Свадьба была скромной, почти домашней, именно такой, о какой Алина мечтала в детстве, перелистывая страницы старых журналов. Никаких лимузинов, сотен гостей, которых видишь первый и последний раз в жизни, и кредитов на пышное застолье. Только самые близкие, уютный ресторанчик на набережной и ощущение, что впереди — целая жизнь, светлая и понятная, как распахнутое окно в летний сад.
Сергей казался ей надежным. В свои двадцать восемь он уже твердо стоял на ногах, работал сварщиком высшего разряда и всегда говорил о будущем с уверенностью, которая подкупала. Алина, выросшая без отца, видела в нём ту самую каменную стену, за которой можно спрятаться от любых жизненных невзгод.
Когда последние гости разошлись, и они остались одни в «однушке», которую снимали напополам последние полгода, Алина устало, но счастливо опустилась на диван. Она начала перебирать конверты с подарками, прикидывая, хватит ли собранной суммы на первый взнос по ипотеке. Они давно решили: немного поднакопят, возьмут кредит и купят свою квартиру. Пусть небольшую, но свою.
Сергей сел рядом, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и тяжело вздохнул. Его лицо, обычно спокойное и слегка насмешливое, сейчас выглядело напряженным. Он покрутил в руках бокал с остатками шампанского, поставил его на столик и посмотрел Алине прямо в глаза. Взгляд был тяжелым, словно он собирался сообщить о какой-то катастрофе.
— Алин, нам надо серьезно поговорить, — начал он, и сердце у девушки тревожно екнуло. — Я тут посчитал всё... Ипотека сейчас — это кабала. Проценты дикие, переплатим три стоимости квартиры. Я не хочу кормить банк.
— Но мы же договаривались, Сереж, — растерянно проговорила она. — Мы оба работаем, справимся. Зато свое жилье.
— Нет, — отрезал он. — Я принял другое решение. Мне предложили хороший контракт на севере. Вахта длинная, шесть месяцев, потом месяц дома, потом опять. Деньги совсем другие. За два года мы накопим на квартиру без всяких ипотек. Сразу купим, за наличку.
Алина молчала, переваривая новость. Полгода без мужа? Только поженились... Но логика в его словах была. Мужчины мыслят стратегически, успокаивала она себя.
— Хорошо, — тихо согласилась она. — Если ты считаешь, что так лучше... Я буду ждать. Останусь здесь, буду работать, тоже откладывать.
Сергей покачал головой и накрыл её ладонь своей большой, грубой ладонью.
— С этой квартиры мы съедем. Зачем платить за аренду чужому дяде, если меня не будет? Это лишние траты. Каждая копейка на счету.
— А где же я буду жить? — Алина удивленно вскинула брови. — У мамы места нет, ты же знаешь, там сестра с ребенком...
И тут он произнес то, что перевернуло всё её радужное настроение.
— Планы изменились. Жить будешь у моей матушки, пока накоплю на квартиру, — заявил он тоном, не терпящим возражений. — Я доверяю только ей. Деньги буду пересылать на её счет, она будет их копить. И за тобой присмотрит, чтобы не скучала.
Алина почувствовала, как холодок пробежал по спине. Галина Петровна. Женщина, которая на свадьбе сидела с таким лицом, будто хоронила любимую кошку, а не женила единственного сына. Отношения у них не то чтобы не сложились — их просто не было. Свекровь игнорировала существование Алины, лишь изредка отпуская колкие замечания по поводу её кулинарных способностей или манеры одеваться.
— Сережа, ты шутишь? — голос Алины дрогнул. — Мы с твоей мамой... мы разные люди. Мне будет там тяжело. Я лучше сниму комнату, самую дешевую!
— Не выдумывай, — Сергей нахмурился. — Какая комната? Зачем тратиться, когда есть трехкомнатная квартира у матери? Одна комната всё равно пустует. И потом, так мне будет спокойнее. Мама проследит, чтобы ты... ну, чтобы всё было в порядке. Да и ей помощь нужна, давление скачет, возраст. Ты же не чужая теперь, семья.
Спорить было бесполезно. Сергей, если что-то вбивал себе в голову, становился упрямее осла. К тому же, он так красиво расписывал их будущее: просторная квартира, новая машина, достаток. Алина сдалась, решив, что ради семьи можно и потерпеть. В конце концов, это всего лишь временно.
