Началоhttps://dzen.ru/a/aQtSet6usUJOYpfW
Алтея, брачный договор - это очень важно. Если бы не он, мы с тобой после смерти отца остаться бы ни с чем... так что со Сметвиками я уже для тебя такой составила. Тебе осталось только подписать.
Аврора Лесик, в письме Алтее четыре года назад.
***
Алтея
Это был кошмар - не первый, что снился мне при жизни, но точно наиболее яркий. Я осознавала, что это сон, и все равно не могла из него вырваться, и это только добавляло ужаса – отсутствие крика, или даже возможности шевельнуть рукой в собственном же теле была такой неожиданной, что сама сковала не хуже какого-то зелья.
В этом сне я шла по лесу – совсем так, как вчера; но из пальцев у меня, как густая смола, сочились чары. Могучие чары, которыми неинициированная ведьма просто не могла обладать. Это была магия, более старая, чем все, что мне приходилось видеть. И ее было много. Очень много.
Лес под моими пальцами оживал, сжимал заросли, становился теснее и как будто глубже, а потом... потом и мои пальцы, руки, ступни начали меняться. Они стали длинными, как лианы, твердыми, как дубовые ветви, шероховатыми, как древесная кора. Чары сводили меня с ума. Убивали.
А тогда сквозь сон пробилось какое-то теплое прикосновение. Какое-то неизвестное, но точно надежное присутствие. И я уснула – без кошмаров и снов вообще.
А когда проснулась на самом рассвете, комнату уже заливал бледный розовый свет, пробивавшийся в оконные дыры. Ночью буря выбила одно из окон, и на полу налило лужу. Фаин сопел рядом, и его рука мягко сжимала мою ладонь.
Высвобождать ее совсем не хотелось – я бы лежала с ним так дальше, делая вид, что сплю, но я позволила себе эту слабость совсем ненадолго. Переоделась – пальцы все еще болели, но ожоги немного затянулись новой кожей за ночь, и принялась перекладывать травы обратно в корзину.
Несколько пучков желтухи пришлось выбросить в окно – капли на них не высохли за ночь, и травы уже были непригодны к зельеварению. Фаин проснулся уже тогда, когда я закончила с работой.
- Ты в порядке? - спросил он, осторожно касаясь моего запястья. Я кивнула, и достала из корзины сверток с едой, что вчера должна была стать нашим ужином, если мы задержимся в лесу. Но из-за всех этих событий я об ужине даже не вспомнила.
А сейчас мы наскоро позавтракали бутербродами с сыром, Фаин набрал воды в ручье неподалеку, и мы двинулись обратно, к Ясновцу. С удивлением я обнаружила, что тропы, которая вывела нас к поляне вчера, уже не было: она словно заросла травой, или дождь выбил ее за ночь.
В последний раз я глянула на яйцевидный черный камень у входа. Один. Куда делся второй? Сомнений в том, что и с этой хижиной как-то связана бабушка, у меня уже даже не оставалось.
Пока мы шли назад, Фаин что-то рассказывал у меня за спиной, останавливаясь каждые несколько минут, чтобы рассмотреть листок или гриб. Я знала, что все это представление – что на самом деле у него болела нога, и даже палка не могла помочь. Я также останавливалась, вроде бы чтобы срезать травы, хоть они мне и не были нужны.
Однажды склонилась, чтобы сорвать подснежник, хоть он и не использовался ни в одном известном мне сборе. Когда мы наконец добрались до склона, на котором расположилась лавка, солнце уже поднялось над лесом.
- Устроим сегодня выходной, - предложил Фаин. - Все зелья уже готовы, я отдам их почтальону вечером. А новые можно начать варить и завтра.
Это тоже был трюк - Фаин знал, что с обожженными руками я все равно ничего не способна сделать. Я благодарно кивнула, соглашаясь.
Взялась за щеколду двери, готовясь открыть, но она легко качнулась у меня под ладонью и приоткрылась сама собой – без всякого моего вмешательства. Я оглянулась на Фаина, нахмурившись, и он ответил мне таким же озабоченным взглядом. Отстранил меня от двери и сам толкнул их – на пальцах у него в этот миг собрались искры волшебства.
Взгляд зельевара стал сосредоточенным, осанка – четкой и уверенной – как тогда, в лесу, когда в нем появилась какая-то неясная мне военная выправка, которую он неизвестно где приобрел.
Он осторожно прошел в зал, а я последовала за ним, сжимая до белой кожи рукоятку ножа для трав. Но, откровенно говоря, я не слишком боялась, что внутри кто-то окажется, в таком случае Фаин мог бы дать отпор.
Мой главный страх оставался другим - новая кража. А я ведь только начала становиться на ноги! Только появились заказы, которые нужно как можно скорее отправить в соседние села.
И я уже несколько раз приходила к Зеле и даже один раз выдоила ее почему-то все еще оранжевую козу. Меня видели какие-то случайные крестьяне, заходившие к старухе, и я надеялась, что еще немного и они осмелятся снова прийти в лавку.
А если все зелья снова украдут... Ох, тогда стоит ждать беды.
