь семейным браком, тем случаем, когда в одном из двойняшек обнаружилась врождённая порча, аутоиммунное заболевание, которое не поддаётся лечению. Так зачем растить такого ребёнка и вкладываться в него? Государство жалостливое, само воспитает.
Виктор и Тамара, или Тамара и Виктор — они были как два сапога пара, полностью совпадая во взглядах на жизнь и в неуёмной тяге к потребительству. Отчество Дмитрия было Викторович, но он так и не научился любить отца и мать, особенно когда узнал, как они поступили с Машей. Он совсем не помнил свою малышку-сестру. Её увезли из дома, когда им обоим было по 2 с половиной года. Вполне банальный и нередкий диагноз: ювенильный ревматоидный артрит.
Иммунитет Машеньки никак не хотел ей помогать — всё наоборот, напоминал злобного зверя, атакующего и уничтожающего ткани организма, в частности суставов, не зная пощады. Виктор и Тамара, услышав такой приговор, крепко задумались над своим будущим. Это что же получается? Скрупулёзное обследование Машеньки, жалующейся на постоянные боли в ногах, выявило размножающееся количество аутоантител. Тамара и Виктор даже со временем научились специализированные термины произносить без запинки — дураками-то не были, скорее отличались ленью и инфантильностью. Маша вела себя где-то с двух лет странно и своеобразно: она отказывалась ходить, корчила мучительные гримасы, как казалось родителям, если до неё дотрагивались; совсем не интересовалась играми или возней со сверстниками, а начинала плакать, как только видела людей в белых халатах — особенно после того, как попала в больницу по скорой помощи из-за сильных болей.
Продолжение :