Сборы были быстрыми. Через неделю Сергей, чмокнув жену в щеку и наказав «слушаться маму», сел в поезд и укатил в холодные края за длинным рублем. Алина осталась стоять на перроне с ощущением, что её бросили в открытом море без спасательного жилета.
Вечером того же дня она с двумя чемоданами стояла на пороге квартиры Галины Петровны. Свекровь открыла дверь не сразу, долго возилась с замками, а когда наконец распахнула, в нос ударил специфический запах старой мебели, корвалола и пыли.
— Пришла? — сухо спросила она, не делая попытки помочь с вещами. — Ну, проходи, раз муж велел. Обувь ставь на коврик, на паркет не наступай, я только натерла.
Алине выделили самую маленькую комнату, которая раньше служила кладовкой или кабинетом покойного свекра. Диван там был узкий и жесткий, а шкаф забит старыми пальто, которые пахли нафталином.
— Вещи свои можешь на стул положить, шкаф не трогай, там память, — распорядилась Галина Петровна, стоя в дверях и скрестив руки на груди. — И давай сразу договоримся о правилах. Я люблю тишину. Телевизор громко не включать, свет зря не жечь. Воду лить экономно, у меня счетчики. Готовить будешь себе сама, я твои новомодные салаты не ем. Но кухню после себя чтоб вылизывала до блеска.
Алина кивнула, стараясь не расплакаться. Началась её новая жизнь.
Дни потянулись серой, липкой чередой. Алина работала администратором в стоматологической клинике, смена заканчивалась в восемь вечера. Возвращаться в квартиру свекрови не хотелось до физической тошноты. Она специально медленно шла от остановки, заходила в магазины, просто чтобы оттянуть момент, когда ключ повернется в замке и она услышит шаркающие шаги Галины Петровны.
Свекровь была мастером пассивной агрессии. Она никогда не кричала, не ругалась открыто. Она действовала тоньше.
— Алина, ты вчера чашку плохо помыла, — говорила она утром, когда невестка в спешке собиралась на работу. — Я перемывала. Видимо, тебя мать не научила элементарной чистоте. Бедная женщина, наверное, на работе сгорала, некогда было дочерью заниматься.
Алина молчала, глотая обиду вместе с остывшим кофе.
Однажды, вернувшись с работы пораньше, она обнаружила, что её вещи в комнате переложены. Блокнот лежал не на том углу стола, косметика сдвинута.
— Галина Петровна, вы заходили ко мне? — спросила она осторожно, выйдя на кухню.
Свекровь, помешивая что-то в кастрюльке, даже не обернулась.
— Это моя квартира, милочка. Я захожу туда, куда считаю нужным. Протирала пыль. У тебя там такой бардак, дышать нечем. Сергей вернется, стыдно будет, что жену-грязнулю привел.
Сергей звонил редко, связь на месторождении была плохая. Разговоры получались короткими и скомканными.
— Как ты там? Мама не обижает? — спрашивал он бодрым голосом.
— Всё нормально, Сереж, — лгала Алина, понимая, что жаловаться бесполезно. Он всё равно примет сторону матери. — Ты как? Устаешь?
— Работаем, — отвечал он. — Деньги перевел маме вчера. Скажи ей, чтобы проверила.
— А почему не мне? — не выдержала она однажды. — Сереж, мне тоже нужны деньги. На проезд, на продукты, колготки порвались...
— Алин, ну ты же работаешь, — удивился муж. — У тебя своя зарплата есть. А маме я шлю на накопления и на коммуналку, ты же там живешь, воду льешь, свет жжешь. Я не хочу, чтобы она со своей пенсии тебя содержала. Потерпи, всё в семью, всё в дом.
Алина положила трубку и расплакалась. Её зарплаты хватало только на еду и мелкие расходы, так как большую часть она, по настоянию той же свекрови, отдавала «в общий котел» на продукты. Только вот «общий котел» работал странно: Галина Петровна готовила жирные супы и котлеты, которые Алина не ела из-за проблем с желудком, а фрукты и йогурты, которые покупала невестка, исчезали из холодильника мгновенно.
— Я думала, это для всех, — невинно хлопала глазами свекровь, доедая последний персик, купленный Алиной. — Ты же не жадная, правда?
Ситуация обострилась через три месяца, когда в гости нагрянул младший брат Сергея — Виталик. Виталик был полной противоположностью Сергея: ленивый, вечно ищущий себя двадцатичетырехлетний оболтус, который нигде не работал дольше месяца. Галина Петровна в нём души не чаяла.