Я настолько углубилась в свои мысли, что даже не заметила, как Фаин резко остановился. Я же сделала еще шаг вперед и врезалась в его спину, вдыхая запах все еще немного влажной рубашки.
- Кто ты? - послышался голос Фаина, не слишком приятный и напряженный. Я выглянула из-за его плеча, нахмурив брови, а потом замерла.
Отступила на шаг, даже не контролируя собственных ног, а потом заставила себя остановиться и прерывисто вдохнуть.
Я коснулась плеча Фаина и взглядом приказала ему потушить чары, мощными вихрами летавшие на ладони. Они улеглись, но не сразу – отдельные искры пролетали у Фаина на волосах, из-за чего светлый ежик казался еще более вздыбленным.
А я перевела взгляд на мужчину, рассевшегося на стуле за стойкой моей лавки и переставлявшего зелья на столе по цвету. Он также поднял на меня глаза и сдержанно, галантно улыбнулся.
- Добрый день, Алтея, - сказал он, поднимаясь. Поклонился - вежливый, как всегда, за исключением того, что вломился в мой дом, когда меня не было.
- Что ты здесь делаешь, Игнатий? - спросила я спокойно, пытаясь выровнять дыхание.
От одного взгляда на моего бывшего жениха, выглядевшего точь-в-точь так же, как когда я видела его в последний раз, безымянный палец заболел. Словно на нем снова был перстень, который я никак не могла стянуть, и он тер кожу, едва прокручиваясь на ней.
Игнатий легким движением поправил сюртук, темно-зеленый, идеально отглаженный. Он нравился мне тем, насколько был похож на меня – аккуратен в одежде, делах и отношениях с людьми. Собранный, спокойный на грани холодности, он никогда не требовал от меня того, чего я не могла дать.
Теперь его идеальный вид вызывал у меня только странное отчуждение – неужели я и в самом деле была готова провести всю жизнь с мужчиной, больше беспокоившимся о виде своей одежды, чем обо мне?
Игнатий снова сел на стул, словно он владел лавкой, а не я, а я подошла ближе, сжимая кулаки. Мужчина полез в карман сюртука и достал из него что-то маленькое и блестящее.
– Я здесь ненадолго – только уладить одно небольшое дело, - улыбнулся он мне. - Ты забыла кое-что в столице, и я должен был это вернуть.
И он выложил на прожженную зельями и заклятиями столешницу семейное кольцо, которое сам забрал у меня месяц назад.
Я замерла, не отрывая взгляда от перстня. Он был простой, с небольшим голубым камнем, к которому я привыкла. В какой-то миг мне казалось, что кольцо - это логическое продолжение пальца. Я носила его, не снимая, четыре года.
Я взялась за стул, стоявший чуть в отдалении, и подтащила его к столешнице. Присела, осторожно поджав юбки, и взялась пальцами за кольцо. Во взгляде Игнатия появилось довольство, но оно стало очень осторожным и неуверенным, когда он понял, что я не надеваю кольцо, а только кручу его в руках.
Почему он вернулся?..
Тогда он однозначно дал мне понять, что не может иметь дела с простолюдинкой, ко всему еще и погрязшей в долгах. И я это приняла. Не пыталась бороться за него так же, как он сразу же бросил меня.
Но дело-то было в том, что я все еще оставалась простолюдинкой, пусть уже и без долгов. И, возможно, через несколько лет или даже месяцев отсутствие долгов даже превратится в наличие каких-то сбережений. Но эти деньги - мизер по сравнению с капиталом, который имеет семья Игнатия. Мои копейки ему точно не нужны.
- Что ты здесь делаешь? - снова спросила я, поднимая голову. Кольцо я все еще сжимала – да так сильно, что оно врезался мне в пальцы, оставляя на них белые линии.
Игнатий ответил мне сдержанным, спокойным взглядом.
- Я уже сказал. Возвращаю тебе перстень.
– Но ведь я его не забыла, – отозвалась я медленно и удивляясь тому, насколько пусто звучит мой голос. Я прекрасно умела отпускать; но не думала, что забыть об Игнатие, с которым была помолвлена столько лет, будет так просто.
Игнатий открыл рот, но не успел ничего сказать. Тень за моим плечом шевельнулась – это Фаин неудобно переступил с ноги на ногу, отступая на шаг.
- Да ... кажется, я здесь лишний, - его губы растянулись в кривой улыбке, но в глазах мужчины совсем не было веселья. Он смотрел на меня с удивлением и каким-то разочарованием.
Игнатий кивнул, как это делают лорды, когда отпускают слуг, и у меня против воли дернулась щека. Я почему-то не хотела, чтобы Фаин уходил. Я ничего не рассказывала ему об Игнатие, не упоминала его вообще ни словом, планируя оставить всю эту историю в прошлом – но сейчас оставаться со своим бывшим женихом наедине хотела еще меньше, чем дать Фаину узнать всю эту довольно неприятную историю.
- Нет, - возразила я, оборачиваясь к зельевару. - Ты здесь не лишний. В конце концов, ты же здесь живешь.
