Являясь давним любителем хард-рока и археологии, я всегда интересовался происхождением этого замечательного жанра. В начале 90-х ввиду дефицита печатной информации и отсутствия интернета как такого, приходилось питаться, чем попало: от аннотаций к советским пластинкам до пособий для ВИА. Кое-что из добытого было ценным и вносило ясность, а кое-что, напротив, приводило к заблуждениям. Так, утверждение о том, что характерное для харды исполнение риффов гитары и баса в унисон (через октаву, естественно), было придумано чикагскими блюзменами, породило в моем юношеском мозгу фантастический образ немолодого негра-металлиста. Прослушивание пластинок из серии "Мастера блюза" вернуло меня с небес на землю. Никакого метала, да и вообще рока там, конечно, не было. Имели место некоторые ростки будущего тяжёлого звука. Зато в моей голове поселилась важная мысль. Она является, конечно, спорной, но я готов отстаивать ее в дискуссиях с разумными и сдержанными знатоками. А именно: рок и его квинтэсс