Узнали очаровательную девушку на портрете? Не имея ни капли русской крови, она стала одной из самых известных в мире русских женщин-художниц. И одной из самых дорогих. На аукционах её картины почти всегда уходят с существенным превышением первоначальной цены. В 2015 году в Нью-Йорке на аукционе Сотбис «Спящая девочка» была продана за 5,9 миллионов долларов.
Гены творчества
Это Зинаида Серебрякова, в девичестве – Лансаре. Сегодня, 10 декабря, исполняется 141 год со дня её рождения.
«Родилась с карандашом в руках», – говорили о ней. А росла в семье, где тайны творчества передавались, кажется, вместе с генами. Отец – Евгений Лансере – талантливый скульптор, мать – Екатерина Лансаре (в девичестве Бенуа) – художница. Дед – Николай Бенуа – известный зодчий, главный архитектор Петергофа. Дядя – Александр Бенуа – известный художник и критик. Другой дядя – Леонтий Бенуа – автор многих выдающихся памятников архитектуры (его именем назван выставочный корпус Русского музея). По проектам прадеда Зинаиды, Альберта Кавоса, были построены Большой театр в Москве и Мариинский театр в Петербурге. И это далеко не все родственники, оставившие след в архитектуре и искусстве.
А если копнуть вглубь истории семейства, там встретятся композитор, директор Венецианского театра, метрдотель императорского двора Павла I, майор армии Наполеона, пожелавший остаться в России после войны 1812 года. При желании про каждого из них можно написать роман.
Такие корни и окружение благотворно влияли на талантливую девочку, но, вероятно, и оказывали психологическое давление. Она росла замкнутой, стеснительной, с низкой самооценкой. Учиться в Академии художеств не захотела. Брала уроки живописи в частных школах.
Из Петербурга в Нескучное
Зимой семья Зинаиды жила в Петербурге неподалёку от Мариинского театра, в большой квартире деда – Николая Бенуа.
Этот дом и сегодня цел, он находится напротив Никольского собора. Не знаю, что там сейчас, но внешне здание кажется заброшенным. Стены облупленные, окна пыльные, в одном из окон на 4-м этаже разбито стекло. Когда-то обсуждался вопрос о создании здесь музея, но идея, как видим, не была реализована. Жаль, потому что дом имеет интересную историю. Участок сначала принадлежал Василию Баженову, но известный архитектор не успел на нём что-либо возвести. Его сын начал строить дом, но, не достроив, продал метрдотелю Бенуа, бежавшему в Россию от ужасов Французской революции и ставшему здесь родоначальником творческой династии. Мемориальная доска напоминает о том, что на протяжении полутора веков в доме жили выдающиеся люди.
Кстати, в этом доме также жили художники Николай Тырса и Марина Басманова – муза Иосифа Бродского.
На лето Зинаида Лансаре уезжала под Белгород, в родовое имении Нескучное, где в окружении природы вольно предавалась творчеству. В 1905 году она вышла замуж за своего кузена и соседа по имению – Бориса Серебрякова. Родственники не препятствовали браку, но священники отказывались венчать молодых – и из-за близкого родства, и потому что Серебряков был православным, а Зинаида – католичкой. Но Борис подкупил какого-то батюшку, и венчание состоялось.
Супруги остаются в Нескучном. Их быт скромен, но полон уюта. Рождаются четверо детей. Все они становятся героями картин Зинаиды Серебряковой.
Кстати, дети в её творчестве – отдельная тема. Художница изображает их естественно, без лишней сентиментальности, умело подчёркивая богатый внутренний мир маленьких героев.
В «эпоху чёрного квадрата» Сербрякова продолжает традиции классиков: пишет реалистичные портреты, деревенские пейзажи, сцены их крестьянской жизни. Прекрасно удаются ей работы в стиле ню. Её картины имеют успех на выставках. «За туалетом. Автопортрет» приобретает Третьяковская галерея.
Мир развалился, как карточный домик
Период с 1914-го по 1917-й год был особенно плодотворным. Но случилась революция – жестокая и беспощадная.
Рухнул привычный быт, но это полбеды. Крестьяне, обезумев от безнаказанности, жгли богатые усадьбы, так сгорело имение Нескучное. В пожаре погибло много работ художницы. Борис Серебряков, инженер-путеец, заразился тифом во время одной из командировок, весной 1919 года его не стало. Зинаида осталась с четырьмя детьми и больной матерью, по сути, без средств к существованию. Модный авангард она не принимала, рисовать постреволюционные плакаты не хотела...
В Петрограде квартиру в «фамильном» доме уплотнили, благо, соседи оказались не «шариковы», а люди искусства. Дочь Таня поступила в балетную школу при Мариинском театре, и у художницы появилась возможность бывать за кулисами. Там она написала изумительную серию картин о балете. Словно приоткрыв перед зрителями занавес, она показала таинственную атмосферу гримёрных, где балерины только готовятся выйти на сцену.
