Иногда мне кажется, что я родился прямо посреди анекдота. То ли того самого, где мужик достаёт из стиральной машинки свой единственный костюм, надевает — а он сел, но всё равно идёт. Шаркает по улице, а прохожие подбадривают:
— Ну, ничего, мужик, главное — уверенность!
А может, не дай бог, я из анекдота про унылого офисного планктона, который, даже фотографируясь на паспорт, бейджик не снимает на всякий случай:
— А вдруг потом пригодится?! — говорит и улыбается. Зубы видно, а счастья — нет!
Вот так и живу: то в севшем костюме, то с бейджиком — и всё время ощущение, что моя жизнь пишется сценаристом с чувством юмора чуть из 90-х.
Меня зовут Кирилл. Тридцать лет — это, знаете ли, не смешно совершенно, если в тридцать вечером тебе некому купить тюльпаны, а утром с похмелья ты находишь в своей маленькой ванной записку от мамы — на случай, если понадобится после уборки «Крот для труб».
Я работаю менеджером по продаже оборудования и услуг химчистки — звучит так, будто обманываю даже себя, не то что клиентов. На деле — по восемь часов в день сижу, наворачиваю протеиновые батончики и пересчитываю просроченные долги по кредитке (и количеству улыбок директора за неделю: ноль).
Очередной вечер после работы. «Три Корки» — наше непременное кафе, где нет ни выбора, ни смысла, только мы: Славка-коллега, Катя из кадров и я — последний без пары из этого отчаявшегося коллектива. Катаю в ладони солонку, будто по ней можно гадать, останусь ли я один сегодня ночью? Ну, конечно, останусь. Натаха появилась в тандеме с каким-то бородатым Сергеем на её сториз — если верить Инстаграму, уже час назад.
— Кирилл, ты чего завис? — Катя машет рукой, а у самой глаза, как две фары. — Закажи ты уже себе что-нибудь посерьёзней жизни…
Но серьёзней моей жизни — только «Чистящее средство бытовое».
Домой иду сквозь туманную темноту. Ветер по мосту гонит пакеты. Река внизу — чёрная, липкая, как кофе с обезжиренным молоком. А внутри меня тянущее желание — не быть. Не чувствовать. Прощай, Наташа, прощай, ипотечные мечты.
Что было дальше, я помню смутно, как пересказ с похмелья…
…Сначала — только приглушённый плеск воды где-то под ногами. Я остановился на середине моста: свет фонарей отражается в реке, будто кто-то разлил золотую краску по мутной воде.
В такие моменты проносятся глупые мысли. О том, что так и будешь всю жизнь пересчитывать клиентов, смирять голову под любые начальственные грозы, смотреть, как у других семьи, дача, лето на турбазе… а у тебя — максимум пустая пепельница и чужие чашки на общей сушилке.
Под ногами щелкнула доска. Я невольно посмотрел вниз — и вдруг почувствовал: кто-то смотрит в ответ.
— Опять ты, Кирюша, — протянула тень в глубине, смешно растянув слог. Голос — не то из сна, не то чужой. Сквозь плёнку воды обозначился женский силуэт, запутанный в длинных водорослях. — Давно ждала, когда додумаешься сюда прийти без всяких «планов».
Я не испугался — не было сил даже на испуг. Просто стоял, цепляясь руками за перила.
— Ты — кто… ведьмы сейчас не в моде, — хмыкнул я. Неожиданно для себя усмехнулся.
Она вынырнула чуть ближе к поверхности — мокрые волосы слипаются в пряди, а лицо светится, будто изнутри подсвечено. И — что странно — на шее у неё простая бижутерная цепочка, как на распродажах, знакомо дёшевая.
— Русалка, Кирюша. Самая обыкновенная городская русалка. Вижу тебя каждую ночь мимо проплывающего, — она мотнула головой, и вода вокруг закудрявилась. — Всё говоришь, что устал, что никто не понимает, а сам и не живёшь вовсе.
Абсурдность ситуации накрыла, как коробка из-под микроволновки: тесно, глупо, а выскочить — никак.
— Мне, что ли, в воду шагнуть? — спросил я, уже сам не узнавая собственного голоса.
— Не глупи, — её смех отдался искорками по воде. — Просто иногда стоит вспомнить, что жизнь у тебя не в химчистке, не в квадратах квартиры, а здесь. — Она ткнула хвостом в сторону груди, и на воде вспыхнули круги.
— У меня ничего не получится.
— Ты даже не пробовал.
— А если мне страшно?
И тут она посмотрела прямо в глаза. Вот так, чтобы до зрачков пробрало. И я вдруг вспомнил — себя маленького, еще до работы, до Натахи, до всего этого… как мама гладила мне щеку и шептала сказки. Как я верил, что можно стать кем угодно.
Ветром пахнуло, и я затрясся — то ли от холода, то ли от внезапной тоски по утраченному смыслу.
— Тогда просто дыши, Кирюша. Дыши, как будто живёшь…
На секунду мне показалось, что я падаю — вниз, в эту воду, в её глаза, в чужую, некрещёную нежность.
Продолжение следует, читать здесь....