[Обсуждение 1-й главы книги Л.Н.Толстого "Путь жизни"]
Хорошо, возвращаемся к Толстому. К его труду «Путь жизни». Три статьи ушли на предисловие, где сокращённо-постулативно о всём произведении. Теперь по частностям.
Итак: «О вере», первая глава. Честно говоря, в плане определения, не проникся я; не понял. По Толстому вышло, что вера — это знание, зачем живёт человек. Это понятно. И это допустимо. Пусть — такая интерпретация данного сложного слова. Но Бога-то куда дели? Забыли? Вообще, по библейской энциклопедии слово, употребляющееся в христианских греческих Писаниях (Новом завете) подразумевает «доверие» и «верность», однокоренные, кстати, в русском языке слова. Философский (хотя, конечно, и не только философский) вопрос «зачем человек живёт?» — даже при условии наличия правильного ответа «чтобы исполнять волю Бога» — как-то всё равно не вяжется с понятием «доверие» и «верность».
Апостол Павел (не особо, как я понял, чтимый по какой-то пока мне не понятной причине Толстым) в Евреям 11:1 даёт даже определение веры. Там тоже не всё просто. Но если упрощать, там про обоснованность (доказательства) надежды, «уверенность в невидимом» («уверенность» — ещё одно однокоренное слово). Но да, конечно, — если человек живёт и «не знает» зачем, он, понятно, где-то просто уподобляется животному. Толстой тут смело говорит: вера (то есть знание зачем ты живёшь) должно быть и есть у любого разумного человека. Видимо, проблема только в систематизации и глубоком осознании этого знания. Но Бога в своё определение он как будто и не вставляет. То есть, по Толстому, — ключ в том, чтобы понять, что ты «божественен», и тут понятие «Бога» вставляется как бы само по себе. Ты уже не животное. У тебя есть вера. Но. Ни про «надежду», ни про «доказательства», ни про «уверенность», ни про доверие обещаниям Бога у Толстого нет. Задача только в том, чтобы осознать, что ты — часть Бога, и глупо и безрассудно с твоей стороны не понимать этого и не считаться с этим. Поняв, что ты — часть Бога, ты перестроишь своё мышление, сможешь любить ближних и вместе с Богом будешь двигаться в одном направлении, неважно куда. Тогда ты будешь счастлив. Да. Есть тут, есть тут правда. Но как будто бы Бог опять получается обезличен, недоступен и непостижимо-загадочен. Дружить с ним и любить его почти невозможно. Важна только концепция осознания. Усилие осознания. Это и есть по Толстому вера.
Здесь, по сути, Толстой бракует 98% Библии, все те истории, где персонажи уповали на Бога, молились Богу, спрашивали Бога, как им поступить в той или иной ситуации, называли Бога по имени. Всё сводится к формуле: пойми, что ты — часть Бога, и дальше тебе будет понятно, как исполнять его волю, которая по сути заключается в одном нравственном принципе: люби ближнего (и ты точно не ошибёшься). Но где эсхатология (учение о конце), где понимание личности Бога — каков он, что ему приятно, а что неприятно; где не только «разумная» (философская), но тёплая, человеческая любовь к нему, как к Отцу — доброму, любящему, могущественному, терпеливому и так далее?
Толстой поднимает вопрос «ложной веры». Например, цитирует Канта: «Может быть много разных ложных вер, но истинная вера только одна». Что ж, здесь он прав. Но опять же: прав скорее в смысле непризнания кем-то «правильной» философской концепции, а не того, что какой-то человек неправильно понимает — кто есть Бог, какова его воля и — каков он, как он относится к тому или иному явлению жизни.
Дальше. Цитата: «Если я верю в Бога, то мне нечего спрашивать о том, что выйдет из моего послушания Богу, потому что я знаю, что Бог – любовь, а из любви ничего, кроме добра, выйти не может». Опять вот жёлтый свет. Толстой прав и неправ. То, что Бог есть любовь, это — правда. Это цитата 1 Иоанна 4:8. Но «не спрашивать»?... Апостолы-то спрашивали. И Иисус, сын Бога, не злился на то, что они спрашивают — Матфея 19:27,28.
Снова. Цитата: ««Любите друг друга, как я полюбил вас, и по тому все узнают, что вы Мои ученики, если вы будете иметь любовь друг к другу», – сказал Христос. Он не говорит: если вы верите в то или это, но если вы любите. – Вера у разных людей и в разные времена может быть разная, но любовь у всех и всегда одна и та же». Ну прав же, прав Толстой! Любить важно, и это первая заповедь, и в этом — всё главное! Но зачем он тут смешивает веру и любовь? Любовь — крайне важна. Но и правильная вера крайне важна. И зачем эти понятия мешать?