Порой ей удавалось разместить свои работы на выставках и немного заработать, но в целом положение было удручающим. В 1923 году Зинаида писала Александру Бенуа в Париж:
«Если бы Вы знали, дорогой дядя Шура, как я мечтаю и хочу уехать, чтобы как-нибудь изменить эту жизнь, где каждый день только острая забота о еде (всегда недостаточной и плохой) и где мой заработок такой ничтожный, что не хватает на самое необходимое».
Билет в один конец
В 1924 году несколько картин Серебряковой попали в США на выставку советских художников, две из них были проданы. Получив «гонорар», Зинаида купила билет в Париж. Александр Бенуа помог оформить документы на выезд.
Предполагалось, что она едет на несколько месяцев, будет писать портреты на заказ, а заработанные деньги отправлять в Ленинград, где с бабушкой остались её дети. Но жизнь скорректировала планы. Из-за необщительности и непрактичности, неумения себя презентовать и нежелания следовать моде ей и во Франции было непросто. Она писала близким:
«Я вечно одна, нигде не бываю, вечером убийственно тоскую… Вы, конечно, судите и презираете меня за то, что пишу такие неинтересные и ноющие письма из Парижа и что до сих пор ничего не сумела нарисовать и заработать. Я и сама в отчаянии от своей глупой слабости и растерянности».
Прежде всего, она тосковала по детям. Стараниями родственников Сашу и Катю удалось отправить к маме. А Евгения и Таню не выпустили из СССР.
17-летний Саша, оказавшись во Франции, как мог, пытался заработать. Расписывал абажуры, рисовал открытки и виды Парижа для туристических путеводителей, делал иллюстрации для журналов. 15-летняя Катя взяла на себя бытовые заботы, ибо Зинаида, выросшая в дворянской семье, не умела ни готовить, ни вести домашнее хозяйство.
Поначалу Серебряковы жили в дешёвых отелях или снимали крохотные квартирки. Перемены к лучшему наступили в 1928 году, когда на выставке в Брюсселе работы русской художницы по достоинству оценил бельгийский барон и меценат Жан-Анри де Броуэр. Он заказал Зинаиде портреты жены и дочерей, а также несколько панно для своего дома. Оплатил и две творческие поездки в Марокко с условием, что оставит себе наиболее понравившиеся из написанных там картин. Марокканские произведения – отдельная, очень яркая страница в творчестве художницы, к сожалению, в российских музеях она не представлена.
Парадоксы Серебряковой
Почти все её картины полны оптимизма, кажется, они излучают свет и радость. В портретах акцент всегда сделан на лучших чертах героев. Но в жизни Зинаида была неисправимой пессимисткой, обострённо чувствующей любой негатив. Фраза «я в отчаянии» рефреном проходит через её письма.
Про свои работы, за которые сегодня коллекционеры готовы платить баснословные суммы, она говорила: «Ничего не выходит».
Ещё один парадокс Серебряковой в том, что её предки со стороны матери (Бенуа) и отца (Лансаре) были выходцами из Франции. Но в Париже она общалась только с узким кругом эмигрантов из России. Более того, всех французов называла «чужими во всём».
Она хотела вернуться в Ленинград, но побоялась. В 1931 году её брат – Николай Лансаре, архитектор, художник, профессор Академии художеств, был репрессирован. Его обвинили в шпионаже в пользу Франции. Знала Зинаида и другие подобные истории.
… Шли годы. Она так и не полюбила Францию. Очевидно, и французам её картины не были близки по духу. Она не прославилась в этой стране. А на родине о ней почти забыли. Но в 1960 году, в период Хрущёвской оттепели, после 36-летней разлуки, в Париж приехала дочь Татьяна. Вернувшись в СССР, она стала хлопотать об организации выставок работ своей мамы. В 1965-1966 годах персональные выставки Зинаиды Серебряковой состоялись в Москве, Ленинграде и Киеве. Они имели поразительный успех. Люди стояли в долгих очередях, чтобы увидеть картины русской парижанки, буквально расхватывали альбомы с её работами. Музеи страны начали приобретать её произведения. Признание пришло к художнице, когда ей было 80 лет. Через два года её жизнь оборвалась.
Коротко о судьбе детей
Евгений (1906 –1990) стал профессиональным архитектором и реставратором. После войны участвовал в восстановлении архитектурных памятников Петергофа. Проектировал новые районы Ленинграда. С матерью смог увидеться в Париже за несколько месяцев до её кончины.
Александр (1907–1995) не получил систематического художественного образования, однако во Франции стал успешным художником и дизайнером. Большинство его работ находится в Европе, в частных коллекциях.
Татьяна (1912–1989) после Ленинградского хореографического училища танцевала в Малом оперном театре (ныне Михайловский). Затем окончила Академию художеств и стала театральным художником. С 1943 по 1983 год работала во МХАТе. Много сделала для знакомства советской публики с творчеством Зинаиды Серебряковой.
Екатерина (1913–2014) всю жизнь посвятила матери. Не создала своей семьи, не построила карьеру, хотя была весьма талантлива. Она прожила 101 год. Первые выставки её картин, состоялись, когда ей исполнилось 100 лет. Все годы Екатерина собирала и систематизировала семейный архив, а в 2005 году основала во Франции Фонд Зинаиды Серебряковой.
Фото автора.
Также в рубрике «Русский мир» :