— Виталик поживёт у нас недельку, у него трудности с жильем, — безапелляционно заявила свекровь. — Алина, постелишь ему в зале.
«Неделька» растянулась на месяц. Виталик целыми днями лежал на диване перед телевизором, съедал всё, что было в холодильнике, и разбрасывал носки по всей квартире. Убирать за ним, разумеется, должна была Алина.
— Ну ты же женщина, — говорила Галина Петровна, когда Алина возмутилась горой грязной посуды после ночных посиделок Виталика. — Ему сейчас тяжело, его девушка бросила. Будь милосерднее.
Но самым страшным было другое. Алина начала замечать, что свекровь и Виталик живут на широкую ногу. В доме появилась новая плазменная панель, Виталик щеголял в дорогих кроссовках, а Галина Петровна записалась на платный массаж.
— Откуда деньги? — спросила Алина как-то вечером, увидев доставку из дорогого ресторана.
— Сын помогает, — гордо ответила свекровь. — Сереженька заботится о матери и брате.
— Но он же копит на квартиру! — воскликнула Алина.
— Одно другому не мешает, — отрезала Галина Петровна. — Не считай чужие деньги, неприлично.
Терпение Алины лопнуло в обычный вторник. У неё сильно разболелся зуб. Боль была адская, щеку раздуло. В своей клинике ей могли помочь, но требовались деньги на материалы — для сотрудников была скидка, но не бесплатно. До зарплаты оставалось пять дней, в кошельке было пусто.
Она пришла домой, держась за щеку, и нашла Галину Петровну на кухне. Та пересчитывала толстую пачку купюр, разложенных на столе. Увидев невестку, она поспешно накрыла деньги полотенцем.
— Галина Петровна, — простонала Алина. — У меня зуб мудрости воспалился, нужно срочно удалять. Одолжите, пожалуйста, пять тысяч до зарплаты. Я отдам.
Свекровь поджала губы и посмотрела на неё поверх очков.
— У меня нет денег, Алина. Всё, что Сергей присылает, я кладу на депозит. Снимать нельзя, проценты сгорят.
— Но я же видела... — Алина кивнула на полотенце.
— Это не моё, — солгала свекровь, даже не покраснев. — Это соседка попросила сохранить. И вообще, надо лучше следить за зубами. Полощи содой, пройдет.
Алина молча развернулась и ушла в свою комнату. Боль пульсировала в виске, но обида жгла сильнее. Она достала телефон и набрала мужа.
— Сереж, мне очень нужны деньги. Зуб болит, сил нет. Мама твоя не дает, говорит, всё на депозите. Пришли мне на карту, пожалуйста.
В трубке повисла тишина.
— Алин, ну я же не могу сейчас всё бросить и искать банкомат, мы в тундре практически, интернет еле ловит. Я маме вчера крупную сумму скинул, сто тысяч. Попроси ещё раз, скажи, я разрешил. Не может быть, чтобы она пожалела для здоровья.
— Она сказала, денег нет.
— Ну, может, не сняла еще... Ладно, потерпи день-два, я разберусь.
Алина сбросила вызов. Полоскание содой не помогало. Ночью она не спала, а под утро, когда боль немного утихла, вышла на кухню выпить воды. Дверь в комнату свекрови была приоткрыта. Оттуда доносился приглушенный голос Виталика:
— Мам, ну дай еще десятку, пацаны ждут. Серега же прислал вчера сотку, я видел смску.
— Тише ты, — шикнула Галина Петровна. — Разбудишь эту... Прислал, да. Но нам еще кредит за твою машину закрывать. И ремонт я хотела на даче начать. А Сереже скажем, что инфляция, цены выросли, мало удалось отложить. Он дурачок, верит. А эта пусть работает, нечего её баловать. Квартиру они захотели... Перебьются. Пусть сначала заслужит.
Алина замерла с чашкой в руке. Вода в ней дрожала, выплескиваясь на пол. Пазл сложился мгновенно. Никакой квартиры не будет. Сергей пашет на морозе, гробит здоровье, чтобы его мать и брат жили в своё удовольствие, а её, его жену, держат здесь как бесплатную прислугу, экономя на куске хлеба.
Она вернулась в комнату, но не легла. Тихо, стараясь не шуметь, она достала чемодан. Вещей было немного — за полгода она так и не обжилась в этом доме.
Утром, когда Галина Петровна вышла на кухню в халате и бигуди, предвкушая завтрак, который обычно готовила невестка, её ждал сюрприз. Кухня была пуста. На столе не было ни завтрака, ни записки. В прихожей не было ботинок Алины.
