3 декабря 2025 года в Доме Пашкова Российской государственной библиотеки состоялась торжественная церемония, на которой были объявлены лауреаты юбилейного XX сезона Национальной литературной премии «Большая книга». В этом году, в соответствии с новым регламентом, премия была вручена в двух категориях: «Художественная проза» и «Нон-фикшн».
В номинации «Художественная проза» победу одержал Эдуард Веркин с произведением «Сорока на виселице»
Как и с романом «снарк снарк» (финал премии «Большой Книги» 2023 г.), где все ждали детектива, в духе Стивена Кинга, от «Сороки на виселице» ожидали Стругацких - «дух старой доброй советской фантастики».
Однако штука в том, что после эпического наследия братьев-фантастов любое произведение с подобным сеттингом так или иначе будет восприниматься как подражательство творчеству классиков.
Более того рассуждение о творчестве Эдуарда Николаевича в категориях похоже/не похоже совершенно не уместно: его произведения созданы для того, чтобы расширять сознание читателя. Иными словами, Веркин не был бы Веркиным, если бы всё было так просто.
Даже интервью писателя, которое, казалось бы, призвано прояснить замысел, лишь множит загадки: после беседы автора с «Миром фантастики и фэнтези» вопросов становится только больше:
«Сорока» описывает двадцать четвертый век методом и техникой писателя двадцать четвертого века, и этот писатель – не фантаст. Так что — новый футуризм. Реализм будущего».
Эдуард Веркин о романе
Как же автору это удалось — создать литературу будущего?
«Сорока на виселице» – пятое произведение фантастического цикла «Поток Юнга».
Кроме романа цикл представлен рассказами, выходившими в различных антологиях прошлых лет.
В основе литературной идеи цикла лежит реально выдвинутая Карлом Юнгом теория о синхроничности. Произведения посвящены проблеме изучения и развития этой идеи в мире ойкумены.
Именно тут вас ожидает умело расставленная мастером литературной игры, первая ловушка. Сторонний наблюдатель во вселенной «Потока Юнга» невозможен, поток обязательно захватит и вас тоже: сознание синхронизируется, провоцирует апофению, подталкивает к постоянному поиску скрытых смыслов и параллелей.
Вот, к примеру, обложка романа — фрагмент репродукции одноименной картины Питера Брейгеля (старшего). Здравомыслящий читатель сразу скажет, непропорциональная виселица — это олицетворение грядущих перемен — ломки строя. Ведь виселица вот-вот упадет и, судя по траектории, скорее всего в реку, а река, конечно же, — символ очищения. Да нет, виселица — это символ неотвратимости наказания и быстротечности, а пляски крестьян под ней — о беспечности жизни.
Мыслитель с более широким взглядом обратит внимание, что на обложке романа используется лишь фрагмент картины — непосредственно только сорока на виселице. А вдруг смысл не в показанном, а в скрытом?
Учитывая призрачность, свойственную Веркину, лишь одно можно сказать наверняка: в «Сороке на виселице» перед нами мир будущего. Ян выбран в состав Большого жюри и отправляется на Реген, где располагается экспериментальная база Института Пространства — самое большое здание в колониальных мирах.
Большое жюри – двенадцать человек, шесть из которых — действительные члены Мирового Совета, и шесть землян, выбранных случайно (нет). Большому жюри предстоит решить вопрос о допустимости использования фермента LC (снова нет).
Всё действо локально, героев всего немного и ничего не происходит в ожидании прилета остальных членов «Большого жюри». Сюжет почти построен на диалогах и монологах немногочисленных героев, на их посещении актуатора — грандиозного, но не имеющего конкретного описания; на книгах, которые скоро будут уничтожены (если не книгочервецами, то физиками точно).
Явление, замеченное дедушкой Юнгом, бросило вызов восприятию мира по принципу причина-следствие. С тех пор страх перед чем-то нелогичным и не поддающимся контролю столь силен, что человечество только и делает, что пытается развенчать теорию непричинного. Помещение этой теории в декорации театра абсурда в лучших традициях Сэмюэля Беккета – лишь одна из троп, по которой может отправиться читатель на пути к пониманию романа.
Можно пойти другой дорогой: поверить автору и думать, что «Сорока на виселице» ближе к «Далекой Радуге» Стругацких, затем поверить автору еще раз, в том, что роман самостоятелен и не требует обязательного прочтения рассказов. Главное не забывайте: элемент литературной игры с читателем – излюбленный прием автора.
Если вы все-таки решили продолжить путешествие и ознакомится с рассказами, входящими в цикл, то перед вами откроется бесконечность вариаций. Всё та же пресловутая сорока на виселице на обложке — присмотритесь повнимательнее, а я пока загадаю вам загадку.
Одним из примеров, доказывающих теорию синхроничности, может являться смерть известного ученого — Стивена Хокинга. Вернее, дата его смерти — он умер в день, традиционно считающимся днем одной математической константы.
Догадались?
Стивен Хокинг умер 14 марта – в день неофициального праздника, посвященного числу π. Теперь вы видите, что на обложке не виселица, а математическая константа в ее материальном воплощении. Если предположить, что число π — бесконечное пространство вариантов того, что было, есть и будет – роман заиграет новыми красками, а вы откроете еще один читательский путь.
Именно эта вариация смыслов, подтекстов и значений действительно позволяет говорить о романе как о новом жанре. Разрозненность тем от цены прогресса и существовании иных форм жизни до призрачности бытия, побуждение читателя выйти из привычной оптики взгляда на мироустройство – всё это сплетается в сложный, многогранный узор, образующий ту самую романную ткань, которая не сводится к простому пересказу событий или понятию смыслов.
Словом, если вы до сих пор гадаете, так к чему же всё-таки проза Эдуарда Николаевича — то посмотрите выше — сколько я уже написала — автору удалось добиться этого.
Опять.
Мы снова разгадываем загадки.
_______________
Ещё немного попыток разгадать роман:
Как и зачем стоит осилить двухтомник "снарк снарк":