Другое осталось несказанным, что Игнатий здесь не живет, и что он не имел никакого права входить в мой дом, но оно явственно читалось между строк. Мужчина, поняв это, только скривился, а Фаин, к счастью, не пошел медленно наверх, опираясь на палку, а отложил её в сторону и сложил руки на груди, прислоняясь к стене.
Оставаясь рядом со мной.
Я же медленно перевела взгляд на кольцо.
- Возвращайся со мной в столицу, Алтея, – вздохнув, сказал Игнатий. Как будто я просто так решила уехать в эту глушь. Как будто это не он практически прогнал меня со своего порога, перед этим еще и унизив. - Что ты тут вообще делаешь?..
Мужчина оглянулся, с легким отвращением оглядывая промозглые стены, ряды зелий и сушеных трав, выбитое окно, и сад, видневшийся в прорехах – последним я уже начинала гордиться. Поэтому я поджала губы, но не успела ничего сказать.
- Что бы на это сказала твоя мать?.. - спросил он тихо, проникновенно. А меня от этого вопроса прошила дрожь. Как он посмел?
- Моя мать мертва, - отрезала я, - она уже ничего не скажет.
Игнатий на меня даже не смотрел. Он только бросил взгляд в окно, где солнце поднималось все выше над лесом.
- Надевай кольцо, Алтея, - нетерпеливо сказал он. - Тогда мы еще успеем на сегодняшний поезд. Не хочу оставаться в этой дыре даже на день…
Перстень в моих руках уже нагрелся от прикосновения, но все равно казался мне холодным, как лед, и тяжелым, как пудовая гиря.
- Нет, - спокойно ответила я. Игнатий поднял на меня голову резко, недовольно: наконец понял, что его план, глупый и самоуверенный, не работает, как следует. - Это кольцо прекратило быть моим в тот миг, когда ты забрал его после смерти моей матери. Перед всей своей семьей. Так что я, уж извини, не хочу возвращать его себе.
Я положила перстень на стол и криво улыбнулась – это месяц назад я бы не смогла этого сделать. Игнатий смотрел на меня затравленно и чуть ли не преданно – как будто он действительно почему-то ожидал, что я не вспомню, как он разорвал со мной помолвку.
Я не оглядывалась на Фаина – не хотела видеть его реакции. Я не стеснялась своей истории: в конце концов, в этом вовсе не было моей вины; и все же она была довольно неприглядна.
- Алтея, ты должна понимать, - на мгновение в лице Игнатия я заметила того мужчину в которого... нет, не влюбилась годы назад. Я никогда не любила Игнатия. Но я заметила того мужчину, с которым могла жить в согласии всю свою жизнь. Того, что не мешал бы моим исследованиям и того, кто подарил бы мне достойное место в обществе. Сейчас это казалось полной ерундой. - Ты тогда была в худшем из возможных положении. Женщина, вдруг оказавшаяся одна, без отца, что защитит ее при дворе. Без состояния. И, в конце концов, без приданого, что я должен был сказать своей матери?
Я почувствовала, как кровь медленно начинает закипать в венах. Он бросил меня тогда, когда я нуждалась в нем больше всего, а теперь просил понимания?
- Если бы еще твоя мать не умерла таким откровенно отвратительным способом…
Он не успел закончить предложение. Мои чары, которые удавалось контролировать все хуже и хуже с каждым днем, вырвались и запечатали Игнатию рот. Из него теперь доносились только сдавленные, жалкие стоны.
Осторожно я потянула за нить чар и сняла случайное проклятие.
- Не смей говорить о моей матери, – жестко предупредила я, - иначе в следующий раз последствия будут... хуже.
Игнатий потер губы и посмотрел на меня со смесью удивления и страха – еще никогда прежде перед ним я не применяла чар. Вообще не была уверена, знал ли он, что я их имею – или я просто никогда не считала нужным ему рассказать? Теперь, когда я об этом действительно задумалась, Фаин, являвшийся моим наемным работником всего месяц, уже узнал обо мне больше, чем Игнатий за четыре года помолвки.
- Алтея, ты должен со мной согласиться, – он склонился ко мне через стол и пытался взять за руку, но я вовремя убрала ладони прочь. - Да, я допустил ошибку, но…
И снова я не дала ему продолжить. Раньше я бы выслушала его до конца, а потом холодно бы отказала. Но сейчас что-то внутри противилось. Требовало не подавлять свои эмоции, как я делала это раньше, а ударить ими Игнатию в лицо, как кулаком.
- Да, ты допустил ошибку. И я рада, что ты это сделал, – тихо сказала я, – потому что в тот день я увидела твою суть. Так что убирайся.
Но Игнатий не встал со стула и не пошел к двери. Вместо этого он только покачал головой.
- Видит Гелена, Алтея, я хотел сделать все по-хорошему, - он потянулся к внутреннему карману кафтана и вытащил откуда какой-то свиток. Я смотрела на него без всякого понимания, пока Игнатий не раскрыл его передо мной. В самом его низу виднелась моя подпись. - Брачный контракт все еще не расторгнут. И ты станешь моей женой.
Продолжение следует...