Алина ушла. Она заняла деньги у коллеги на работе, удалила зуб и в тот же день сняла крохотную комнатку в общежитии на окраине. Первое, что она сделала, придя в себя после наркоза — сменила сим-карту. Ей не хотелось слышать ни оправданий Сергея, ни яда свекрови.
Прошел месяц. Алина понемногу приходила в себя. Спокойствие и отсутствие постоянного контроля действовали целебно. Она даже немного поправилась, исчезли темные круги под глазами.
Однажды вечером, когда она возвращалась с работы, возле подъезда общежития её ждал Сергей. Он выглядел осунувшимся, обветренным, в глазах была растерянность. Как он её нашел, Алина догадалась сразу — наверняка заезжал в клинику, караулил после смены или упросил коллег дать адрес.
— Алина! — он бросился к ней. — Господи, я тебя обыскался. Мать сказала, ты сбежала, украла у неё деньги и пропала. Телефон не отвечает. Я даже вахту раньше времени прервал, прилетел разбираться. Что происходит?
Алина спокойно посмотрела на мужа. Странно, но она не чувствовала к нему ничего, кроме жалости.
— Я не украла ни копейки, Сережа. Наоборот, я сэкономила тебе кучу денег, перестав есть продукты твоей мамы.
— Мама сказала... — начал он, но Алина перебила.
— Твоя мама тратит твои деньги на Виталика и на себя. На твоей «квартирной» карте, скорее всего, пусто. А меня она выгнала бы рано или поздно. Когда у меня зуб заболел, она пожалела пять тысяч, хотя ты перевел ей сто накануне. Я слышала их разговор с Виталиком.
Сергей побледнел.
— Не может быть. Это какая-то ошибка. Мама не могла... Она же для нас...
— Поезжай и проверь, — устало сказала Алина. — Попроси выписку со счета. Посмотри, куда уходили переводы. А ко мне больше не приходи.
— Алин, ну подожди, давай поговорим! Я разберусь, я поставлю их на место! Мы снимем квартиру, как ты хотела!
— Поздно, Сереж. Дело не в квартире. Дело в том, что ты выбрал не меня. Ты сказал: «Я доверяю только ей». Вот и живи с тем, кому доверяешь.
Она открыла дверь подъезда и вошла внутрь, не оборачиваясь.
Сергей остался стоять на улице. Он поехал к матери не сразу. Сначала долго сидел в машине, курил, глядя на серые окна общежития. Потом все-таки поехал.
Скандал в квартире Галины Петровны был слышен на три этажа. Выяснилось, что на счету действительно осталось не больше двадцати тысяч рублей. Остальное ушло на погашение долгов Виталика, покупку новой техники, дорогую одежду и «жизнь». Галина Петровна сначала плакала, хваталась за сердце, потом обвиняла Сергея в неблагодарности, кричала, что она его вырастила и он ей должен по гроб жизни. Виталик просто сбежал, хлопнув дверью.
Сергей вышел из материнского дома глубокой ночью. У него не было ни жены, ни денег, ни мечты о квартире. Была только вахта, на которую нужно было возвращаться, и горькое осознание того, что самые близкие люди его предали.
А Алина через год встретила мужчину. Обычного, не вахтовика, который работал инженером на заводе. Они взяли ипотеку — ту самую, которой так боялся Сергей. Платили исправно, делали ремонт по выходным, клеили обои, перемазанные клеем, и смеялись. Свекровь у Алины теперь тоже была. Звали её Ольга Николаевна, и она при встрече всегда пекла пироги с капустой, которые Алина обожала. И никогда, ни разу не просила называть её мамой, говоря: «Мама у тебя одна, а я просто хочу, чтобы вы были счастливы».
И они были счастливы.
Вот такая жизненная история, дорогие мои читатели. Она в очередной раз напоминает нам простую истину: создавая новую семью, нужно уметь расставлять приоритеты. Слепое доверие, даже самым близким кровным родственникам, порой может стоить нам личного счастья. Сергей слишком поздно понял, что жена — это не чужой человек, которого нужно проверять годами, а партнер, с которым строишь будущее. Алина же сделала правильный выбор — не терпеть унижения и ценить себя. Если вы согласны, что на чужой шее в рай не въедешь, и рады за героиню — ставьте лайк, это лучшая благодарность для автора! И обязательно подписывайтесь на канал, впереди нас ждет еще много душевных и поучительных историй.