Рассказы Вилены

За окном — холодный рассвет, такой мягкий, будто разлитое по небу молоко. Ах, как не хочется вылезать из-под пухового одеяла. На кухне журчит чайник, а чуть дальше, в окне, тускло отражается старый двор: качели, малинник и облупленная скамейка под липой. Всё как всегда. Только вот что-то внутри глухо звенело, будто какой-то маленький праздник грядёт. Или наоборот — тихая тоска. Даже не знаю. Я, привычная к расписанию, быстро оделась, уложила волосы под платок, накинула коричневую куртку и, повесив...

Порой жизнь переворачивается не из-за громких событий, а из-за тихих перемен, таящихся среди знакомого быта. В тот день, когда всё началось, было сыро, пахло сырой землёй и печёной картошкой — запахи поздней осени...

Самое смешное в жизни — когда ты возвращаешься к родителям, или, как в моём случае, к бабушке, и ждёшь понимания и уютной тишины, а получаешь… целую новогоднюю драму, спланированную человеком, который больше всех на свете любит смотреть старые мелодрамы. Я приехала к бабушке в последний день декабря. На улице снег, как в кино — белый, чистый, даже кошки, кажется, нарядные. В руках — один чемодан, в душе — тоска и легкая злость на весь мир после расставания с Андреем. Мне вообще казалось, что меня, экономиста с хорошим местом работы, должны уважать и не дергать...

Меня зовут Лена. Тридцать два года, работаю оператором на горячей линии телефона доверия, хотя нет — «работаю» здесь не совсем то слово. Я живу этим. Каждый мой будний вечер — длинная‑длинная змейка из звонков, голосов, чужих радостей и горестей. Здесь, в этой маленьком окошке между мною и ходом большого мира — только мой голос; нет имени, нет улыбки, ни даже жеста рукой. Просто — «Здравствуйте, слушаю вас. Чем могу помочь?» Я специально выбрала такую работу, хотя друзья крутили пальцем у виска. «Скучно же! — говорили...

…31 декабря. У всех свои планы. У кого-то оливье, у кого-то ссоры за столом, у большинства — детский смех, хлопанье пробок и мандарины. Но не у неё. Ксения проснулась рано, как будто в детстве. Вот только волшебства не ждала. 35 лет — и снова зима, и снова пустая квартира, и тишина вместо смеха. Был бы кто рядом — рассказать, как невыносимо болит грудь этим декабрём. А так: чайник бурлит, и фон неба — такой же свинцовый, как внутри. Подруги с кем-то. Уже не горько. Просто есть пустота, которую не наполнишь даже самой красивой ёлкой...

Я стою у окна и смотрю, как горит свеча в старой чашке, оставшейся после мамы. До сих пор не верится — вот только вчера она звала меня на кухню, отрывала печенье пополам и говорила про сериалы с такой серьезностью, будто обсуждает заседание в министерстве. А сегодня — всё: нет ни её голоса, ни привычных упрёков, ни взгляда, в котором столько заботы, что иногда и злиться было не на кого. Солнце висит где-то высоко, но в доме тень, глухая и вязкая, как болотная трава. Внутри пахнет хризантемами, и этот запах въестся в память надолго — навсегда, наверное...

Супруг мой, Глеб Викторович, ушёл этой весной — нелепо, как это часто случается: тромб, скорая, и вдруг пустота. Полгода я пыталась дышать, не умещая себя в новую жизнь. У души было слишком много отходов: от выпитого чая — дна, от утренних разговоров — эха; но главное — был Глеб, который вроде бы всё знал про меня, а я… а я — как оказалось — нет. Первые недели я разрывалась между желанием сжечь всё до тла и, наоборот, взять каждую пуговицу на память. Однажды, ковыряясь в шкафу (рука сама тянулась туда, где он хранил “мужское”), пальцы нащупали замшевый карманчик...

Встреча с прошлым. Звонкий детский смех и запах мандаринов — казалось, даже штукатурка на стенах вспоминала, как это было двадцать, тридцать… да кто ж их теперь сосчитает — лет подряд. С утра в школе переполох: по коридорам кто-то волочёт мешок с ёлочными игрушками — не то Санта-Клаус, не то отчаявшийся трудовик, — а следом за ним табун малышей в бумажных колпаках с помпонами. Каждый метр — маленький праздник… или большое ЧП. У входа в актовый зал стоял человек, без которого никакой в школе праздник бы не сложился: Вениамин Семёнович...

С Новым годом у меня всегда связано что-то особенное. Даже запах мандаринов не просто пахнет — он разворачивает прошлое, словно замершие кадры старых домашний видео: суета у окна, ворох подарков под ёлкой… И улыбки. Всегда ведь казалось — вот оно, счастье, на кончиках пальцев. В этом году мы встретились у меня. Квартиру будто обернули в дождик и разноцветные гирлянды: в зале переливались игрушки, в коридоре манил аромат салатов, на кухне нервно пыхтел чайник. За столом шумела вся наша родня, будто соревнуясь — кто перекричит музыку или часы...

Мне страшно писать эти слова, но они сверлят меня изнутри уже неделю. Как заноза под кожей. Может, если я их выговорю — станет хоть чуть-чуть легче? Иначе я захлебнусь этим страхом и тоской. Я — Лариса. Сорок три. Врач-терапевт со стажем. Двадцать два года замужем за Игорем. Я думала, что знаю свою жизнь наизусть. Каждое пятно на старых обоях в коридоре, каждый изгиб его улыбки — до самой тонкой морщинки у глаза, что проступает, когда он смеётся. У нас есть дочь — Алина. Ей двадцать. Я могла бы сказать, что ради неё готова на всё...

Первый звонок — Пап, ты завтракать будешь? Лиза высунула рыжий хвост из-за двери, а в другой руке привычно сжимая телефон — собиралась слушать музыку по дороге в школу. Как будто жизнь семьянина— это всегда фон для чьей-то спешки, обрывков предложений, чужих тайм-менеджментов. Я стоял у окна, чуть приоткрыв штору: снаружи медленно расползался бледно-розовый рассвет, дворы ещё были вязко-сонными, как старики после больницы. В кухне пахло крепким чёрным кофе, и всё вроде бы было хорошо… Но я уже ловил себя на том, что прислушиваюсь — не к шагам, не к голосам, а к полному тишины ожиданию...

— Мама, это пока. Просто попробуй! Ведь тут... — Дочь Галины, Марина, нервно поправила воротник пальто. — …уютно, и за тобой присмотрят. Галина мысленно составила список куда бы ей больше хотелось: в Сочи, на курорт или даже — если на то пошло — пройти курс выживания среди сусликов в Таганроге. Пансионат "Сосновый Бор" твердо занимал последнее место. Первый день прошёл под девизом «Как бы тихо исчезнуть, не задев цветочных горшков и гордости». Галина обходила "коллег" стороной, кормила кота Тараса...