Вот Толстой цитирует Мадзини: «Для того, чтобы людям выйти из той грязи греха, разврата и бедственной жизни, в которой они живут теперь, нужно одно: нужна такая вера, в которой люди не жили бы, как теперь, каждый для себя, а жили бы все общей жизнью, признавали бы все один закон и одну цель. Только тогда могли бы люди, повторяя слова молитвы Господней: «Да приидет Царство Твое на земле, как на небе», надеяться на то, что Царство Божие точно придет на землю». И опять тут всё жёлтое! Да, совершенно правильно: людям надо знать волю Бога и в совершенном единстве её исполнять. И это будет!! Но не усилиями людей! (Люди не смогут просто.) Только Бог приведёт на землю своё Царство, а не «люди захотят и так сделается».
А вот Толстой цитирует индуистский текст: «Если вера учит тому, что надо отказаться от этой жизни для жизни вечной, то это ложная вера. Нельзя отказаться от этой жизни для жизни вечной, потому нельзя, что вечная жизнь уже есть в этой жизни». — Но это же прямо противоречит многим высказываниям Христа! К примеру, Луки 12:4 или 14:26. И конечно же нет, — Христос не призывал к самоубийству, но он говорил о том, что кто-то из его учеников пойдёт его путём мученичества, и им, этим ученикам, будет воздаяние — вечная жизнь. И вечная жизнь не автоматически даётся людям — этому точно не учил Христос.
Говоря о ложной вере, Толстой использует лакмусовую бумажку — любовь к Богу и ближнему. И это правда! Но он в этой главе практически не проясняет, в чём должна выражаться эта любовь. Получается: вот, человек, перед тобой много разных вер. Присмотрись: если в вере не учат любить Бога и ближнего — отметай эту веру. И это верно! Но как любить, в чём проявится любовь?.. Поясни!
В пункте 5.3 содержится прямая нападка на боговдохновенность Писания (не обязательно Библии) — всё писали люди и всё грешно! — есть в книге и правда, есть и ложь. Стало быть всё следует поверять умом (но ведь и ум грешен!! — нет?) Здесь же Лев Николаевич бракует единым махом все чудеса — нет их. Ни раздвигания моря, ни кормления тысяч несколькими хлебами и рыбками, ни хождения по воде, ни говорения на языках в Пятидесятницу. Да что ж, Лев Николаевич, что же от Евангелий-то тогда остаётся? — только золотое правило одно и несколько притч?
Цитата: «Для того, чтобы человеку познать истинную веру, ему нужно прежде всего на время отказаться от той веры, в которую он слепо верил, и проверить разумом все то, чему его с детства научили». Ну. Тут, конечно, вряд ли что-то можно возразить. Да. Всё следует поверять разумом. И не только разумом.
Цитата: «Для истинной веры не нужно ни храмов, ни украшений, ни пения, ни многолюдных собраний. Напротив, истинная вера входит в сердце всегда только в тишине и уединении». И снова жёлтый свет. Конечно, различная показная обрядовая помпа излишня в вере, но Лев Николаевич снова бракует те места Еврейских и Греческих Писаний (Ветхого и Нового заветов), где говорится о необходимости совместного поклонения. Один (против Дьявола!) в поле не воин, сколько бы у тебя ни было ума, опыта и проницательности. Нужна поддержка единоверцев. Если же каждый — многоумный, как Лев Николаевич — рассортируется по своим уютным квартиркам, никакой единой веры, благодаря которой (по Канту) должно прийти Царство Божие на землю, не получится.
Далее Толстой сам же, в пункте 6.5, обсуждает-цитирует Иоанна 4:23, чтобы доказать, что дело в вере не в обрядовости и каких-то особенностях разных поклонений. А дело в единстве. Так вот! Да! — В единстве. А как получить единство, если рассесться по разным квартиркам? Поэтому и Павел, и Давид говорят о прославлении Бога в собрании многолюдном. Такова уж его (Божья) воля.
Про притчу из пункта 6.7 я уже писал.
В 7-м пункте Лев Николаевич рассказывает притчу о работнике, делающем выбор, к кому из двух господ устроиться на службу: один жёсткий и даже свирепый, но обещает баснословное вознаграждение за усердие и верность. Другой ничего запредельного не обещает, но добрый и «спит в поле с рабами». Работник делает выбор в пользу второго господина. Красивая, конечно, притча. Но куда мы дели книгу Откровение с обещаниями рая на земле? Куда, опять же, слова Иисуса из евангелий потихоньку умыкнули о Божьих обещаниях?
Толстой цитирует Ангелуса Силезиуса: «Если ты служишь Богу из-за вечного блаженства, то ты служишь себе, а не Богу». Это правда!!. Но ведь и воздаяние нельзя отменить. Иначе — есть ли смысл??! Мама говорит ребёнку: закончи четверть на одни «пятёрки» — подарю тебе... (ну не знаю, чего там мамы дарят современным детям при несовременном, но вечном школьном образовании). Это, конечно, в некотором смысле глупо, недальновидно и даже может быть в некотором смысле вредно. Но... Если бы Иисус ответил на вопрос Петра: «ну, пошёл ты за мной, и иди; тебе ничего такого уж не будет, и вообще зачем тебе это знать?.. ты ж не эгоист...» Ну странно. Странно... А главное, это могло бы так, может быть, и быть, но Иисус таки ответил на слова Петра. И ответил не как Толстой!
А вот этой цитате — бесконечно зелёный свет, миллиардно-правдно: «Главная разница между истинной верой и ложной та, что при ложной вере человек хочет, чтобы за его жертвы и молитвы Бог угождал человеку. При истинной же вере человек хочет только одного: научиться угождать Богу».
Ещё цитата: «Рассказы о чудесах не могут подтверждать истину. Если бы, не то что рассказы, но на моих глазах человек воскрес из гроба и улетел на небо и оттуда уверял бы меня, что 2х2=5, я все-таки не поверил бы ему». Это... Хорошо сказано, но всё же... Мы не можем не допускать, что мы ограничены. Закон тяготения, круглота земли и её не центральность во Вселенной всё-таки не делает нас правомочными утверждать, что в «Божьем» мы всё познали и «не будьте дураками, граждане». (Толстой ведь ничего тогда ещё не знал про чёрные дыры, да мы и сами сейчас толком ничего не знаем. Во всяком случае, «чудеса», которые так раздражали Льва Николаевича, они же многогранны. Тот, кто устроил Вселенную, разве не способен раздвинуть при необходимости Красное море?!)
Толстой также цитирует и некую Люси Малори (за «некую», конечно извиняюсь, потому что вечный невежа): «Когда человек для того, чтобы не ошибиться в законе жизни, не решается отступить от раз признанной им веры, то с ним случается то же, что случилось бы с человеком, который для того, чтобы не заблудиться, привязал бы себя к столбу веревкой». Здесь, пожалуй, о недостижимости и о вечном пути к истине. А это — слишком по-философски, глупо. Про истину нельзя сказать, что она недостижима. И если ты её достиг, то отчего бы не привязаться. К столбу. С другой стороны, да. Высказывание правдиво, ибо подразумевает правдивость. Действительно, раздражает безоглядная приверженность кого-то традициям при очевидности попирания истины в этом случае.
Цитата: «Христос великий учитель. Он проповедовал истинную всеобщую религию любви к Богу и человеку. Но не надо думать, что у Бога не могут быть такие же и даже еще более великие учителя. Если мы будем думать так, мы этим не уменьшим величия Христа, а только признаем величие Бога. Если же мы будем думать, что после Христа Бог уже не будет больше прямо открываться людям, то с новыми великими учителями, когда они придут, случится то же, что было с Христом: побьют живого пророка для того, чтобы боготворить умершего». Хм. Это конечно мудрое наблюдение. Мудрость тут в том, что да, книжники-законники-фарисеи казнили Христа во имя приверженности «традиционной истине». С другой стороны — пожалуйста вам — ислам! Христос — второстепенный пророк, Мухаммад — истинный и окончательный! (И тоже на фоне той же Толстовской вот этой мудрости про «неокончательность».) Тут следует-таки делать разделения: пророк пророку рознь. И тут как раз вот: в какой-то же момент Бог выскажет Истину окончательную, через некого пророка. Если — нет, то истина недостижима и расплывчата, и все люди бесконечно и уныло блуждают во тьме — вовеки веков. Во всяком случае, по Библии — это точно не так. Например, Иисус говорит: «Я есть путь, истина и жизнь» — Иоанна 14:6. Нет?, Лев Николаевич... (впрочем, кажется тут он цитирует некого (опять; простите!) Паркера).
Длинная получилась статья. Но что же делать? — Всегда так с ними. С философами...